Лучшие цитаты из книги Илиада (500 цитат)

Илиада — величественное эпическое произведение, наполненное страстью, героизмом и бесконечными битвами древних героев. Страницы этой книги переносят читателя в мир древней Греции, где воплощены величие и слава, ставшие вдохновением для многих поколений. Погрузитесь в историю, где смешиваются мифы и реальность, и почувствуйте мощь слов, которые живут вечно.

Да и вообще – никакой «черной» и «белой» магии не существует. Это вывески для публики. Оккультизм же, в отличие от «просто магии», ставит задачу систематизировать и упорядочить тайные знания с точки зрения полезности, а не «цвета».
Забавно. Дело не сравнении собора Василия Блаженного.
1307 году, однако Бафомет продолжает пользоваться популярностью у дьяволопоклонников нового времени.
Да и, по большому счету, неважно это. Кинга была создана.
Но и это еще не все. Алистер Кроули не стал бы так популярен, не обещай он своим адептам скорой победы. В этом, кстати, еще его одно отличие от Ницше, который, по сути, был глубоким пессимистом.
И вот все таким макаром. Впрочем, есть места, над которыми можно размышлять до скончания века. Например, такая глубокомысленная истина. «Каждое число бесконечно; тут нет различия».
Что же касается магической интерпретации, то она такова. Алистеру Кроули продиктовал «Книгу Закона» наконец-то объявившийся «ангел-хранитель» – демон Айвас.
До сей поры он удовлетворялся, что называется, широкой известностью в узких кругах. Оккультно-магическая тусовка.
В итоге под снегом осталось пять трупов.
Чтобы уж покончить с горной тематикой, забегу немного вперед. В Гималаи Кроули вернулся в 1905 году. Надо сказать, что из первой сомнительной попытки покорить «крышу мира» он выжал все.
Она была – для знатока. Для тех, кто понимает.
Если денег нет, всегда кажется, что с деньгами все пойдет совсем по-другому.
Он – воплощенное уродство. Но ведь душевное уродство не разобьешь.
Люблю честность, свободолюбие, стремление отдавать. Созидание и творчество. Жизнь взахлеб. Люблю все, что противоположно пассивному наблюдательству, подражательству, омертвению души.
Мы так слабы физически. Беспомощны. Даже теперь, в наши дни. Но все равно мы – сильнее. Мы можем вынести их жестокость. Они не способны перенести нашу.
Цель для ума – что вода для тела.
Когда не можешь выразить свои чувства, это еще не значит, что они неглубокие
Я просто заболеваю, когда думаю о слепом, мертвом безразличии, затхлой неповоротливости и консерватизме огромного множества людей у нас в стране. И конечно же, самое отвратительное в них – всепоглощающая злобная зависть…
Двое в пустыне пытаются отыскать не только друг друга, но и оазис, где они смогут быть вместе.
Не трать времени на вещи глупые, тривиальные. Живи всерьез. Не ходи на дурацкие фильмы, даже если тебе этого очень хочется; не читай дешевку в газетах и журналах; не слушай чепухи, звучащей по радио или по телику, не трать жизнь на разговоры ни о чем. Пусть жизнь твоя не будет бесполезной.
Всю жизнь свою я погибал, и никак не мог погибнуть.
Я родился в крепостном звании и происхожу из дворовых людей графа К. из Орловской губернии.
Но, при всем этом добром простодушии, не много надо было наблюдательности, чтобы видеть в нем человека много видевшего и, что называется, «бывалого». Он держался смело, самоуверенно, хотя и без неприятной развязности, и заговорил приятным басом с повадкою.
«А вот, – говорит, – тебе знамение, что будешь ты много раз погибать и ни разу не погибнешь, пока придет твоя настоящая погибель, и ты тогда вспомнишь материно обещание за тебя и пойдешь в чернецы».
Он держался смело, самоуверенно, хотя и без неприятной развязности, и заговорил приятным басом с повадкою.
Целые десять лет: двадцати трех лет меня в Рынь-пески доставили, по тридцать четвертому году я оттуда назад убежал.
Бывший конэсер Иван Северьяныч, господин Флягин, начал свою повесть так.
Я конэсер-с, конэсер, или, как простонароднее выразить, я в лошадях знаток и при ремонтерах состоял для их руководствования.
Бывший конэсер Иван Северьяныч, господин Флягин.
Это был новый пассажир, который ни для кого из нас незаметно присел с Коневца. Он до сих пор молчал, и на него никто не обращал никакого внимания, но теперь все на него оглянулись, и, вероятно, все подивились, как он мог до сих пор оставаться незамеченным. Это был человек огромного роста, с смуглым открытым лицом и густыми волнистыми волосами свинцового цвета: так странно отливала его проседь. Он был одет в послушничьем подряснике с широким монастырским ременным поясом и в высоком черном суконном колпачке. Послушник он был или постриженный монах – этого отгадать было невозможно, потому что монахи ладожских островов не только в путешествиях, но и на самых островах не всегда надевают камилавки, а в сельской простоте ограничиваются колпачками. Этому новому нашему сопутнику, оказавшемуся впоследствии чрезвычайно интересным человеком, по виду можно было дать с небольшим лет за пятьдесят; но он был в полном смысле слова богатырь, и притом типический, простодушный, добрый русский богатырь, напоминающий дедушку Илью Муромца в прекрасной картине Верещагина и в поэме графа А. К. Толстого. Казалось, что ему бы не в ряске ходить, а сидеть бы ему на «чубаром» да ездить в лаптищах по лесу и лениво нюхать, как «смолой и земляникой пахнет темный бор».
Тот, кто может быть счастливым в одиночестве, является настоящей личностью. Если твое счастье зависит от других, то ты раб, ты не свободен, ты в кабале.
Женщина может быть счастливой, полностью удовлетворенной с одним мужчиной, ибо она не смотрит на его тело, ее интересуют его духовные качества. Она влюбляется не в того, кто имеет прекрасно развитую мускулатуру, а в того, у кого есть харизма, нечто необъяснимое, но невероятно привлекательное, в того, чью тайну хочется познать. Женщина хочет, чтобы ее избранник был не просто мужчиной, она хочет, чтобы он был приключением на пути достижения осознанности.
Если струсит и убежит один мужчина, то найдутся миллионы других. Однажды ты найдешь кого-нибудь ненормального, кто не станет шарахаться.
Женщина, влюбленная в тебя, может способствовать увеличению твоих творческих способностей, может вдохновить тебя на такие высоты, о которых ты даже и не мечтал. И она ничего не просит взамен. Ей просто нужна твоя любовь, а это ее естественное право.
Не знаю, почему женщины требуют всего того, что есть у мужчин. Ведь у женщин, среди прочего, есть мужчины.
Женщина должна смягчать, а не ослаблять мужчину.
Любящий многих – знает женщин, любящий одну – познаёт любовь.
Умная женщина та, в обществе которой можно держать себя как угодно глупо.
Женская догадка обладает большей точностью,чем мужская уверенность
Если вас поразила красотой какая-нибудь женщина, но вы не можете вспомнить, во что она была одета, — значит она была одета идеально.
Родить ребенка – это как сделать наколку на лбу. Чтобы решиться на такое, надо точно знать, что тебе этого хочется.
Мне нужно исцеление и покой, а их способно подарить лишь одиночество.
Ведь мы – то, что мы думаем. Наши эмоции – рабы наших мыслей, а мы в свою очередь рабы эмоций.
Время от времени терять равновесие ради любви вполне естественно, если живешь гармоничной жизнью.
Отчаянно влюбленные люди всегда воспринимают своих возлюбленных как вымышленных героев и требуют, чтобы они были именно такими, как им нужно, а когда те отказываются выполнять предназначенную роль, чувствуют себя несчастными.
Надо воспитывать в себе силу.
Чтобы обрести равновесие, к которому стремишься ты, – объяснил Кетут через переводчика, – ты должна стать, как это существо. Ты должна крепко на земле стоять, так, словно бы у тебя четыре ноги, а не две. Так ты сможешь оставаться в этом мире. Но тебе нужно перестать воспринимать мир через голову. Сердце должно стать твоими глазами. Только тогда ты познаешь Бога.
Ты вернешься сюда тогда, когда полностью осознаешь, что всегда находишься здесь.
Я здесь. Я люблю тебя. Мне все равно, даже если ты проплачешь всю ночь, – я буду рядом. Если тебе придется снова начать принимать лекарства, не бойся, я не перестану тебя любить. И если ты сможешь этого избежать, я тоже буду тебя любить. Что бы ты ни делала, мое отношение к тебе не изменится. Я буду оберегать тебя до самой смерти, и даже после смерти ты не потеряешь мою защиту. Я сильней Депрессии, отважней Одиночества, и ничто не способно отнять у меня силы.
Заблудившись в дебрях, иногда не сразу осознаешь, что потерялась. Можно очень долго убеждать себя, что всего лишь отошла на пару шагов в сторону от тропинки и в любой момент найдешь дорогу назад. Но день за днем тебя накрывает темнота, а ты по-прежнему не имеешь понятия, где находишься, и тогда самое время признать, что забрела так далеко, что не знаешь даже, в какой стороне встает солнце.
Своими мягкими, прохладными руками.
В этот момент свет заколебался в воздухе, и кто.
Вели ей улететь отсюда, Питер! – закричали Майкл, Джон и Венди разом.
Но он отказался. – Она сама напугана. Не думаете ли вы, что я могу.
Никто так хорошо не понимает, что пришла пора сдаваться, как ребёнок.
