Лучшие цитаты из книги Форрест Гамп (150 цитат)

Книга Форрест Гамп — это захватывающее путешествие сквозь жизнь простого человека, который несмотря на свою невероятную наивность и доброту, стал необычным героем. История о том, как случайные встречи и судьбоносные решения могут изменить мир вокруг нас. Откройте для себя удивительный мир Форреста Гампа и узнайте, что истинное счастье может быть гораздо ближе, чем вы думаете. Лучшие цитаты из книги Форрест Гамп собраны в данной подборке.

Ведь, в конце концов, я дурак, и хотя многие жалуются на то, что связали свою жизнь с дураками, они и вообразить себе не могут, что бы их ожидало, если бы их спутником жизни оказался настоящий слабоумный.
— Мы стоим на грани ядерной катастрофы, — говорит она, — экономика в кризисе, нас ненавидят во всем мире, в наших городах царит насилие, каждый день люди умирают от голода, повсюду царит неверие и жажда наживы, иностранцы наводнили нашу страну и отбирают работу у наших граждан, профсоюзы прогнили, черные дети умирают в гетто, налоги чрезмерны, в школах царит хаос и страх, голод, отчаяние и призрак гражданской войны нависли над страной. Что же по вашему, является наиболее насущной потребностью момента, что бы вы хотели сделать в первую очередь? — Зал затих, так что было услышать, как летит муха.
Позднее мне объяснили, что бывают такие преподаватели. что смотрят сквозь пальцы, когда футболисты прогуливают занятия. Они понимают, что когда много играешь в футбол, не до занятий. Был такой парень и на естественном факультете. только он преподавал что-то вроде промежуточного света, в общем, что-то для физиков-дипломников, или аспирантов. И все-таки меня туда записали, хотя я не видел разницы между физикой и физрой.
Впрочем, сержант Кранц постоянно говорил нам, что нас прислали сюда не для того, чтобы мы что-то поняли, а чтобы делали то, что нам велят.
Дэн откатился в ванную, сказал, что хочет пописать. Дженни спросиа, сумеет ли он сам справиться, и не нужна ли ему помощь? Я ответил, что видел раньше, как он это делает, и что нет проблем. Тогда она покачала головой и сказала: — Вот что наделала эта вьетнамская война! Но теперь с этим уже ничего не поделаешь. Вообще-то это печальная картина, когда бзрослый безногий мужчина должен писать в ботинок, а потом переливать все это в унитаз.
Ведь всю жизнь до этого я ни черта не понимал в происходящем. Что-то случалось со мной, потом еще что-то, потом еще — и я не видел в этом никакого смысла. Но Дэн объяснил мне, что все это — часть одного большого плана, и наше дело — понять, в чем этот план, и найти свое место в нем. После того, как я это узнал, окружающее стало для меня гораздо понятнее.
И скажу вам прямо — если бы не эта гармоника, я бы давно сложил вещи и покатил домой, только она меня и спасала от тоски. Даже не могу вам сказать, как мне было хорошо, когда я играл на гармонике. Мне казалось, что у меня мурашки начинают бегать, когда я играю на гармонике. Тут самое важное — язык, губы и пальцы, и еще как двигать шеей.
Со времен школы для психов люди всегда орали на меня: и тренер Феллерс, и тренер Брайант, и их амбалы, и теперь в армии. Но вот что я вам скажу — в армии на меня орали громче, дольше и противней, чем где бы то ни было!
…хотя для футбола нога Баббы оказалась не годна, она вполне сгодилось для того, чтобы послать его через полмира ради пользы армии США.
И вот как-то раз мы их нашли. Наверно, у них был какой-то косоглазый съезд, потому что все это походило на то, когда наступаешь на муравейник то ничего не было, а то ты вдруг вокруг все кишит муравьями.
В нашей команде по пинг-понгу собрались самые разные парни, и ко мне они относились очень хорошо. Китайцы тоже оказались неплохими ребятами, совсем не похожими на тех косоглазых, что были во Вьетнаме. Вопервых они были очень чистые, и к тому же вежливые. Во-вторых, они не Мы с Дэном и Сью часто гуляем по Французскому кварталу — просто поглазеть. Там столько такого народу, что нам с ними и не сравниться — словно они только что сбежали из Сибири.
