Так уж сложилось, что большинство высококачественных развлекательных мультимедийных продуктов поступает к нам из-за границы. Это актуально для фильмов, музыки, игр и так далее. Но бывают исключения. Например, украинская компания, взяв за основу произведение братьев Стругацких, создала культовую компьютерную игрушку, завоевавшую сердца многих фанатов. В данной подборке собраны легендарные фразы из игры Сталкер.

Я не знаю, правильно ли я поступил или нетh… и, наверное, никогда не узнаю. Но я сделал выбор. Надеюсь, он был верным.
Кто не рискует, тот живет на пенсию
Обругает какая-нибудь сволочь — рана, другая сволочь похвалит — еще рана, душу вложишь, сердце свое вложишь — сожрут и душу и сердце. Мерзость вынешь из души — жрут мерзость. Они же все поголовно грамотные! У них у всех сенсорное голодание. И все они клубятся вокруг, и все требуют: Давай, давай!
Очень тяжело потерять мечту, даже путем ее осуществления
И страшно было, и стыдно было.
Свобода — осознанная необходимость
Главное, пусть они поверят в себя и станут беспомощными, как дети. Потому что слабость велика, а сила ничтожна. Когда человек рождается, он слаб и гибок, а когда умирает — он крепок и черств. Когда дерево растет, оно нежно и гибко, а когда оно сухо и жестко — оно умирает. Черствость и сила — спутники смерти. Слабость и гибкость — выражают свежесть бытия. Поэтому что отвердело, то не победит.
Скучно, господа, скучно. Вот в средние века скучно не было: тогда в каждом доме был домовой, а в каждой церкви – Бог.
Спасти всех можно, спасая себя. В духовном смысле, конечно.
Но я никогда не жалела и никогда никому не завидовала.
Лучше горькое счастье, чем серая, унылая жизнь.
Счастье даром и для всех, пусть никто не уходит обиженным
Я эту самую истину выкапываю, а в это время с ней что-то такое делается, что выкапывал-то я истину, а выкопал кучу, извините… не скажу чего.
Каждый за себя, один бог за всех.
Они ведь каждую минуту думают о том, чтоб не продешевить, чтобы продать себя подороже, чтобы им все оплатили, каждое душевное движение. Они знают, что не зря родились, что они призваны. Они ведь живут только раз. Разве такие могут во что-нибудь верить?
Вали один. Я не при делах чисто, не надо мужик.
Он прославился, и теперь о его существовании знали трое.
Плевал я на человечество. Во всем вашем человечестве меня интересует только один человек — я то есть. Стою я чего-нибудь, или я такое же дерьмо, как некоторые прочие…
Деньги необходимы человеку, чтобы прекратить думать о них.
Пусть Зона сама хоронит своих мёртвых, ты знаешь этот закон.
Что толку от ваших знаний? Чья совесть от них заболит?
Болт — это сила, болт — это аргумент!
Обругает какая-нибудь сволочь — рана, другая сволочь похвалит — еще рана, душу вложишь, сердце свое вложишь — сожрут и душу и сердце. Мерзость вынешь из души — жрут мерзость. Они же все поголовно грамотные! У них у всех сенсорное голодание. И все они клубятся вокруг, и все требуют: Давай, давай!
В Зоне вообще прямой путь не самый… короткий. Чем дорога длиннее — тем она безопаснее.
— А далеко до этой комнаты? — По прямой — метров 200. Да только тут не бывает прямых.
Разве может быть счастье за счёт несчастья других?
Дикобразу — дикобразово.
Не учатся ничему некоторые и учиться не хотят. Кина американского насмотрелись или крышу срывает от жадности. Ты ему про аномалии, он тебе про хабар. Ни о чем думать не хотят, кроме бабок. Пока кишки по веткам не разбросает.
Откуда мне знать, как назвать то, чего я хочу? И откуда мне знать, что на самом-то деле я не хочу того, чего я хочу? Или, скажем, что я действительно не хочу того, чего я не хочу? Это всё какие-то неуловимые вещи — стоит их назвать, как они исчезают, тают, испаряются. Как медуза на солнце. Видели когда- нибудь?
Сознание мое хочет победу вегетарианства во всем мире, а подсознание изнывает по куску сочного мяса, а чего же хочу я?
— Неужели Вы верите в эти сказки? — В страшные — да… В добрые — нет, а в страшные — сколько угодно.
Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!
Мне кажется, она пропускает тех, у кого нет никакой надежды. Не плохих, а несчастных!
В оцепенении все смотрели в сторону зарослей: раненый генерал умудрился отползти на приличное расстояние и теперь обеими руками сжимал пистолет.