Дети взрослеют слишком быстро. Когда я пытаюсь вспомнить своё детство, вспоминается мало. Или просто не вспоминается. Дети взрослеют слишком быстро. Надо это запретить. Запретить взрослеть. Тогда всё будет лучше, чем есть.
Иметь веру — это почти то же самое, что иметь крылья.
Когда родился первый ребёнок на свете, и он первый раз засмеялся, то его смех рассыпался на тысячу мелких кусочков и из каждого появилось по фее.
Когда кто-то в мире произносит «я не верю, что феи есть», где-то умирает чья-нибудь фея.
— А почему ты теперь не летаешь, мама?
— Потому что я выросла, милая. Взрослые летать не умеют.
— Почему?
— Потому что летать может только тот, кто весел, бесхитростен и бессердечен. А взрослые уже не такие.
Не нужно пытаться изменить всю свою жизнь, достаточно лишь изменить своё отношение к ней.
Другом является такой человек, с которым я могу быть искренним. В его присутствии я могу думать вслух.
На всю жизнь возьмите себе привычку делать то, чего боитесь. Если вы сделаете то, чего страшитесь, ваш страх наверняка умрет.
Курение позволяет верить, что ты что-то делаешь, когда ты ничего не делаешь.
Подлинного гения Вы можете узнать по тому, что все тупицы при его появлении устраивают заговор против него.
Каждый человек искренен наедине с самим собой; лицемерие начинается, когда в комнату входит кто-то ещё.
Не тратьте попусту жизнь на сомнения и страхи.
Единственный способ иметь друга — самому быть им.
Людей следует принимать небольшими дозами.
Не иди туда, куда ведет дорога. Иди туда, где дороги нет, и оставь свой след.
С того дня мальчик перестал плакать и на всю жизнь запомнил урок: любовь — это уничтожение, и если тебя полюбят — значит уничтожат.
Лёгок спуск в ад.
Такое впечатление, что парень проглотил словарь, и теперь его рвет всеми умными словами подряд.
— Ну вот, сейчас ты подойдешь ко мне, сорвешь с себя рубашку и приложишь мне ее к ране.
— Слушай, если хочешь, чтоб я разделся, просто попроси!
Воспринимай мир таким, какой он есть — бесконечным.
Способность видеть красивое и ужасное в обыкновенных вещах — редкий дар, а не безумие.
Человеческая глупость поразительна! Жизнь — это бесценный дар, а люди порой готовы отдать его за деньги, за щепотку порошка или за улыбку незнакомца.
Меня всегда забавляли признания в любви, особенно если она безответная.
Вместе с силой всегда приходит необходимость выбора.
Самые ужасные поступки люди совершают во имя любви.
Царем в Аду быть лучше, чем слугою На Небесах.
Они не знают, как жалею горько Теперь о той я праздной похвальбе, Каким внутри страданьем я терзаюсь, Когда меня на троне Ада чтут! Со скипетром в руках и в диадеме, Возвысившись над ними, ниже всех Я пал, – всех выше я лишь по несчастью! Вот честолюбья грустная награда!
Они считались – им Ваала имя Давалось, если женского – тогда Тем духам имя Астарет давали.
Таким соседством дерзким, соблазнил.
Язычники, чтя идолов своих. По именам тем назови их, Муза.
Большая часть не впала бы в разврат Такой, что даже Бога позабыла, Создателя, и превратила славу Незримую, святую Божества Во образы животные, украсив Распутные религии свои И роскошью, и златом; вместо Бога Тут стали люди бесов почитать И разные названья им давали.
Не встал бы, если б не соизволенье Небесной воли, правящей всем миром, Которое его освободило Для мрачных, злобных замыслов его, Чтоб он, возобновив свои злодейства, Свое лишь осужденье усугубил, Чтоб он, стараясь Зло принесть другим, Лишь к своему же бешенству узрел бы, Что все его коварство послужило Лишь к проявленью благости безмерной, Любви и милосердья к человеку, Им соблазненному.
Глаза его метали искры, тело ж В волнах огня на много десятин.
Добра творить не будем мы вовек; Творить лишь Зло – все наше утешенье, Затем что этим мы противостанем Высокой воле нашего врага.
Тогда что пользы, если наша сила Не меньше стала, наше бытие Все так же вечно – лишь для вечной муки?
Воспоминания, вы тяжелей, чем скалы.
Всегда таинственна, безмолвна власть твоя,
И все в тебе — восторг, и все в тебе преступно!
Упорен в нас порок, раскаянье — притворно;
За все сторицею себе воздать спеша,
Опять путем греха, смеясь, скользит душа,
Слезами трусости омыв свой путь позорный.
Скажи, откуда ты приходишь, Красота?
Твой взор – лазурь небес иль порожденье ада?
Ты, как вино, пьянишь прильнувшие уста,
Равно ты радости и козни сеять рада.
Налей ты нам свой яд! Он силы снова будит.
Повсюду женщина, влачащая оковы.
Душа – как парусник, к родной стране влекомый.
Глаз больше не было. Из паха мертвеца Тяжелые кишки стекали на колена,И злые вороны, наевшись вдоволь тлена, Успели оскопить ту падаль до конца.
Жены в живых нет. Цепь упала. Когда влюбился я в нее.
Я знаю, есть глаза с обманчивой печалью, И не скрывает тайн их скорбная краса;Ларцы ненужные, от века пустовали Они, хоть глубоки, как сами небеса!
Тот ненавистен мне, как врата ненавистного ада,
Кто на душе сокрывает одно, говорит же другое.
Приятны завершенные труды.
Он, хоть и нагл, как пес, но в лицо мне смотреть не посмеет!
И как мы ни грустны
Скроем в сердца и заставим безмолвствовать горести наши.
Сердца крушительный плач ни к чему человеку не служит.
Себя ж наградим за убытки богатым Сбором с народа.
Исчезнет радость от пиршества светлого, ежели зло торжествует.
Сам же себя, Евримах, ты считаешь великим и сильным
Лишь потому, что находишься в обществе низких и слабых.
Дай мне любви, Афродита, дай мне тех сладких желаний,
Коими ты покоряешь сердца и бессмертных и смертных.
Будь терпелив и печалью себя не круши беспрерывной:
Ты ничего не успеешь, о сыне печаляся;
Плачем мертвого ты не подымешь, но горе свое лишь умножишь.
Гектор, ты все мне теперь — и отец, и любезная матерь,
Ты и брат мой единственный, ты и супруг мой прекрасный!
На американском континенте тайные знания, которые до того Кроули рассчитывал вытянуть в процессе душевной беседы с демоном, снизошли на него без подобных.
Кроули тянуло на более крутые забавы. Для «Золотой Зари» он был, скажем так, слишком уж.
Мы будем жить теперь по-новому Людовик XIV изрядно выкосил сатанинскую публику. Да и в других странах поголовье ведьм и колдунов резко пошло на убыль. Персонажи типа Ла Вуазен.
Или первокурсник летного училища сядет за штурвал реактивного истребителя. Если все так просто, то на кой черт нужны эти степени посвящения и все такое прочее?
Так чем же хуже маги? Как вы понимаете, на рубеже XIX.
Орден «Золотой Зари» был весьма примечательной организацией. Хотя бы потому, что в него входили люди, чьи имена весьма.
Формальным поводом для создания «Золотой Зари» было осуществление уже знакомым.
Свои произведения Алистер Кроули печатал «за счет автора» в различных журналах.
Относись нетерпимо к политическим играм с проблемой национальной принадлежности. Относись нетерпимо ко всему в политике, в искусстве, в любых других областях, что не является истинным, глубоким, жизненно необходимым. Не трать времени на вещи глупые, тривиальные. Живи всерьез. Не ходи на дурацкие фильмы, даже если тебе этого очень хочется; не читай дешевку в газетах и журналах; не слушай чепухи, звучащей по радио или по телику, не трать жизнь на разговоры ни о чем. Пусть жизнь твоя не будет бесполезной.
Однако внутреннее состояние человека зависит от условий, в которых он родился и вырос.
Самое главное – это чувствовать и жить в соответствии со своими идеалами, если только эти идеалы не ограничиваются собственным идеальным комфортом.
В отчаянии оттого, что людям в этом мире не хватает сочувствия, любви, здравого смысла. Оттого, что кто-то может запросто рассуждать о возможности сбросить ядерную бомбу, не говоря уже о том, чтобы отдать приказ ее сбросить. Оттого, что нас, неравнодушных, всего лишь горстка. Оттого, что в мире столько жестокости, подозрительности и злобы. Оттого, что большие деньги могут превратить абсолютно нормального молодого человека в злого и жестокого преступника. Способного совершить то, что вы сделали со мной.
Из-за меня. Я – его безумие. Годы напролет он искал, во что бы воплотить свое безумие. И нашел меня.
– Мы не сможем быть вместе. Ничего не получится. Нам обоим нужна опора.
Когда не можешь выразить свои чувства, это еще не значит, что они неглубокие.
Были минуты, я верил, что забуду о ней. Но забыть – это ведь от тебя не зависит, это выходит само собой. Только у меня не вышло.
Если Бог существует, то Он огромный отвратительный паук, во тьме плетущий свою сеть. Он не может быть добрым.
Женщина всего на свете стоит, потому что она такую язву нанесет, что за все царство от нее не вылечишься, а она одна в одну минуту от нее может исцелить.
Мой родитель был кучер Северьян.
Это был человек огромного роста, с смуглым открытым лицом и густыми волнистыми волосами свинцового цвета: так странно отливала его проседь. Он был одет в послушничьем подряснике с широким монастырским ременным поясом и в высоком черном суконном колпачке.
Пустяки, – говорит, – ведь ты русский человек? Русский человек со всем справится.