Мы с Дэном и Сью часто гуляем по Французскому кварталу — просто поглазеть. Там столько такого народу, что нам с ними и не сравниться — словно они только что сбежали из Сибири.
Я нагнулся, чтобы поднять его, но когда поднял, его мозги вывалились наружу — оказалось, у него пол головы снесено и он мёртв. Вот чёрт!ъ
А безумец Том отвечает: — Ведь князь потёмок — тоже дворянин. Модо зовут его и Маху.
Мне все-таки кажется, что ты вовсе не идиот. Может быть, тебя можно отнести к той или иной категории в соответствии с тестами или приговором каких-нибудь дураков, но лично я, Форрест, вижу, что в твоем сознании кроется какая-то искра любопытства. Следуй за этой искрой, друг мой, и заставь ее работать на себя. Борись с препятствиями, и не сдавайся. Никогда не сдавайся! Ты очень хороший парень, Форрест, и у тебя доброе сердце!
И так он разглагольствовал, а я все яснее понимал, что идиоты — вовсе не такой же никчемный народ, что их существование оправдано какой-то целью, прямо как говорил когда-то Дэн, и их цель — заставить людей смеяться. Да, это было неплохо.
Но главное — что ты собираешься делать потом? Мне все-таки кажется, что ты вовсе не идиот. Может быть, тебя можно отнести к той или иной категории в соответствии с текстами или приговором каких-нибудь дураков, но лично я, Форрест, вижу, что в твоем сознании кроется какая-то искра любопытства.
Так мы пробежали несколько раз, чтобы посмотреть, как быстро я бегаю. Но уж когда за мной гонятся, я бегаю очень быстро. Какой же идиот на моем месте поступил бы иначе?
Потом как-то начался дождь и шел не переставая два месяца. Мы испытали самые разные виды дождя — за исключением, пожалуй, града. Иногда он шел тонкими струйками, иногда лил как из ведра. Он падал прямо, косо, а временами словно даже снизу. А нам все равно приходилось делать свою работу.
Мне кажется, что эти разговоры с Дэном сильно повлияли на меня. Я знаю, что мне не по силам изобрести свою теорию, потому что я идиот. А может быть, дело в том, что просто никто не хотел тратить время на разговоры со мной. По теории Дэна выходило, что все, что с нами происходит, что бы это ни было, это все происходит в соответствии с природными законами, которые управляют всем миром. Теория была слишком сложная, но суть я понял, и это изменило все мои представления о мире.
Мне казалось, что вся моя жизнь переменилась, словно она началась заново. Я стал самым счастливым парнем во всем мире.
— Не знаю, да мне все равно насрать, — ответил я. И это была правда устал я от этого балагана. Есть же предел терпению и выдержке человека!
Всю дорогу он хлестал красное вино и жаловался на то, в каком дерьмовом мире мы живем. Наверное, он был прав. Не знаю. Ведь я-то, в конце концов, всего лишь идиот!
После ужина я всю ночь думал, хотя это и не моя сильная сторона. Вот что я надумал — в конце концов, я нашел Дженни, и у нее есть наш сын, и может быть, нам как-то еще удастся все склеить.
Но вот что я вам скажу — по ночам я смотрю в небо, и когда проступают звезды, я вспоминаю все, что было. И я по-прежнему вижу сны, как и все, и думаю о том, что могло бы быть, если… Ведь скоро мне стукнет сорок, а потом вдруг шестьдесят, понимаете?
Да, про идиотов я ведь много чего знаю. Наверно, только про них-то я и знаю…
Время текло так медленно, что мне показалось, что оно текло назад.
Перемены были разительными, будто вся моя жизнь началась с нуля, и счастливей меня не было никого в целом мире.
Директор школы был такой седой, с галстуком в жирных пятнах и таких широких штанах, словно он сам только что из школы для психов.