Во всяком случае, вся эта ваша «технология», все эти домны, колеса и прочая маета-суета — чтобы меньше работать и больше жрать. Все это — костыли и протезы.
Пуля дура…а граната вообще невменяемая баба.
Безвыходных положений не существует в принципе. Согласно одной из легенд Зоны, именно это сказал Рэд Шухов своим спутникам за несколько мгновений до того, как они замуровали его живьем у основания бетонного саркофага Четвертого энергоблока.
А человечество существует для того, чтобы создавать… произведения искусства. Это, во всяком случае, бескорыстно, в отличие от всех других человеческих действий.
Великие иллюзии… Образы абсолютной истины…
Главное, пусть они поверят в себя и станут беспомощными, как дети. Потому что слабость велика, а сила ничтожна.
А если бы не было в нашей жизни горя, то лучше бы не было — хуже было бы. Ведь тогда и счастья не было, не было бы надежды.
Давно я Стрелка не видел. Может быть, он погиб? Нет, этого не может быть. Он из любой передряги выберется. С ним все в порядке. Ну что, пойдем, пора обедать. Я знаю, это для тебя важнее, чем судьба старого друга…
Есть треугольник А, Б и С, который равен треугольнику А-прим, Б-прим, С-прим. Вы чувствуете, какая скука заключена в этих словах?
Они ведь каждую минуту думают о том, чтоб не продешевить, чтобы продать себя подороже, чтобы им все оплатили, каждое душевное движение. Они знают, что не зря родились, что они призваны. Они ведь живут только раз. Разве такие могут во что-нибудь верить?
Не может быть у отдельного человека такой ненависти или, скажем, такой любви, которая распространялась бы на всё человечество. Ну деньги, бабы… Ну там месть, чтоб начальника машина переехала, ну это туда-сюда… А власть над миром, справедливое общество, царство Божие на земле — это ведь не желания, а идеологии, действия, концепции. Неосознанное сострадание еще не в состоянии реализоваться.
Сопереживать и слюни вытирать я не умел никогда. Если человеку плохо и нужна помощь, я либо могу помочь, либо не могу. А слюни распускать коллективно — это без меня.
Поиски истины. Она прячется, а вы ее повсюду ищете. В одном месте копнули — ага, ядро состоит из протонов.
Я не знаю, правильно ли я поступил или нет, и, наверное, никогда не узнаю. Но я сделал выбор. Надеюсь, он был верным.
Разве может быть счастье за счёт несчастья других?
Спи с автоматом, ешь с автоматом и в сортир ходи тоже с автоматом.
Сознание мое хочет победу вегетарианства во всем мире, а подсознание изнывает по куску сочного мяса, а чего же хочу я?
Скучно, господа, скучно. Вот в средние века скучно не было: тогда в каждом доме был домовой, а в каждой церкви – Бог.
Лучше горькое счастье, чем серая, унылая жизнь.
Подыхать с оружием в руках куда веселее, чем с полной безнадежностью в сердце…
— Ну вот мы и дома. Тихо как. Это самое тихое место в мире. Здесь так красиво. Здесь никого нет. — Но мы же здесь. — Ну, три человека же не могут за день всё испортить…
Когда человек рождается, он слаб и гибок, а когда умирает — он крепок и черств.
Мир управляется чугунными законами, и это невыносимо скучно.
С Зоной ведь так: с хабаром вернулся — чудо, живой вернулся — удача, патрульная пуля — везенье, а все остальное — судьба…
Знаете что, господин Эйнштейн, не желаю я с вами спорить. В спорах рождается истина, будь она проклята.

Если ты один раз попал в Зону Отчуждения, она не отпустит тебя уже никогда
Во всяком случае, вся эта ваша технология, все эти домны, колеса, и прочая маета-суета, чтобы меньше работать и больше жрать.
Сознание мое хочет победу вегетарианства во всем мире, а подсознание изнывает по куску сочного мяса, а чего же хочу я?
Боже мой, ты ведь даже не Герострат.
Короче, Меченый, я тебя спас и в благородство играть не буду: выполнишь для меня пару заданий — и мы в расчете.
Тебе просто всю жизнь хотелось мне нагадить за то, что 20 лет назад я переспал с твоей женой.
Когда дерево растет, оно нежно и гибко, а когда оно сухо и жестко — оно умирает.
И теперь ты в восторге, что тебе удалось со мной сквитаться.
Черствость и сила — спутники смерти.
Если я стану вспоминать свою жизнь, то вряд ли стану добрее.
Сознание ужасная вещь.
А потом, неужели ты не чувствуешь, как это все срамно?
В Зоне есть только один закон, — в ней нет Законов.