Это был человек огромного роста, с смуглым открытым лицом и густыми волнистыми волосами свинцового цвета: так странно отливала его проседь. Он был одет в послушничьем подряснике с широким монастырским ременным поясом и в высоком черном суконном колпачке. Послушник он был или постриженный монах – этого отгадать было невозможно, потому что монахи ладожских островов не только в путешествиях, но и на самых островах не всегда надевают камилавки, а в сельской простоте ограничиваются колпачками.
– Пустяки, – говорит, – ведь ты русский человек? Русский человек со всем справится.
Это был человек огромного роста, с смуглым открытым лицом и густыми волнистыми волосами свинцового цвета: так странно отливала его проседь. Он был одет в послушничьем подряснике с широким монастырским ременным поясом и в высоком черном суконном колпачке. Послушник он был или постриженный монах – этого отгадать было невозможно, потому что монахи ладожских островов не только в путешествиях, но и на самых островах не всегда надевают камилавки, а в сельской простоте ограничиваются колпачками.
Лечил; я так у них за лекаря и был, и самих их, и скотину всю, и коней, и овец, всего больше жен ихних, татарок, пользовал.
Этому новому нашему сопутнику, оказавшемуся впоследствии чрезвычайно интересным человеком, по виду можно было дать с небольшим лет за пятьдесят; но он был в полном смысле слова богатырь, и притом типический, простодушный, добрый русский богатырь, напоминающий дедушку Илью Муромца в прекрасной картине Верещагина и в поэме графа А. К. Толстого. Казалось, что ему бы не в ряске ходить, а сидеть бы ему на «чубаром» да ездить в лаптищах по лесу и лениво нюхать, как «смолой и земляникой пахнет темный бор».
Любящая женщина всё простит, но ничего не забудет.
Уясните раз и навсегда, что характер вашей женщины — это отражение вашего к ней отношения. Для непонятливых: это не она стерва, это ты мудачьё.
Женщина — ваша тень: когда вы идете за ней, она от вас бежит; когда же вы от нее уходите — она бежит за вами.
Красивые девушки и женщины редко бывают одни, зато часто они бывают одинокими.
Ничто так не старит женщину, как слишком богатый костюм.
Не существует такого понятия, как некрасивая женщина.
Не надо понимать женщин, их надо любить, приносить им деньги и цветы. Мне очень нравится, как Расул Гамзатов о счастье сказал: это когда утром встаешь, и хочется идти на работу, а с работы возвращаться домой. Вот что такое счастье. Просто обыкновенно жить, не суетиться — и всё.
Чем позже девушка приходит на свидание, тем она улыбчивее.
Женщина должна умудряться выглядеть настолько мудрой, чтобы ее «случайная» глупость оказалась для мужчины настоящим подарком.
Бог – это состояние безусловной любви.
Будешь улыбаться – станешь красивой женщиной. К тебе придет сила, с помощью которой ты станешь очень красивой. И сможешь использовать эту силу – красивую силу, – чтобы добиться в жизни того, чего хочешь.
Ты должна крепко на земле стоять, так, словно бы у тебя четыре ноги, а не две. Так ты сможешь оставаться в этом мире. Но тебе нужно перестать воспринимать мир через голову. Сердце должно стать твоими глазами. Только тогда ты познаешь Бога.
Бхагавадгита, древнеиндийский текст, утверждает, что лучше небезупречно прожить свою судьбу, чем жить, подражая другим, и достичь в этом деле совершенства. Так что я теперь живу своей жизнью. И пусть это выходит неидеально и неуклюже, моя жизнь отражает мою внутреннюю сущность – во всем.
Тебе подарили жизнь, и твой долг (и человеческое право) искать в жизни красоту, пусть даже это всего лишь проблеск.
Недаром Бога именуют божественным присутствием – потому что Он здесь, сейчас. Его можно найти в одном лишь месте – здесь, в одно лишь время – сейчас.
Неужели вся наша жизнь – это всего лишь обязанности?
Но неужели все, что мы делаем, должно иметь практическую цель?
Наши эмоции – рабы наших мыслей, а мы в свою очередь рабы эмоций.
На этих волшебных берегах дети, играя, вечно вытаскивают из воды свои лодки. Мы с вами в детстве тоже там побывали. До сих пор до нашего слуха доносится шум прибоя, но мы уже никогда не высадимся на том берегу.
Дети сейчас так много знают, что очень рано перестают верить в фей…
Если она ничего не имела против разлуки, то он собирался показать ей, что тоже не возражает. Но он, конечно, очень даже возражал.
Вы просто подумайте о чем-нибудь хорошем, ваши мысли сделают вас легкими и вы взлетите.
Он перестал смотреть на нее, но даже тогда она не хотела его отпустить. Он начал скакать и корчить рожи, но когда остановился, ему показалось, что она стучится внутри него.
Все дети, кроме одного-единственного на свете ребенка, рано или поздно вырастают…
— А знаешь, старушка, — сказал Питер, греясь у камина и глядя на Венди, вертевшую в руках чулок с огромной дыркой на пятке, — нет ничего приятнее на свете, чем сидеть вечерком у огня в кругу своей семьи, наслаждаясь заслуженным отдыхом!
… от одной девочки больше пользы, чем от двадцати мальчишек.
Ах, дети, дети! Так велика их вера в материнскую любовь, что им казалось, что они могут себе позволить побыть бессердечными еще немножко!
Земля смеется цветами.
Мы все вскипаем при разной температуре.
Как бы мы ни старались, а мухи летом будут.
Не льсти своим благодетелям.
Не возносись, не льстись, не хвастай. Ведь тот, кто матерью оставлен В сей жизни горькой и злосчастной, Всегда заботами отравлен.
Кто умеет льстить, умеет клеветать.
На лесть дураков ловят.
Мужчины без ежедневной порции лести гибнут.
Тот, кто поддается лести, беззащитен.
— А ты не слышал, что скромность украшает человека?
— Только от убогих. Может, смиренные люди и будут цениться в будущем, но пока миром правят тщеславные.
— Слушай, ну прости, а? Я не собиралась с ним целоваться. Так вышло. Я знаю, что Джейс тебе не нравится.
— Мне не нравится минералка без газа, — произнес Саймон ледяным тоном. — Мне не нравятся прилизанные мальчики из поп-групп, мне не нравится стоять в пробках, мне не нравится делать домашнюю работу по математике, но Джейса я ненавижу! Чувствуешь разницу?
Любовь и ненависть ходят друг с другом об руку.
Жизнь – это бесценный дар, а люди порой готовы отдать его за деньги, за щепотку порошка или за улыбку незнакомца.
Сарказм – это последнее оружие людей с нехваткой воображения.
Психологи утверждают, что основная причина агрессивного поведения – это подавленное сексуальное влечение.
Нельзя спасти других, пока не спасешься сам.
Жизнь – это бесценный дар, а люди порой готовы отдать его за деньги, за щепотку порошка или за улыбку незнакомца.
А теперь ты порвешь свою футболку мне на повязку? – пыталась шутить Клэри. Она не переносила вида крови, особенно своей собственной. – Хочешь, чтобы я разделся? Та к бы сразу и сказала, – парировал Джейс. Он извлек из кармана стило. – Это было бы гораздо менее больно.
Склонить главу, молить о милосердьи, Став на колена, и боготворить Владычество Его – Того, Который Недавно сам в той власти усомнился Из страха перед нами, – это было б Действительно позорно; это было б Бесславьем и стыдом гораздо худшим Всего паденья нашего.
Я сохраню навек всю твердость мысли И гордое презренье в оскорбленном Достоинстве моем; я буду тверд Во всем, что мне служило побужденьем, Чтоб против Всемогущего восстать.
Который был известен в Палестине Впоследствии и звался Вельзевулом.
Стыдитесь, люди! С дьяволами Дьявол Вредить.
Смешно мне, если те, кто в битве смелы Всего, что победитель повелит.
Никто искать не станет старшинства Чтоб большего мучения искать.
И наконец, явился Велиал Развратом и насилием Храм Божий?
Чтоб не оставил Он нам дух и силу Лишь для того, чтоб мы сильней страдали.
Но кто презрит Мое долготерпенье, Пусть, спотыкаясь, он падет тем глубже.
Стыдится и стоит с угрюмостью холодной Принявшие разврат взамен утех любовны

Страдай, сочувственно скорбя, Со мной!.. Иль прокляну тебя!
А может быть, и ты — всего лишь заблужденье
Ума, бегущего от истины в мечту?
Не стану спорить, ты умна!
Но женщин украшают слёзы.
Так будь красива и грустна,
В пейзаже зыбь воды нужна,
И зелень обновляют грозы.
Голубка моя,
Умчимся в края,
Где все, как и ты, совершенство,
И будем мы там
Делить пополам
И жизнь, и любовь, и блаженство.
Сам Дьявол нас влечет сетями преступленья
И, смело шествуя среди зловонной тьмы,
Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы
Без дрожи ужаса хватаем наслажденья.
Поэт, вот образ твой! Ты также без усилья
Летаешь в облаках, средь молний и громов,
Но исполинские тебе мешают крылья
Внизу ходить, в толпе, средь шиканья глупцов.
Тоску блаженную ты знаешь ли, как я?
Как я, ты слышал ли всегда названье: «Странный»?
Я умирал, в душе влюбленной затая
Огонь желания и ужас несказанный.
Чем меньше сыпалось в пустых часах песка,
Чем уступала грусть послушнее надежде,
Тем тоньше, сладостней была моя тоска;
Я жаждал кинуть мир, родной и близкий прежде.