За едой он повернулся ко мне и говорит: — Я слышал, вы были во Вьетнаме. Позвольте спросить, что вы думаете об этой войне? Переводчик мне это перевел, я немного подумал и решил: какого черта? Не хочешь услышать честный ответ — не спрашивай, и говорю: — Я думаю, что война — это куча дерьма.
Что я вам скажу — по ночам я смотрю в небо, и когда проступают звезды, я вспоминаю все, что было. И я по-прежнему вижу сны, как и все, и думаю о том, что могло бы быть, если… Ведь скоро мне стукнет сорок, а потом вдруг шестьдесят, понимаете?
Верно, я идиот, но все-таки, я всегда старался делать все правильно — ведь сны, это всего лишь сны? Так что чтобы там не случилось, я знаю одно — я всегда могу оглянуться назад и сказать, что я прожил незряшную жизнь.
Какое же все таки это дерьмовое место для жизни — наш мир. Может, оно и верно. Откуда мне знать? Я же обыкновенный идиот.
– Послушайте, – отвечаю, – я самыйобыкновенный идиот. В политике ничего несмыслю. – В таком случае вы идеально вписываетесь!
… ты сейчас на грани какого-то важного события в твоей жизни. Что-то должно в тебе перемениться, или произойти нечто такое, из-за чего вся твоя жизнь пойдет по совершенно иному пути.
Она сказала, чтоб я не пытался ее разыскивать и вобще, но у меня где-то внутри засело убеждение, что она меня вспоминает. В Индианаполисе я выставил себя последним дураком, это понятно. Наверно, потому, что не слишком старался сделать как лучше.
Теперь я по должности каждый день расхаживаю в костюме и с кейсом, как адвокад. Без конца заседаю на совещаниях, выслушиваю потоки всякой хренотени, в которой смыслю ровно столько, сколько в языке пигмеев, а окружающие обращаюца ко мне мистер Гамп и разговаривают очень вежливо.
Любимый урок у меня был — обед, но это, наверно, не совсем урок даже.
— Вот говорят: тот — идиот, этот — идиот, — выговорила Дженни дрожащими губами. — А кто не идиот?
А что такого? Пускай я — идиот, но я всегда старался делать как лучше, а грезы…они и есть грезы, правда? Со мной чего только не приключалось, но я так считаю: при желании можно оглянуться в прошлое и сказать: ну и ладно, за то жизнь у меня не скучная. Понимаете?
— Вступайте в ряды армии, чтоб сражаца за свободу. От меня вроде ждали продолжения, но я сказал ровно то, что мне было приказано, стою на сцене, у всех на виду, и гляжу в зал. И вдруг слышу из первых рядов: — А сам ты что думаешь об этой войне? Ну, я и ответил чесно: — Это просто куча дерьма.
Эта война не для тебя, старина, и не для меня. Я уже освободился от нее, и надеюсь, что ты тоже вовремя освободишься. Но главное — что ты собираешься делать потом? Мне все-таки кажется, что ты вовсе не идиот. Может быть, тебя можно отнести к той или иной категории в соответствии с тестами или приговором каких-нибудь дураков, но лично я, Форрест, вижу, что в твоем сознании кроется какая-то искра любопытства. Следуй за этой искрой, друг мой, и заставь ее работать на себя. Борись с препятствиями, и не сдавайся. Никогда не сдавайся! Ты очень хороший парень, Форрест, и у тебя доброе сердце!
Кто я такой? Всего-навсего дурак и вдруг на меня возлагается ответственность за судьбу всего человечества.
– Я самый обыкновенный идиот. В политике ничего не смыслю. – В таком случае вы идеально вписываетесь!
Любимый урок у меня был — обед, но это, наверно, не совсем урок даже.
Идиоты… Только кто не идиот?
Женщина, обезьяна и идиот — новая надежда американской космонавтики!