Унижаться, сопли распускать, молиться?
А что дурного в молитве?
Оптимисты учат английский, пессимисты — китайский. Реалисты отдают предпочтение автомату Калашникова
Я не знаю, правильно ли я поступил или нет… и, наверное, никогда не узнаю. Но я сделал выбор. Надеюсь, он был верным.
Кто не рискует, тот живет на пенсию
Обругает какая-нибудь сволочь — рана, другая сволочь похвалит — еще рана, душу вложишь, сердце свое вложишь — сожрут и душу и сердце. Мерзость вынешь из души — жрут мерзость. Они же все поголовно грамотные! У них у всех сенсорное голодание. И все они клубятся вокруг, и все требуют: Давай, давай!
Очень тяжело потерять мечту, даже путем ее осуществления
И страшно было, и стыдно было.
Свобода — осознанная необходимость
Главное, пусть они поверят в себя и станут беспомощными, как дети. Потому что слабость велика, а сила ничтожна. Когда человек рождается, он слаб и гибок, а когда умирает — он крепок и черств. Когда дерево растет, оно нежно и гибко, а когда оно сухо и жестко — оно умирает. Черствость и сила — спутники смерти. Слабость и гибкость — выражают свежесть бытия. Поэтому что отвердело, то не победит.
Скучно, господа, скучно. Вот в средние века скучно не было: тогда в каждом доме был домовой, а в каждой церкви – Бог.
Спасти всех можно, спасая себя. В духовном смысле, конечно.
Но я никогда не жалела и никогда никому не завидовала.
Лучше горькое счастье, чем серая, унылая жизнь.
Счастье даром и для всех, пусть никто не уходит обиженным
Я эту самую истину выкапываю, а в это время с ней что-то такое делается, что выкапывал-то я истину, а выкопал кучу, извините… не скажу чего.
Каждый за себя, один бог за всех.
Они ведь каждую минуту думают о том, чтоб не продешевить, чтобы продать себя подороже, чтобы им все оплатили, каждое душевное движение. Они знают, что не зря родились, что они призваны. Они ведь живут только раз. Разве такие могут во что-нибудь верить?
Вали один. Я не при делах чисто, не надо мужик.
Он прославился, и теперь о его существовании знали трое.
Плевал я на человечество. Во всем вашем человечестве меня интересует только один человек — я то есть. Стою я чего-нибудь, или я такое же дерьмо, как некоторые прочие…
Деньги необходимы человеку, чтобы прекратить думать о них.
Пусть Зона сама хоронит своих мёртвых, ты знаешь этот закон.
Что толку от ваших знаний? Чья совесть от них заболит?
Болт — это сила, болт — это аргумент!
Обругает какая-нибудь сволочь — рана, другая сволочь похвалит — еще рана, душу вложишь, сердце свое вложишь — сожрут и душу и сердце. Мерзость вынешь из души — жрут мерзость. Они же все поголовно грамотные! У них у всех сенсорное голодание. И все они клубятся вокруг, и все требуют: Давай, давай!
В Зоне вообще прямой путь не самый… короткий. Чем дорога длиннее — тем она безопаснее.
— А далеко до этой комнаты? — По прямой — метров 200. Да только тут не бывает прямых.
Разве может быть счастье за счёт несчастья других?
Дикобразу — дикобразово.
Не учатся ничему некоторые и учиться не хотят. Кина американского насмотрелись или крышу срывает от жадности. Ты ему про аномалии, он тебе про хабар. Ни о чем думать не хотят, кроме бабок. Пока кишки по веткам не разбросает.
Откуда мне знать, как назвать то, чего я хочу? И откуда мне знать, что на самом-то деле я не хочу того, чего я хочу? Или, скажем, что я действительно не хочу того, чего я не хочу? Это всё какие-то неуловимые вещи — стоит их назвать, как они исчезают, тают, испаряются. Как медуза на солнце. Видели когда- нибудь?
Сознание мое хочет победу вегетарианства во всем мире, а подсознание изнывает по куску сочного мяса, а чего же хочу я?
— Неужели Вы верите в эти сказки? — В страшные — да… В добрые — нет, а в страшные — сколько угодно.
Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!
Мне кажется, она пропускает тех, у кого нет никакой надежды. Не плохих, а несчастных!
В оцепенении все смотрели в сторону зарослей: раненый генерал умудрился отползти на приличное расстояние и теперь обеими руками сжимал пистолет.
Во всяком случае, вся эта ваша «технология», все эти домны, колеса и прочая маета-суета — чтобы меньше работать и больше жрать. Все это — костыли и протезы.
Пуля дура…а граната вообще невменяемая баба.