Блажен лишь тот, чья мысль, окрылена зарею,
Свободной птицею стремится в небеса, —
Кто внял цветов и трав немые голоса,
Чей дух возносится высоко над землею!
Слово последнее молвлю, на сердце его сохраняй ты:
Жизнь и тебе на земле остается не долгая; близко,
Близко стоит пред тобою и Смерть и суровая Участь
Пасть под рукой Ахиллеса, Эакова мощного внука
Друг Автомедон, какой из бессмертных совет бесполезный
В сердце тебе положил и суждение здравое отнял?
Что ты противу троян, впереди, одинокий воюешь?
Друг у тебя умерщвлен, а бронею, с него совлеченной,
Перси покрыв, величается Гектор, броней Ахиллеса!
— Ты не видел меня двадцать лет!
— Всего — один день.
— Но за этот день ты увидел весь мир…
— Да. В мире много священного и прекрасного, но для человека дороже всего собственный мир. Его можно коснуться, и его никто не отнимет. Ты — мой мир.
— Ты не видел меня двадцать лет!
— Всего — один день.
— Но за этот день ты увидел весь мир…
— Да. В мире много священного и прекрасного, но для человека дороже всего собственный мир. Его можно коснуться, и его никто не отнимет. Ты — мой мир.
Мне стыдно! Моё каменное сердце разбилось и кровь иссякла.
В этот день сердце моё переполняла гордость. Несравненная Пенелопа и боги даровали мне сына.
Но в тот же миг, мир, что мы вместе построили, навеки изменился. Страшные вести приближались к моим берегам. Возлюбленная Греция начала войну с Троей. Ко мне прибыли самые могущественные из царей: Агамемнон и Менелай. Повинуясь священной клятве, скреплённой кровью и долгом защищать мою землю, я покинул родной остров. Я не знал, смогу ли я вновь увидеть жену и сына.
Я — Одиссей, царь Итаки. И это история моих странствий.
С тобой я мир обрел в разгар войны…
Ты хочешь умереть во имя любви, но о смерти тебе известно так же мало, как и о самой любви.
Никого не бояться весьма опасно. Страх полезен.
В 1895 году Кроули поступает в Кембриджский университет, точнее – в Колледж Троицы.
В течение последних столетий христианство старательно опустошалось просветительским рационализмом.
Ему становится известно то, что простым людям знать не положе.
Вселенная – это гигантский человеческий организм, а человек – малое подобие все.
Неудивительно поэтому, что мысли.
Забавно, что Леви умер в том году, когда на свет появился Алистер Кроули…
«Бога и Духа нет; существует только Рок. Существует только материя, а дух – всего лишь вымысел материи, утратившей разум», – полагал Леви.
Доктрина и ритуал трансцендентальной магии.
Оккультизм же, в отличие от «просто магии», ставит задачу систематизировать и упорядочить тайные знания с точки зрения полезности, а не «цвета».
Кучки скучающих тусовщиков, нахватавшиеся осколков знаний, выдаются за могучие тайные ордена с древними традициями. Наркотические фантазии – за высшее откровение. Провалы – за победы.
Верховная Жрица этого ковена заявила, что Кроули попросту послали куда подальше. Потому как терпеть его не было никакой возможности. По ее утверждению, он являлся «сексуальным извращенцем» и «грязным животным». Что называется.
Если он любит меня по-настоящему, как мог он меня прогнать? Если он любит меня по-настоящему, мог ли он меня не прогнать?
Вы всегда ухитряетесь сползти на ступеньку ниже той, на которую шагнула я.
Все мы вот так и летим, каждый в своем самолете.
Бог – импотент. Он не может любить нас. Ненавидит, потому что бессилен любить.
В ней была какая-то утонченность, не то что в других, даже очень хорошеньких. Она была – для знатока. Для тех, кто понимает.
Ненавижу невежество! Невежество Калибана, собственное невежество, невежество всего мира! О, я могла бы учиться без конца. До слез хочется – учиться, учиться, учиться, учиться.
Когда рисуешь что-нибудь, оно живет. А когда фотографируешь, умирает.
Я так далеко от всего. От всего нормального. От света. От того, чем хочу быть.
Могущество женщины! Никогда раньше не ощущала в себе такой таинственной, необъяснимой силы. Какие же дураки мужчины. Мы так слабы физически. Беспомощны. Даже теперь, в наши дни. Но все равно мы – сильнее. Мы можем вынести их жестокость. Они не способны перенести нашу.
Ну, типично по-женски. Непредсказуема. То улыбается, то злобится.
Русский человек со всем справится.
Я конэсер-с, конэсер, или, как простонароднее выразить, я в лошадях знаток и при ремонтерах состоял для их руководствования. – Вот как!
Я весь задрожал, и велел ей молиться, и колоть ее не стал, а взял да так с крутизны в реку и спихнул…
Их все знают: этот брюхастый, что вся морда облуплена, это называется Бакшей Отучев, а худищий, что одни кости ходят, Чепкун Емгурчеев, – оба злые охотники, и ты только смотри, что они за потеху сделают.
Я родился в крепостном звании и происхожу из дворовых людей графа К. из Орловской губернии.
Иван Северьяныч (меня в миру Иван Северьяныч, господин Флягин, звали).
Самоубийцы, ведь они целый век будут мучиться. За них даже и молиться никто не может.
Просто терпения моего не стало, и, взгадав все это, что если не удавиться, то опять к тому же надо вернуться, махнул я рукою, заплакал и пошел в разбойники.
Савакиреева жена родила двух Колек да Наташку, да эта, маленькая, в пять лет шесть штук породила, потому что она двух Колек в один раз парою принесла.
Хорошо же; умереть-то я, положим, умру, а ведь я не скотина: я не без души, – куда потом моя душа пойдет?
Некоторые женщины гонятся за мужчинами, а некоторые — за мечтами. Если ты на развилке, помни: твоя карьера не проснется однажды утром, чтобы сказать, что больше тебя не любит.
Если вы хотите по-настоящему понять дзюдо, понаблюдайте за тренирующейся женщиной.
От исчезновения одной-единственной женщины в мире не остановится ничего, кроме сердца одного-единственного мужчины.
Ночь к лицу каждой девушке и женщине.
У любящей женщины сердце всегда полно надежд; чтобы убить их, нужен не один удар кинжалом, она любит до последней капли крови.
Доброта в женщине, а не соблазнительные взоры завоюют мою любовь.
Сдерживать себя, когда обидно, и не устраивать сцен, когда больно, — вот что такое идеальная женщина.
Женщина, которая не пользуется косметикой, слишком высокого мнения о себе.
Без женщины заря и вечер жизни были бы беспомощны, а ее полдень — без радости.
Если бы Бог назначил женщину быть госпожой мужчины, он сотворил бы ее из головы, если бы — рабой, то сотворил бы из ноги; но так как он назначил ей быть подругой и равной мужчине, то сотворил из ребра.
Такова уж человеческая жизнь: в ней не может быть статистики, нельзя узнать, что бы вышло при замене одной из переменных.
Бог – это состояние безусловной любви.
Вирджиния Вульф писала: «Жизнь женщины – это широкий континент, поперек которого лежит тень от меча». Один конец этого меча – условности, традиции и порядок, где «все идет своим чередом». Но есть и другой конец, и, если вам хватит безрассудства перейти черту и выбрать жизнь, не поддающуюся условностям, «все смешается. Все пойдет непредсказуемо». Вирджиния Вульф считала, что, выбравшись за границу тени меча, женщина обретет более полноценное существование, но нет сомнений – оно будет и более опасным.
Любовь, которая движет солнце и прочие звезды.
Путь йоги состоит в том, чтобы освободиться от внутренних качеств, мешающих человеческому существованию. В сильно упрощенном виде их можно охарактеризовать одной фразой: это саморазрушительная неспособность быть довольным жизнью.
Брак сродни операции, когда двоих людей сшивают вместе, а развод – это ампутация, и на залечивание требуется немало времени. Чем дольше ты был женат, тем сложнее проходит ампутация, тем тяжелее выздороветь.
Родить ребенка – это как сделать наколку на лбу. Чтобы решиться на такое, надо точно знать, что тебе этого хочется.
Привычку прерывать собеседника можно истолковать как угодно, но все же ей есть единственное объяснение: я прерываю вас, потому что считаю, что мои слова важнее того, что говорите вы. А из этого проистекает единственный вывод: я считаю себя важнее остальных. Вот с чем нужно бороться.
Бог давно очертил кругом на песке то место, где ты сейчас стоишь.
От отчаянной любви, знаете ли, всегда самые большие трудности.
У него сделалось такое лицо, точно он попал на экзамен и ему достался билет про неправильные глаголы, а он хотел, чтоб его спросили про Трафальгарскую битву.
И еще было у мамы в характере что-то такое… ну, прямо поразительное, почти волшебное. Я вам сейчас попытаюсь объяснить. Знаете, бывают такие ящички. Откроешь один, а в нем — другой, а в другом — третий. И всегда остается еще один ящичек про запас, сколько ты ни открывай.
Она спросила, где он живёт. — Второй поворот направо, — сказал Питер, — а потом прямо, до самого утра. — Какой смешной адрес!
Но он говорил «проценты растут» или «акции падают» — с таким видом, что всякий бы его зауважал.
Я услыхал, как мама и папа говорили о том, кем я буду, когда вырасту и стану взрослым мужчиной. А я вовсе не хочу становиться взрослым мужчиной. Я хочу всегда быть маленьким и играть.