И вот как-то приходят ко мне в офис какие-то люди и говорят, что хотят выдвинуть меня в Сенат США. — Вы просто созданы для Сената, — говорит один парень — в костюме с бабочкой и сигарой во рту. — Футбольный кумир Медведей Брайанта, герой войны, знаменитый космонавт и доверенное лицо президентов — чего еще можно требовать от кандидата? — Звали его мистер Клакстон. — Послушайте, — говорю я ему. — Да ведь я — идиот. Я не разбираюсь в политике! — Вот это и хорошо! — говорит мистер Клакстон. — Такие люди нам и нужны! Вы — соль земли, скажу я вам. Соль земли!
…я взял с полки банку с персиками и сахар — решил, что можно сделать что-то вроде персиконада — в конце концов я просто умирал от жажды. Вернулся в подвал, открыл банку ножом, раздавил персики в носке, и выдавил в банку. Потом добавил воды и сахара, и перемешал, и выпил. Но скажу вам вот что — это не было похоже на лимонад, скорее, это было похоже на вкус носков.
— Гамп, — сказали они, — мы хотим послать тебя в космос.
Солнце светит сквозь листву, падает на лицо Дженни, и кажется, что в ее глазах стоят слезы, но нет, они так и не появились, хотя они где-то рядом, может быть, в стуке сердца?
Особенно мне нравился в школе урок, под названием обед. Ну, конечно, совсем уроком его не назовешь, но здорово отличался от того, что было в школе для психов…
Я лично прослежу за тем, чтобы тебя сделали президентом Соединенных Штатов или кем захочешь, только перебрось мяч еще раз через голевую линию!
Кертис был рад мне, он назвал меня жопой, дерьмом, козлом и так далее, что ему обычно приходило в голову.
Жизнь — как коробка шоколадных конфет. Никогда не знаешь, какая начинка тебе попадется.
Я идиот, но всетаки, я всегда старался делать все правильно – ведь сны, это всего лишь сны? Так что чтобы там не случилось, я знаю одно – я всегда могу оглянуться назад и сказать, что я прожил незряшную жизнь.
Я понял, что в будущем не обойтись без большого количества слез.
Идиот, — говорил доктор Квакенбуш, — играет важную роль в мировой литературе. Полагаю, все вы слышали о таком персонаже, как деревенский дурачок, это обычно некий умственно отсталый человек, проживающий в сельской местности. Часто он становится предметом насмешек и преследования со стороны окружающих. Однако в средние века аристократии распространился обычай держать при дворе шутов, то есть таких людей, которые смешили королевских персон. Часто такие люди вовсе не были настоящими идиотами или умственно отсталыми, иногда это были обычные клоуны или юмористы …
Скажу так: жизнь идиота — не сахар. Люди сначала смеются, потом раздражаются, и начинают плохо относится к тебе. Говорят, нынче к увечным должны с добром, так скажу вам прямо — не всегда это так. А я то вообще не жалуюсь, жизня у меня и так наполненная смыслом, так сказать.
На миг он даже перестал ругаться и посмотрел на меня и сказал: — Ты же вроде идиот, как же ты сумел до этого додуматься? А я ответил: — Может я и идиот, но зато я не так глуп.
В общем, идиоту ясно, что я опять сделал что-то не то.
Я кивнул, и мы снова пошли на поле. Все кричали и свистели, но я чувствовал, что мне на плечи лег тяжелый груз ответственности. Ну что же такое ведь иногда случается.
Так что я решил, что снова я что-то испортил. Но ведь я только хотел сделать, как лучше!
— Форрест, черт побери, ГДЕ ты был всю мою жизнь? — Я был неподалеку, — ответил я.
Мне кажется, что за это время я переменилась — у меня уже не осталось никаких радужных надежд, и мне казалось, что я бы удовольствовалась самой простой жизнью. Где угодно. И вот настало время отправиться на поиски этой жизни.
— Может быть, я безногий, дрянной алкаш, — сказал он, — только все же я не куча дерьма.
— Что такое? — удивился я. — Идиоты, — сказал Дженни, и ее губы задрожали. — Только кто не идиот? — А потом они ушли — Дженни взяла маленького Форреста за руку, и они ушли по аллее.
Он сказал мне переделать эту штуку, и я понял, что мистер Бун не понимает, что я идиот, и ему еще предстоит это понять.