Безвыходных положений не существует в принципе. Согласно одной из легенд Зоны, именно это сказал Рэд Шухов своим спутникам за несколько мгновений до того, как они замуровали его живьем у основания бетонного саркофага Четвертого энергоблока.
А человечество существует для того, чтобы создавать… произведения искусства. Это, во всяком случае, бескорыстно, в отличие от всех других человеческих действий.
Великие иллюзии… Образы абсолютной истины…
Главное, пусть они поверят в себя и станут беспомощными, как дети. Потому что слабость велика, а сила ничтожна.
А если бы не было в нашей жизни горя, то лучше бы не было — хуже было бы. Ведь тогда и счастья не было, не было бы надежды.
Давно я Стрелка не видел. Может быть, он погиб? Нет, этого не может быть. Он из любой передряги выберется. С ним все в порядке. Ну что, пойдем, пора обедать. Я знаю, это для тебя важнее, чем судьба старого друга…
Есть треугольник А, Б и С, который равен треугольнику А-прим, Б-прим, С-прим. Вы чувствуете, какая скука заключена в этих словах?
Они ведь каждую минуту думают о том, чтоб не продешевить, чтобы продать себя подороже, чтобы им все оплатили, каждое душевное движение. Они знают, что не зря родились, что они призваны. Они ведь живут только раз. Разве такие могут во что-нибудь верить?

Не может быть у отдельного человека такой ненависти или, скажем, такой любви, которая распространялась бы на всё человечество. Ну деньги, бабы… Ну там месть, чтоб начальника машина переехала, ну это туда-сюда… А власть над миром, справедливое общество, царство Божие на земле — это ведь не желания, а идеологии, действия, концепции. Неосознанное сострадание еще не в состоянии реализоваться.
Сопереживать и слюни вытирать я не умел никогда. Если человеку плохо и нужна помощь, я либо могу помочь, либо не могу. А слюни распускать коллективно — это без меня.
Поиски истины. Она прячется, а вы ее повсюду ищете. В одном месте копнули — ага, ядро состоит из протонов.
Я не знаю, правильно ли я поступил или нет, и, наверное, никогда не узнаю. Но я сделал выбор. Надеюсь, он был верным.
Разве может быть счастье за счёт несчастья других?
Спи с автоматом, ешь с автоматом и в сортир ходи тоже с автоматом.
Сознание мое хочет победу вегетарианства во всем мире, а подсознание изнывает по куску сочного мяса, а чего же хочу я?
Скучно, господа, скучно. Вот в средние века скучно не было: тогда в каждом доме был домовой, а в каждой церкви – Бог.
Лучше горькое счастье, чем серая, унылая жизнь.
Подыхать с оружием в руках куда веселее, чем с полной безнадежностью в сердце…
— Ну вот мы и дома. Тихо как. Это самое тихое место в мире. Здесь так красиво. Здесь никого нет. — Но мы же здесь. — Ну, три человека же не могут за день всё испортить…
Когда человек рождается, он слаб и гибок, а когда умирает — он крепок и черств.
Мир управляется чугунными законами, и это невыносимо скучно.
С Зоной ведь так: с хабаром вернулся — чудо, живой вернулся — удача, патрульная пуля — везенье, а все остальное — судьба…
Знаете что, господин Эйнштейн, не желаю я с вами спорить. В спорах рождается истина, будь она проклята.
Если ты один раз попал в Зону Отчуждения, она не отпустит тебя уже никогда
Во всяком случае, вся эта ваша технология, все эти домны, колеса, и прочая маета-суета, чтобы меньше работать и больше жрать.
Сознание мое хочет победу вегетарианства во всем мире, а подсознание изнывает по куску сочного мяса, а чего же хочу я?
Боже мой, ты ведь даже не Герострат.
Короче, Меченый, я тебя спас и в благородство играть не буду: выполнишь для меня пару заданий — и мы в расчете.
Тебе просто всю жизнь хотелось мне нагадить за то, что 20 лет назад я переспал с твоей женой.
Когда дерево растет, оно нежно и гибко, а когда оно сухо и жестко — оно умирает.
И теперь ты в восторге, что тебе удалось со мной сквитаться.
Черствость и сила — спутники смерти.
Если я стану вспоминать свою жизнь, то вряд ли стану добрее.
Сознание ужасная вещь.
А потом, неужели ты не чувствуешь, как это все срамно?
В Зоне есть только один закон, — в ней нет Законов.
Унижаться, сопли распускать, молиться?
А что дурного в молитве?
Оптимисты учат английский, пессимисты — китайский. Реалисты отдают предпочтение автомату Калашникова