Мы улетаем, словно самые бессердечные существа (дети все таковы, но они так милы!), живем, ни о ком не думая, а потом, как только нам потребуется особое внимание, мы благородно возвращаемся домой, уверенные, что нас встретят с распростертыми объятиями, а не шлепками.
Битва не была бы честной, потому что у Питера было это преимущество. И он подал руку пирату, чтобы помочь ему встать повыше. И тут Крюк укусил его в руку. Не боль от укуса, а несправедливость совершенно обезоружила Питера. Он стоял и смотрел на Крюка, не в силах поднять руку, в которой был нож. Каждый ребенок реагирует так же, когда он впервые в жизни встречается с несправедливостью. И никто никогда не в состоянии потом эту первую несправедливость забыть.
Они оставались в неведении. Может, так было и лучше. Они прожили, по крайней мере, еще один счастливый час.
… Мужество его просто ужасало. — Чего ты сейчас хочешь, — спросил он небрежно Джона, — приключений или чаю?
Все зорко глядят вперёд, и ни один не понимает, что опасность может подкрасться сзади.
Учтивость привлекательна вдвойне, Когда ее в привычку взял богатый. Раскаянье ценней во много раз, Когда богат и знатен виноватый.Нет щедрости прекраснее такой, Когда не ждут, чтоб лесть была отплатой. А мудрый тех достойными зовет, Чей дух — смиренья кладезь непочатый.
Люди видят только то, что они готовы видеть.
То, что позади нас, и то, что впереди нас значит так мало по сравнению с тем, что внутри нас.
Способность видеть чудесное в обыкновенном — неизменный признак мудрости.
Каждый человек меня в чем-то превосходит; и в этом смысле мне есть чему у него поучиться.
Секрет успешного воспитания лежит в уважении к ученику.
Трудности существуют для того, чтобы преодолевать их.
Взгляд может быть угрожающим не менее, чем заряженное и нацеленное на человека ружье, взгляд может обидеть, как плевок или удар; но он может и лучиться добротой, и заставить сердце плясать от радости.
Большинство теней в нашей жизни существуют потому, что мы стоим напротив собственного солнечного света.
Для высокой дружбы необходимо одно условие — способность обходиться без нее.
Есть Бог, нет Его – не так уж и важно: в любом случае мы сами по себе.
«Меня всегда забавляли признания в любви, особенно если она безответная»
Человеческая глупость просто поразительна! Жизнь – это бесценный дар, а люди порой готовы отдать его за деньги, за щепотку порошка или за улыбку незнакомца.
– Господи! – выдохнул Люк. – Нет, всего лишь я. – На пороге стоял Саймон. – Мне часто говорят, что мы похожи. – Он махнул Клэри с порога: – Идем?
Я всегда надеялся, что в ответ на мое «я тебя люблю», я услышу «я знаю» — как Лея сказала Хану в «Звёздных войнах».
На этот раз Магнус ответил. Его голос загремел на весь подъезд:
– КТО ПОСМЕЛ НАРУШИТЬ МОЙ ПОКОЙ?
Джейс почти занервничал:
– Джейс Вэйланд. Помните? Я из Конклава.
– Тот, который с голубыми глазами? – оживился Магнус.
– Он про Алека, – шепнула Клэри.
– Нет. Обычно мои глаза называют золотистыми и сияющими, – сообщил Джейс в домофон.
– Ах, вот кто, – разочарованно протянул Магнус. Не будь Клэри так расстроена, она бы обязательно засмеялась. – Ну ладно, поднимайся.
«In Manibus Fortuna» — судьба, или удача, в твоих руках.
— Не надо разговаривать со мной свысока.
— Учитывая твой рост, трудно разговаривать с тобой снизу вверх.
Как легко потерять все то, что, казалось бы, дано тебе на всю жизнь.
— Ты даже не удосужилась позвонить, не сообщила, где находишься… а сама шлялась с крашеным блондинчиком, косящим под гота! В «Адском Логове» подцепила? Я три дня с ума сходил, боялся, что ты погибла.
— Я не шлялась! — Клэри подумала с облегчением подумала, что в сумерках её покрасневшие щёки не заметны.
— Между прочим, цвет волос у меня натуральный — добавил Джейс. — Для сведения.
Да, не погибнет вовсе человек! Он был грехом желаний непомерных.
Итак, вполне без всяких принуждений, Себя не ввергнут в рабство.
Когда б была их воля стеснена.
И тех, кто устоял, и тех, кто пал. И столь же был свободен тот, кто пал.
Теперь, отважно разорвав все узы. Покорности единственный залог.
Бог мир хранить велит, И день и ночь бедой ему грозят.
И мягкий воздух нам рубцы залечит Дыша на них целительным бальзамом.
Допустим, что смягчит Он гнев Свой, всех нас Жертв наших рабских алтарю Его?
Что может сделать сила или хитрость И видит, и осмеивает их.
Ведь мы в тюрьме заключены, разбиты, Что злейшего мы можем претерпеть?
Природа — некий храм, где от живых колонн
Обрывки смутных фраз исходят временами…
Я — нож, проливший кровь, и рана,
Удар в лицо и боль щеки,
Орудье пытки, тел куски;
Я — жертвы стон и смех тирана!
Ошибки, глупость, грех и скупость чередоюНаш занимают ум и заражают кровь.
Когда в осенний день, с закрытыми глазами, Грудь теплую твою вдыхаю я без слов.
Читатель с мирною душою,Далекою от всех грехов,Ты не читай моих стихов,Глухою дышащих тоскою. Коль ты не дружен с СатаноюИ не пошел на хитрый зов,Брось! Не поймешь моих ты словИль Музу назовешь больною. Но если взором охватитьТы бездну мог, не замирая,Читай меня, чтоб полюбить; Взалкав потерянного рая,Страдай, сочувственно скорбя,Со мной!.. Иль прокляну тебя!
Благословен наш Бог, дающий чадам сирым Боль в исцеление душевных гнойных ран И тем живительным и чистым эликсиром Готовящий святых к блаженству райских стран.
И для себя сложив на дне глухой Геенны Костры, сужденные проступкам матерей.
Как малого птенца, что бьется средь мучений, Я сердце красное из жертвы извлеку, И, псу любимому давая на съеденье, На землю я его с презрением швырну!
И так ствол искривлю отравленного древа, Что уж не распустить листву ему свою!
Сам Дьявол держит нить судеб и правит нами; В предметах мерзостных находим прелесть мы И к Аду каждый день спускаемся средь тьмы На шаг, без ужаса, зловонными ходами.
Боги завидуют нам, потому что мы смертны. Любой момент нашей жизни может стать последним. Ведь жизнь ярче и прекраснее, когда она конечна. Ты никогда не будешь красивее, чем сейчас. И мы больше не будем здесь никогда.
— Прошлая ночь была ошибкой.
— А ночь до этого?
— Я сделала много ошибок на этой неделе.
Неужели это эпилог? Пусть помнят титанов. Люди расцветают и засыхают, как колосья на полях, но эти имена никогда не умрут! Пусть говорят: «Он жил во времена Гектора». Пусть говорят: «Он жил во времена Ахиллеса».
Людей терзает необъятность вечности! И потому мы задаемся вопросом: «Услышат ли потомки о наших деяниях? Будут ли помнить наши имена, когда мы уйдем? И захотят ли знать, какими мы были, как храбро мы сражались, как отчаянно мы любили?»
— Память об этой войне переживет тысячелетия.
— Но тысячелетия не переживем мы с тобой.
— Ты прав. Но наши имена останутся в веках!
— Про тебя правду рассказывают? Говорят, твоя мать бессмертная богиня. Говорят, тебя нельзя убить.
— Я бы тогда, по-твоему, таскал щит?
Эпилог всегда интереснее пролога.
Иногда для того, чтобы править, нужно подчиняться.
Сегодня ты лишишься глаз, ушей и даже языка. Ты явишься в Аид слепым, глухим, немым, и мертвецы будут говорить: «Это Гектор, глупец, решивший, что он сразил Ахиллеса».
Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют! Зло от нас, утверждают они; но не сами ли часто Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством?
Людовик XIV изрядно выкосил сатанинскую публику. Да и в других странах поголовье ведьм и колдунов резко пошло на убыль. Персонажи типа Ла Вуазен были последними романтиками уходящей эпохи. Возрождение началось в середине XIX века, однако оно носило уже не столь мрачный характер. Кадры для подобных затей поставляли представители аристократии. Началось эта мода во Франции, потом увлечение расползлось и по другим странам.
Ла Вуазен сожгли. Кстати, на следствии она призналась, что пользовалась для изготовления колдовских мазей человечьим жиром. Им ее снабжал местный палач. Аббат Жибор умер в тюрьме. А маркиза де Монтеспан отделалась легким испугом. Разве что Людовик никогда больше не подпускал ее к себе на пушечный выстрел. В 1791 году маркиза удалилась в свое поместье. Там она стала ревностной христианкой и заделалась благотворительницей. Правда, до конца жизни она до истерики боялась смерти, а также не переносила темноты.
После освящения этой чудовищной просфоры маркиза де Монтеспан произнесла заклинание (либо его прочел от ее лица сам Жибор): „Астарот, Асмодей, князья согласия, заклинаю вас принять в жертву этого ребенка, а взамен дать мне то, о чем я прошу: чтобы король и дофин не лишили меня своей дружбы, чтобы принцы и принцессы при дворе воздавали мне почести и чтобы король не отказывал мне, о чем бы я ни попросила его ради моих родственников и моих верных слуг“. Затем де Монтеспан забрала с собой освященную просфору и немного крови ребенка и подмешала их в пищу королю» (Ричард Кравдиш, «Черная магия»).