….мне кажется, что напалмовые бомбы всетаки напугали косоглазых. Они поняли, наверно, что уж если наша армия так обращается со своими парнями, то уж с НИМИТО точно никто не будет церемониться.
Пускай я — идиот, но я всегда старался делать как лучше, а грёзы… они и есть грёзы, правда? Со мной чего только не приключалось, но я так щитаю: при желании можно оглянуца в прошлое и сказать: ну и ладно, зато жизнь у меня не скучная.
– Послушайте, – отвечаю, – я самый обыкновенный идиот. В политике ничего не смыслю. – В таком случае вы идеально вписываетесь!
Услышав такое, мне стало интересно, почему единственным опытным членом экипажа должна быть обезьяна?
Не спорю, сообразиловка у меня работает медленно, однако же я поумней буду, нежели чем многие думают, просто со стороны не видать, что у меня с голове делаеца.
— Форрест, черт побери, ГДЕ ты был всю мою жизнь? — Я был неподалеку.
Со мной чего только не приключалось, но я так щитаю: при желании можно оглянуца в прошлое и сказать: ну и ладно, зато жизнь у меня не скучная.
Жизнь идиота — это вам не коробка шоколадных конфет.
Кто я такой, чтоб влиять на судьбы всего человечества? Я же обыкновенный идиот.
Знаешь, Форрест, не все законы нам на руку. Но, как ни крути, это законы. Сам посуди: если в джунглях тигр сцапает обезьяну, обезьяне – капец, а тигру празник. Вот так-то!
Всю свою жизнь я нифига не понимал, что происходит вокруг.
— А теперь, рядовой Форрест Гамп, последний кавалер Почетной медали Конгресса, скажет нам несколько слов. — Он сделал мне знак выйти вперед, и кто-то в зале захлопал. Когда они кончили хлопать, я наклонился и сказал: — Идите в армию и сражайтесь за вашу свободу!
-Ты понимаешь, что мог свести на нет все наши усилия?! Ты что, сошел с ума? Хотел я ему ответить, что я самый обычный идиот, да не стал.
Как я могу об этом судить? Я ведь всего лишь идиот.
Я не могу списать все это на то, что я идиот — хотя это было бы красиво. Нет, просто так получилось. Просто так бывает.
Когда я узнал, что она уже вышла замуж, у меня было такое чувство, словно что-то во мне умерло, и никогда не оживет, потому что выйти замуж — это ведь не просто удрать. Замуж — дело серьезное.
Солнце светит сквозь листву, падает на лицо Дженни, и кажется, что в ее глазах стоят слезы, но нет, они так и не появились, хотя они где-то рядом, может быть, в стуке сердца? Не знаю, что это было, но только точно было.
…лично я, Форрест, вижу, что в твоем сознании кроется какая-то искра любопытства. Следуй за этой искрой, друг мой, и заставь работать на себя. Борись с препятствиями и не сдавайся. Никогда не сдавайся!
Сожалеть — это будто пустить кого-нибудь жить у тебя в голове без платы за проживание.

Наконец, настал великий день, и вот что я вам скажу — я вовсе не нервничал, я просто испугался до полусмерти!
— Знаешь, Форрест, — сказала она, — я даже пыталась его полюбить, только ничего не вышло, потому что я все время думала о тебе.
— Не волнуйся, мама, — сказал я ей, — все будет в порядке, потому что у меня есть план. — Откуда у тебя может быть план? — говорит она. — Ты же идиот! Откуда у идиота может быть план?
— Ты же вроде идиот, как же ты смог до этого додуматься? — Может я и идиот, но зато я не так глуп.
Утром нам принесли газеты и мы узнали, как мы прославились. Вот некоторые заголовки: Женщина, обезьяна и идиот – новая надежда американской космонавтики! Странные посланцы Америки в полете к чужим мирам! Баба, придурок и горилла стартуют сегодня!
Здравое решение – не всегда самое правильное.