В 1673 году ситуация совсем накалилась. На королевском горизонте возникла новая девка, и Атенаис перешла к решительным шагам. На этот раз Ла Вуазен пригласила уже не священника, а аббата Жибора. Вот это да! Да что у них там было – католическая церковь или церковь Сатаны? Как следует из материалов следствия, все происходило так: «Жибор отслужил три мессы над обнаженным телом маркизы де Монтеспан, которое использовал вместо алтаря, поместив потир ей на живот.
Так, когда Людовик XIV всерьез взялся за эту публику, то в период с 1673 по 1680 годы было казенно пятьдесят (!) святых отцов, которые, как оказалось, работали на двух хозяев. Вот тут-то все было всерьез. Так, отца Леменьяна приговорили к пожизненному заключению за то, что в ходе черной мессы он убил двух детей и разрезал их тела на куски…
Святая инквизиция позаботилась о составлении методического пособия, призванного облегчить работу тогдашним оперативникам. Это был знаменитый «Молот ведьм», написанный двумя братьями-доминиканцами Шпренгером и Инститорисом.
Орден «Золотой Зари» был весьма примечательной организацией. Хотя бы потому, что в него входили люди, чьи имена весьма известны. К примеру, среди адептов ордена были: поэт Уильям Йейтс, ставший позже лауреатом Нобелевской премии; вдова Оскара Уайльда Констанция; близкая подруга Бернарда Шоу, актриса Флоренс Фарр; Мойна Бергсон, сестра известного философа; «отец Шерлока Холмса» Артур Конан Дойл; автор «Графа Дракулы» Брэм Стокер; популярный беллетрист Райдер Хаггард, известный российским читателям по книге «Копи царя Соломона», и так далее.
Швейцарии Алистер познакомился с алхимиком Джорджем Сесилем Джонсом, который состоял в организации под названием «Орден Золотой Зари».
Практический магический опыт у Леви был всего один. В 1854 году он попытался вызвать дух языческого философа и мага Аполлония Тианского. Дело было в Лондоне. Кроме Леви в эксперименте принимала участие женщина, которая в записках оккультиста фигурировала как «подругой сэра В. L.». А происходило это так…
Для оккультиста нет добра и зла. Или, если точнее, он сам определяет эти категории. Или не определяет. Ведь главное – это познание!
Коллекционирование – это антижизнь, антиискусство, анти – все на свете.
Людей выдает не то, что они говорят, а как говорят.
Они дуются, если ты им отказываешь, и терпеть тебя не могут, если соглашаешься.
– Знаете, мы ведь не можем иметь все, что нам хочется. Быть человеком порядочным – значит понять это и принять, а не добиваться невозможного любой ценой.
Я недостаточно эгоцентрична. Я – женщина, мне нужна опора.
Он первый, с кем я встречаюсь утром, и последний, с кем прощаюсь вечером.
Я знаю: водородная бомба – это страшно. Но теперь мне кажется, быть такой слабой тоже страшно.
То, что потом делаешь, как-то заслоняет то, что раньше было.
Я хочу сказать, я о ней думал всегда такими словами, как «неуловимая», «ускользающая», «редкостная»… В ней была какая-то утонченность, не то что в других, даже очень хорошеньких. Она была – для знатока. Для тех, кто понимает.
Я, наверное, выглядел глупо, видно было, что сержусь из-за пластыря и вроде всерьез не могу рассердиться, такая она красивая.
Силой ничего не сделаешь. Нужна хитрость.
Ты должен творить, всегда и во всем. Если ты веришь во что-либо, ты должен действовать. Разглагольствовать о том, что собираешься сделать, – все равно что хвастаться картинами, которых ты еще не написал. Это не просто дурной тон, это абсолютная утрата Лица.
Подщетинен я был после первого раза.
Это аглицкая болезнь, надо ее в песок сажать.
Я ведь много что происходил, мне довелось быть-с и на конях, и под конями, и в плену был, и воевал, и сам людей бил, и меня увечили, так что, может быть, не всякий бы вынес.
Всю жизнь свою я погибал, и никак не мог погибнуть.
Это был человек огромного роста, с смуглым открытым лицом и густыми волнистыми волосами свинцового цвета.
Нет-с, домой хочется… тоска делалась. Особенно по вечерам, или даже когда среди дня стоит погода хорошая, жарынь, в стану тихо, вся татарва от зною попадает по шатрам и спят, а я подниму у своего шатра полочку и гляжу на степи… в одну сторону и в другую – все одинаково… Змеиный вид, жестокий; простор – краю нет; травы, буйство; ковыль белый, пушистый, как серебряное море, волнуется, и по ветерку запах несет: овцой пахнет, а солнце обливает, жжет, и степи, словно жизни тягостной, нигде конца не предвидится, и тут глубине тоски дна нет… Зришь сам не знаешь куда, и вдруг пред тобой отколь ни возьмется обозначается монастырь или храм, и вспомнишь крещеную землю и заплачешь.
Так вот он, этакий человек, всегда таковы людям, что жизни борения не переносят, может быть полезен, ибо он уже от дерзости своего призвания не отступит и все будет за них создателю докучать, и тот должен будет их простить.
Что ты, Иван Северьяныч (меня в миру Иван Северьяныч, господин Флягин, звали).
Родитель мой, Северьян Иваныч, правил киргизским шестериком
Упрошенный слушателями, Иван Северьяныч Флягин рассказал нижеследующее об этом новом акте своей житейской драмокомедии.
Я согласился и жил отлично целые три года, не как раб и наемник, а больше как друг и помощник.
Это был человек огромного роста, с смуглым открытым лицом и густыми волнистыми волосами свинцового цвета: так странно отливала его проседь. Он был одет в послушничьем подряснике с широким монастырским ременным поясом и в высоком черном суконном колпачке. Послушник он был или постриженный монах – этого отгадать было невозможно.
Если вы хотите узнать, что на самом деле думает женщина, смотрите на нее, но не слушайте.
Женщину мучит не тирания мужчины, а его равнодушие.
Если бы гении обладали мудростью, мы до сих пор жили бы в пещерах
Женская ненависть, собственно, та же любовь, только переменившая направление.
Женщина — одновременно яблоко и змея.
В 20 лет ваше лицо дает вам природа, в 30-его лепит жизнь, но в 50 вы должны заслужить его сами… Ничто так не старит, как стремление молодиться. После 50 никто уже не молод. Но я знаю 50-летних, которые более привлекательны, чем три четверти плохо ухоженных молодых женщин.
Не всякая женщина рождается красивой, но если она не стала такой к 30 годам — она просто напросто глупа.
Как ни крути, женщина в жизни мужчины бывает только одна. Все остальные — её тени…“
Мужчине следует остерегаться женщины, когда она любит: ибо тогда она готова на любую жертву, и все остальное не имеет никакой ценности в глазах ее.
Если я часть твоей судьбы, то когда-нибудь ты вернешься ко мне…
Странные вещи происходят со всеми нами на нашем жизненном пути, и мы не сразу замечаем, что они произошли.
А как в этом случае поступил бы Питер? И все сразу догадались: – Он поглядел бы на них из-под коленок! Они немедленно повернулись к волкам спиной, все разом наклонились и, глядя на волков между колен, стали на них наступать. Прошла всего минута. Но минута эта была необыкновенно длинной. И волки не выдержали такого ужасающего зрелища. Они бросились наутёк, поджав хвосты.
В тот вечер основные силы острова располагались следующим образом: потерянные мальчишки разыскивали место, где приземлится Питер, пираты разыскивали мальчишек, краснокожие разыскивали пиратов, дикие звери разыскивали краснокожих, чтобы их съесть. И все они ходили и ходили по кругу, потому что двигались с одинаковой скоростью.
– Ты бы штопала нашу одежду. Ты бы сшила нам карманы. У нас ведь ни у кого нет ни одного кармана
Венди не хотела его смущать. Она протянула ему напёрсток. – Хочешь, я тебе тоже подарю поцелуй? – сказал Питер. Венди слегка наклонилась к нему. – Если ты хочешь… Питер оторвал от своей курточки жёлудь, который служил ему пуговицей, и протянул Венди.
Но ты обещала не вырастать! – Я не смогла. Я замужем, Питер. – Нет! – Да! И этот ребёнок – моя дочь.
Потому что перестают быть весёлыми, непонимающими и бессердечными. Только весёлые, непонимающие и бессердечные умеют летать.
Может, такого мальчика вовсе не существует на свете?
На следующий год он не прилетел.
Просто они переставали верить в сказку.
Ясно, что всех мальчишек вскоре устроили в школу, и ровно через неделю они подумали, какие они ослы, что не остались на острове…
Боже мой, какая это была прелестная картина! Но некому было ею любоваться, кроме странного мальчика, который, никем не замеченный, глядел в окно.
Когда глаза говорят одно, а язык другое, опытный человек больше верит первым.
Всякая стена — это дверь.
Мы становимся тем, о чем думаем целыми днями.
Великие люди на отсутствие удачи не жалуются.
То, что у других мы называем грехом, у себя мы считаем экспериментом.
Чрезмерным может стать все.
Все хорошие ораторы начинали как плохие ораторы.
— Стихи хорошие, но прочли вы их скверно. — Вам видней… — Еще бы. — Правда, друзья утверждают, что я хорошо читаю. — Они вам льстят. Вы читаете отвратительно.
У него был вкрадчивый, льстивый язык и удивительная способность лгать, — а этими качествами легче всего морочить слепую привязанность.
Лестью ничего не добьёшься.
Грубая лесть хуже хамства.
Его правильные черты лица могли соблазнить любую женщину, и это был факт. Хотя сам он отрицал слухи о себе, но, как любому мужчине, ему льстили слухи подобного рода.
Это, конечно же, не комплимент, но черт возьми, какая лесть.
Предавать тяжело, а предавать ребенка — тяжело вдвойне.
— А откуда вы знаете, что я люблю книги?
— По тому, как ты на них смотрела.
Несчастны лишь те, у кого нет цели.
Если бы существовал такой диагноз «буквализм в последней стадии», ты бы погибла в детстве.
— Что тебе принести?
— Только кофе. Чёрный, как моя душа.
Любое знание приносит боль.
Не каждую правду надо произносить вслух.
– Обед! – В дверях библиотеки стояла Изабель. – Прошу прощения, если прервала вас, – добавила она в последний момент.
– Господь Всемогущий! – произнёс Джейс.– Час расплаты пробил
Есть Бог, нет Его — не так уж важно: в любом случае мы сами по себе.
Его взгляд походил на мягкое прикосновение кошачьей лапы.
У художников иное, не доступное другим восприятие мира.
«Нельзя спасти других, пока не спасешься сам».
Одиночество — порой лучшее общество.
Любовь должна не затуманивать, а освежать, не помрачать, а осветлять мысли, так как гнездиться она должна в сердце и в рассудке человека, а не служить только забавой для внешних чувств, порождающих одну лишь страсть.
Свобода <…> состоит не в том, чтобы в государстве никогда не возникали неудовольствия и жалобы, а в том, чтобы они свободно выслушивались, серьезно обсуждались и быстро устранялись.
Тому, кто скрывает темную душу, грязные отсталые мысли, как прогулки под солнцем полудня, являются собственной темницей…
Супружество без любви лишено истинного бытия, добра, утешения, не имеет в себе ничего от Божьего установления, ничего, кроме самого убогого и низкого, чем легко может пренебречь любой уважающий себя человек.
Плотская жизнь может продолжаться, но она не будет ни святой, ни чистой, ни поддерживающей священные узы брака, а станет в лучшем случае животной функцией…
Ибо в человеческих делах душа является действующеи силой, а тело в некотором смысле пассивно. И если в таком случае тело действует вопреки тому, чего требует душа, как может человек думать, что это действует он, а не нечто ниже его?
Мир имеет свои не менее славные победы, чем война.
Книги — не мёртвые совершенно вещи, а существа, содержащие в себе семена жизни. В них — чистейшая энергия и экстракт того живого разума, который их произвел. Убить хорошую книгу значит почти то же самое, что убить человека: кто убивает человека, убивает разумное существо, подобие Божие; тот же, кто уничтожает хорошую книгу, убивает самый разум, убивает образ Божий как бы в зародыше. Хорошая книга — драгоценный жизненный сок творческого духа, набальзамированный и сохраненный как сокровище для грядущих поколений.
Разум — место само по себе. И из Рая может сделать Ад, а из Ада — Рай.
Верный может иногда отступать от буквы, даже от предписаний Евангелия, во исполнение более возвышенного закона — закона любви.
Взалкав потерянного рая, Страдай, сочувственно скорбя, Со мной!.. Иль прокляну тебя!
Но если взором охватить Ты бездну мог, не замирая, Читай меня, чтоб полюбить.
Но судьба поступила с ним по классическому рецепту вольтеровского Панглоса – «все к лучшему».
О, женщина, о, тварь, как ты от скуки зла!
«Твоя пустая жизнь позорно прожита;
О том, что мертвецы рыдают, ты не знала!»
Тебя источит червь, как угрызений жало.
Ты суетна? глупа? ты маска? ты виденье?
Пусть — я люблю в тебе и славлю Красоту.
Насколько обворожительна настоящая невинность, настолько раздражает и вызывает отвращение кривлянье, представляющееся наивным.
Безумье, скаредность, и алчность, и разврат
И душу нам гнетут, и тело разъедают;
Нас угрызения, как пытка, услаждают,
Как насекомые, и жалят и язвят.
Как грудь, поблекшую от грязных ласк, грызет
В вертепе нищенском иной гуляка праздный,
Мы новых сладостей и новой тайны грязной
Ища, сжимаем плоть, как перезрелый плод.
Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали?
Тоска, унынье, стыд терзали вашу грудь?
И ночью бледный страх… хоть раз когда-нибудь
Сжимал ли сердце вам в тисках холодной стали?
Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали?
Как в комнате простой, в моем мозгу с небрежной
И легкой грацией все бродит чудный кот;
Он заунывно песнь чуть слышную поет;
Его мяуканье и вкрадчиво и нежно.
Его мурлыканья то внятнее звучат,
То удаленнее, спокойнее, слабее;
Тот голос звуками глубокими богат
И тайно властвует он над душой моею.
Пускай душа твоя полна
Страстей сожженных пеплом черным
И гордость проклятых она
В себе носить обречена,
Пылая раскаленным горном.
Бог (то есть конечная высшая истина) далеко, добраться до него трудно или вообще невозможно. А вот с высшими существами более низкого порядка очень даже возможно договориться. Вступив с ними в контакт, оккультист получает возможность «скачивать» информацию, недоступную простым смертным, и приобретает помощника в деле дальнейшего восхождения по пути знания – то есть слияния с Богом. Мало того, доступ к этим самым источникам информации делает его посвященным, то есть ставит на определенную ступень иерархии носителей этого знания.
Дьявол всегда обманет. Независимо от того – существует он или нет.
Валерия Брюсова «Огненный ангел». Сам Брюсов, будучи.
В любом обществе достаточно людей, которые претендуют на то, что являются интеллектуальной элитой. Которых хлебом не корми – только дай им сознание, что они не такие, как все, что они гораздо выше «серой толпы». Причем совершенно неважно – оправданны эти претензии или нет. Всегда ведь можно придумать такое измерение, в рамках которого ты будешь «самым-самым».
Совсем не великую личность.
Самое-то смешное, что по индусским представлениям реинкарнация является тяжкой ношей, проклятьем человека. Правоверный индуист, если ему сказать, что ему суждено вечно перерождаться, будет в ужасе. В том-то и смысл индуизма, чтобы, ведя праведную жизнь, после ряда перерождений в конце концов вырваться из круга Сансары и слиться с божественным Абсолютом. А в буддизме идеи реинкарнации как таковой нет вообще.
Во-первых, буддизм не знает никакого „переселения душ“. Европейские приверженцы теософии склонны считать, что их личность, их „душа“ сможет жить вновь в другой телесной оболочке. Однако буддизм убежден в том, что никакой „личности“ не существует, есть лишь иллюзия „души“. Новую жизнь обретает не моя личность, а те элементы, из которых складывается моя жизнь (как телесная, так и психическая). Европейская популярная кармическая идеология убеждена, что душа может сменить свое тело и психическое наполнение своей жизни на новые – так, как меняют ветхую одежду. Буддийская философия полагает, что все будет наоборот: действия, произведенные моим сознанием, породят некие последствия, и эти последствия будут создавать новые. Мое „Я“ как раз умрет, и умрет безвозвратно. Последствия же моей жизни будут сказываться вечно.
Однако буддизм убежден в том, что никакой „личности“ не существует, есть лишь иллюзия „души“.
Дураков в сари на наших улицах меньше не становится.
Более интересным было ее второе творение.
Но если иезуиты – хотя бы формально – провозглашали целью распространение католичества, то храмовников волновала власть сама по себе. По сути, это была своего рода средневековая международная мафия.
Но если иезуиты – хотя бы формально – провозглашали целью распространение католичества, то храмовников волновала власть сама по себе.
Все мы вот так и летим, каждый в своем самолете.
Жизнь – это что-то вроде шутки, глупо принимать ее всерьез. Серьезного отношения заслуживает лишь искусство, а все остальное следует воспринимать иронически.
Ординарность – бич цивилизации. Но он настолько ординарен, что это делает его неординарным.
Но забыть – это ведь от тебя не зависит, это выходит само собой.
Все они одинаковые, эти взрослые. И вовсе не сыновья, не дочери-подростки – иные. Мы не иные, мы просто молодые. Это теперешние взрослые не такие, как раньше: изо всех сил стремятся доказать, что еще молоды, примазываются, пытаются жить нашей жизнью. Глупо, безнадежно. Не могут они быть такими, как мы. Мы не хотим этого. Мы не хотим, чтобы они одевались, как мы, говорили, как мы, жили теми же интересами. Взрослые до того бездарно нам подражают – невозможно относиться к ним с уважением.
Всего три слова. Я люблю вас. Они прозвучали так безнадежно. Будто он сказал: «Я болен раком». Вот и вся его сказка.
Знаете, мы ведь не можем иметь все, что нам хочется. Быть человеком порядочным – значит понять это и принять, а не добиваться невозможного любой ценой.
Снявши голову, по волосам не плачут, что было, то было, и все тут.
Кто-нибудь может сказать: это не падение, это лишь капля в море, это не имеет большого значения. Но все зло в мире составляется из таких малых капель. Глупо говорить о незначительности этих малых капель. Капли в море и океан – это одно и то же.
Так мы и ускакали и девчурку, мою воспитомку, с собой увезли, а тому моему барину коза, да деньги, да мой паспорт остались.
Корела, где любое вольномыслие и свободомыслие не могут устоять перед апатиею населения и ужасною скукою гнетущей, скупой природы.
Всю жизнь свою я погибал, и никак не мог погибнуть. – Будто так?
Оттого, что наши князья – говорю, – слабодушные и не мужественные, и сила их самая ничтожна.