— Послушайте, — говорю я ему. — Да ведь я — идиот. Я не разбираюсь в политике! — Вот это и хорошо! — говорит мистер Клакстон. — Такие люди нам и нужны! Вы — соль земли, скажу я вам. Соль земли!..
Теперь там, где была моя душа, висят эти медали.
Он столько употреблял нехороших слов, что пока я добирался до середины его фразы, то забывал начало. По-моему, смысл все-таки был всегда один — что-то ему не нравилось.
Больше всего на свете мне хотелось, чтобы я не был так одинок.
Выйти замуж — это ведь не просто удрать. Замуж — дело серьезное.
– Гамп, сегодня ты будешь готовить! – Что такое мне готовить? – спрашиваю я. – Я раньше никогда ничего не готовил.
Скажу так: жизнь идиота — не сахар.
Мне показалось, что они ожидали чего-то большего, поэтому я остался стоять на месте и смотрел на них, а они смотрели на меня. Потом вдруг кто-то в первом ряду крикнул: – А что ты думаешь о войне? И я ответил ему то, что сразу пришло мне в голову: – Это полное дерьмо!
Председатель Мао оказался толстым старым китайцем, похожим на Будду.
Я хочу писать.
…а во мне все сильнее укреплялась мысль, что дураки — не такие уж бесполезные люди, что они приходят в мир с определенным предназначением, и предназначение это — смешить людей. А это не так мало.
Но уж когда за мной гонятся, я бегаю очень быстро. Какой же идиот на моем месте поступил бы иначе?
Огромный парень, сержант, орал на них на всех, а мама подошла к нему и сказала: — Не понимаю, как вы можете забирать моего сына, он ведь ИДИОТ. А сержант только посмотрел на нее и сказал: — А что вы себе думаете, мадам, остальные у нас что — Эйнштейны? — и снова стал орать.
Выйти замуж — это ведь не просто удрать. Замуж — дело серьезное.
Быть дураком — это вам не шоколад жевать.
И что тут такого? Верно, я идиот, но все=таки, я всегда старался делать все правильно — ведь сны, это всего лишь сны?
— Что ты тут делаешь, Дэн? — спрашиваю я. — Как ты думаешь, что я делаю? — говорит он. — Я стал коммунистом. — То есть таким же, с какими мы воевали в джунглях? — говорю я. — Нет, — отвечает он. — То были косоглазые коммунисты. А я настоящий — Маркс, Ленин, Троцкий — и все такое прочее. — Тогда зачем ты чистишь обувь? — говорю я. — Для посрамления прислужников империализма, — говорит он. — Так как все те, у кого начищены ботинки, полное дерьмо, то вот я и увеличиваю количество этого дерьма.
В жизни бывают такие минуты, когда делаешь вовсе не то что подсказывает здравый смысл.
Здравое решение — не всегда самое правильное.
— Возможно, я идиот, — ответил я, — но, по крайней мере, не придурок.
В общем, когда немного привыкнешь к космосу, там даже весело. силы тяжести нет, поэтому можно летать по всему кораблю, и вид за окном замечательный – луна и солнце, земля и звезды. Я подумал – где-то там Дженни Керран, что-то она поделывает?
Не хочешь услышать честный ответ — не спрашивай.
Кроме того, я не могу списать все это на то, что я идиот — хотя это было бы красиво. Нет, просто так получилось.
— Форрест, ты уже выбрал, кем станешь, когда вырастешь? — Кем буду я? — Да. — А разве я не буду самим собой?
-Форрест, черт побери, ГДЕ ты был всю мою жизнь? — Я был неподалеку.
Особенно мне нравился в школе урок, под названием обед.
Жизнь – как коробка шоколадных конфет. Никогда не знаешь, что внутри.
Время текло так медленно, что мне показалось, что оно течет назад.
Так что чтобы там не случилось, я знаю одно — я всегда могу оглянуться назад и сказать, что я прожил незряшную жизнь. Вы меня понимаете?
В конце концов, я ведь всего лишь идиот, и хотя многие женщины говорят, что замужем за идиотами, они и представить себе не могут, что было бы, если бы их мужья были НАСТОЯЩИМИ идиотами.