Я ведь из Пензы бежал с татарвою Чепкуна Емгурчеева и лет пять подряд жил в емгурчеевской орде, и тут съезжались к нему на радости все князья, и уланы, и ших-збды, и мало-збды, и бывал хан Джангар и Бакшей Отучев.
Это был человек огромного роста, с смуглым открытым лицом и густыми волнистыми волосами свинцового цвета: так странно отливала его проседь. Он был одет в послушничьем подряснике с широким монастырским ременным поясом и в высоком черном суконном колпачке.
Так двух жен опять взял, а больше не принял, потому что если много баб, так они хоть и татарки, но ссорятся, поганые, и их надо постоянно учить.
Ну, мол, жаль или не жаль, а только я себя не продавал ни за большие деньги, ни за малые, и не продам, а потому все ремонтеровы тысячи пусть при нем остаются, а твоя дочка при мне.
Мы плыли по Ладожскому озеру от острова Коневца к Валааму и на пути зашли по корабельной надобности в пристань к Кореле.
Словно ему кто-то другой строго-настрого запретил говорить.
То, что я пишу, кажется мне неестественным, вымученным. Словно двое пытаются поддерживать ненужную беседу. Совсем не то что рисовать. Проводишь линию – и сразу видишь, верна она или нет. А когда пишешь, каждая строка кажется правдивой, но стоит потом перечитать…
Мученица. Пленница, лишенная возможности расти, развиваться. Отданная на милость этому воплощению вечной обиды, согбенному под жерновами неприязни и злобной зависти, этому олицетворению всемирного калибанизма. Потому что все калибаны мира ненавидят нас за то, что сами они не такие, как мы. Калибаны преследуют нас, вытесняют, отправляют под бомбы, на гибель, издеваются, смеются над нами, зевают нам в лицо, закрывают глаза и уши, чтобы только не замечать нас, не проявить – хотя бы случайно – уважения, пока мы живы. Зато пресмыкаются перед величайшими из нас, когда мы умираем. Готовы платить десятки, сотни тысяч за картину Ван Гога или Модильяни, которым при жизни плевали вслед. Гоготали. Отпускали грубые шутки по поводу тех же самых картин.
Годы напролет он искал, во что бы воплотить свое безумие. И нашел меня
Способность любить… Это не зависит от возраста. Становишься таким же, как в двадцать лет. Страдаешь, как двадцатилетний. Точно так же теряешь голову.
Ординарность – бич цивилизации.
Если испытываешь по-настоящему глубокое чувство, не стыдись его проявлять.
Вы словно море, в котором вместо воды – вата.
Да, в самом деле. Вы презираете тех, кто принадлежит к высшим кругам, за их снобизм, за высокомерный тон, за напыщенные манеры, верно ведь? А что вы им противопоставляете? Мелкое тщеславие, любование собой, тем, что не позволяете себе неприличных мыслей, неприличных поступков, неприличного поведения. А вы знаете, что все великое в истории искусства, все прекрасное в жизни фактически либо оказывается тем, что вы считаете неприличным, либо рождено чувствами, с вашей точки зрения, совершенно неприличными? Страстью, любовью, ненавистью, истиной. Вам это известно?
Притворно-униженный.
Груше было неизвестно и людям строго-настрого наказано было от нее скрывать, что у князя, до этого случая с Грушею, была в городе другая любовь – из благородных, секретарская дочка Евгенья Семеновна.
От родительницы своей я в самом юном сиротстве остался и ее не помню, потому как я был у нее молитвенный сын, значит, она, долго детей не имея, меня себе у бога все выпрашивала и как выпросила, так сейчас же, меня породивши, и умерла, оттого что я произошел на свет с необыкновенною большою головою, так что меня поэтому и звали не Иван Флягин, а просто Голован.
Это был человек огромного роста, с смуглым открытым лицом и густыми волнистыми волосами свинцового цвета
Обращаться не знают как. Азията в веру приводить надо со страхом, чтобы он трясся от перепуга, а они им бога смирного проповедывают. Это попервоначалу никак не годится, потому что азият смирного бога без угрозы ни за что не уважит и проповедников побьет.
Хан Джангар, – говорит, – первый степной коневод, его табуны ходят от самой Волги до самого Урала во все Рынь-пески, и сам он, этот хан Джангар, в степи все равно что царь.
Я родился в крепостном звании и происхожу из дворовых людей графа К. из Орловской губернии.
Живучи при отце на кучерском дворе, всю жизнь свою я проводил на конюшне, и тут я постиг тайну познания в животном и, можно сказать, возлюбил коня, потому что маленьким еще на четвереньках я у лошадей промеж ног полозил, и они меня не увечили, а подрос, так и совсем с ними спознался.
Его спросили: кто же это такой человек, который ведает и исправляет дела самоубийц после их смерти?– А вот кто-с, – отвечал богатырь-черноризец, – есть в московской епархии в одном селе попик – прегорчающий пьяница, которого чуть было не расстригли, – так он ими орудует.
Русский человек со всем справится.
Как же-с, были: Савакиреева жена родила двух Колек да Наташку, да эта, маленькая, в пять лет шесть штук породила, потому что она двух Колек в один раз парою принесла.
Если женщина тебя любит, то, в сущности, тот, кого она любит — не ты. Но тот, кого она больше не любит, — именно ты!
Носите и всегда держите при себе записную книжку с цитатами, которые будут вас вдохновлять и помогать в трудную минуту.
Мне не нужна красивая жена, за деньги я могу подарить ей любую внешность. Мне не нужна богатая. У меня и так все есть. Мне не нужна ласковая. Почти все женщины становятся таковыми ради моих денег, а тех, кто не становится, я могу завоевать. Мне нужна порядочная жена. Верность и хорошую репутацию мне не купить ни за какие деньги мира.
Только полный идиот будет спорить с женщиной и призывать ее к логике.
Когда актрису спросили, что она надевает, ложась спать – она ответила: «Только «Шанель» номер пять».
Только женщина может временно остановить время.
Два правила женщины: обувь — на размер больше, бюстгальтер — на размер меньше.
Мужчины, которые не прощают женщинам их маленьких недостатков, никогда не насладятся их великими достоинствами.
Женщины творят историю, хотя история запоминает лишь имена мужчин.
Некоторым женщинам достаточно один раз пройти по улице, чтобы остаться в памяти мужчины навсегда.
Женщина знает смысл любви, а мужчина – ее цену.
Если любишь, отпусти на свободу. вернется — он твой, не вернется — никогда не был твоим.
Существо с четырьмя ногами и букетом из листьев и цветов вместо головы, которое смотрит на мир через сердце…
Ом намах шивайя. Я кланяюсь божественной сущности, заключенной внутри меня.
Легко молиться, когда в жизни не все гладко, но не прекращать молитвы, даже когда кризис миновал, – это своего рода завершающая фаза процесса, в ходе которой душа обретает возможность удержать накопленные блага.
Откуда ты взяла, что нельзя просить о чем-то конкретном? Ты сама – часть Вселенной, Лиз. Ты – ее составляющее и имеешь полное право участвовать в том, что происходит в мире, и высказывать свои чувства. Выскажи свое мнение. Изложи проблему. Гарантирую, тебя по крайней мере выслушают.
Для меня мавзолей Августа – свидетельство того, что нельзя привязываться к устаревшим понятиям о том, кто я такая, что собой представляю, кому принадлежу и каково мое предназначение. Что еще вчера было величественным памятником – завтра может стать складом фейерверков. Даже в Вечном городе, твердит безмолвный мавзолей, нужно всегда быть готовым к стремительным и непрерывным изменениям.
Хомяк, ты должна научиться отбирать мысли так же, как отбираешь одежду, которую наденешь сегодня. Эту способность нужно в себе культивировать. Если тебе так нравится контролировать свою жизнь, поработай над своими мыслями. Мысли – единственное, что действительно стоит сдерживать. Об остальном можешь не беспокоиться. Потому что, если не стать хозяином собственного ума, вечные неприятности тебе обеспечены.
В любви не бывает все гладко. Но люди должны хотя бы попытаться любить друг друга. Каждый должен рано или поздно узнать, что такое разбитое сердце. Разбитое сердце – хороший знак. Знак того, что ты хотя бы пытался кого-нибудь полюбить.
Мысли – единственное, что действительно стоит сдерживать. Об остальном можешь не беспокоиться. Потому что, если не стать хозяином собственного ума, вечные неприятности тебе обеспечены.
Говорят, что молитва – это когда ты говоришь с Богом, а медитация – когда слушаешь Бога.
Но никогда, никогда больше не используй другого человека физически и эмоционально, наваливая на него груз своей неудовлетворенности.
Суть йоги – в самодисциплине и твердом стремлении отвлечься от бесконечных размышлений о прошлом и непрерывного беспокойства о будущем, вместо этого направив внимание на поиски ощущения присутствия.
Многие стараются прожить жизнь других людей. Их мысли — чужие мнения, их жизни — мимикрия, их страсть — цитаты. Умение цитировать хорошо скрывает отсутствие собственных идей.
Не пойму, за что люди терпеть не могут бисексуалов, геев и лесбиянок? Разъяснения этому в моей голове нет. Я считаю, непринципиально, в кого ты влюблён … в женщину или мужчину. Ты любишь — и это самое главное!
Ныне молодые женщины одеваются не то как клоуны, не то как совсем маленькие девочки… Они не правы. Мужчины не любят маленьких девочек, а если и полюбят, то потом задушат…

Leave your vote

0 Голосов
Upvote Downvote
Цитатница - статусы,фразы,цитаты
0 0 голоса
Ставь оценку!
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Add to Collection

No Collections

Here you'll find all collections you've created before.

0
Как цитаты? Комментируй!x