— Послушайте. Да ведь я — идиот. Я не разбираюсь в политике! — Вот это и хорошо! Такие люди нам и нужны!
Может я и идиот, но зато я не так глуп.
Позднее, по непонятным причинам, кто-то застрелил этого молодого президента, когда он ехал в машине. Еще через несколько лет кто-то застрелил его младшего брата на кухне, в отеле. Опасно быть братьями.
Слушай, пообещай мне одну вещь. Если тебя будет грозить опасность, пожалуйста, не геройствуй, убегай, ладно? Просто беги.
Ты всегда будешь собой, только разным.
— Меня зовут Бенджамин Бьюфорд Блу, все зовут меня Бабба. Как того араба из сказки. Прикинь, а?
— Меня зовут Форрест Гамп, все зовут меня Форрест Гамп.
Во Вьетнаме мне нравилось то, что там всегда было куда идти.
Не позволяй людям говорить, что они лучше тебя! Если бы бог хотел сделать всех одинаковыми, он бы всем одел растяжки!
— Форрест, у тебя были девушки?
— Сколько угодно. Я сижу рядом с ними на экономике.
Беги, Форрест, беги!
К тому моменту я стал национальной знаменитостью. Известнее самого капитана Кенгуру.
Возвращаться к креветкам и работать на лейтенанта Дэна я не стал. Хотя он с умом распорядился моей долей в «Bubba Gump» — вложил их в акции фирмы… что-то связанное с фруктами. А потом позвонил сообщить, что денег у нас теперь выше крыши и я ответил: «Отлично! Одной проблемой меньше».
Жизнь — как коробка шоколадных конфет. Никогда не знаешь, какая начинка тебе попадется.
Мама всегда говорила, что чудеса случаются на каждом шагу. Конечно, не все в это верят, но так и есть.
— Готово, сержант!
— Гамп, почему ты собрал винтовку так быстро?
— Вы так велели.
— Боже милостивый, это новый рекорд роты, если бы я не боялся потерять хорошего солдата, то рекомендовал бы тебя в школу офицеров. Однажды ты станешь генералом! Теперь разбери оружие!
— Ты придурок или просто дурак?
— Дурака видно по делам, миссис Блю.
Дурак узнается по поступкам.
Смерть — это часть жизни, то, что нам всем предначертано.
Иногда бывает, что камней просто-напросто не хватает.
В тот день ни с того ни с сего я решил пробежаться. Я бежал, пока не кончилась дорога. А потом подумал — может пробежать весь город из конца в конец? А когда пробежал и его — подумал, не пробежать ли весь округ Гринбоу? Ну а раз пробежал весь округ, почему бы не пробежать через весь великий штат Алабама? Так я и сделал. Я пересёк весь штат Алабама. Безо всяких на то причин… Просто бежал и добежал до океана.
Прав ли лейтенант Дэн, считая, что у каждого из нас свой путь, своя судьба или права мама, говорящая, что всех нас носит по жизни, как перышко по ветру? Я думаю, что правы оба — и то, и другое происходит с нами одновременно.
Моя мама всегда говорила: «Чтобы идти в будущее, надо избавиться от прошлого».
— Гамп, а ты уже нашёл Иисуса?
— А я не знал, что его надо искать.
Мама всегда говорила, что о человеке можно судить по его обуви — куда он идёт, где он был… У меня было много обуви…
Я так думаю, лейтенант Дэн понял, что есть вещи, которые нельзя изменить. Он не хотел, чтобы его называли калекой, как я не хотел, чтобы меня называли дураком.
Я был мультимиллионером, поэтому я косил газоны бесплатно!
— Вау! Вы только что вляпались в такую кучу дерьма!
— Бывает…
— Что, дерьмо?
— Иногда.

Leave your vote

0 Голосов
Upvote Downvote
Цитатница - статусы,фразы,цитаты
0 0 голоса
Ставь оценку!
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Add to Collection

No Collections

Here you'll find all collections you've created before.

0
Как цитаты? Комментируй!x