Цитаты из фильма Шерлок Холмс (200 цитат)

Нет ничего более стимулирующего, чем когда всё идёт не так, как надо.

Доктор Ватсон, вы понимаете всю важность моего открытия?

В этом мире неважно, сколько вы сделали. Самое главное — суметь убедить людей, что вы сделали много.

У вас бесценный дар молчания! Он делает вас отличным напарником.

Я понимаю вас, мистер Ватсон, вы познакомились с миссис Хадсон, симпатичная старушка, и не суёт нос в чужие дела, но я совсем другое дело.

Самая смелая фантазия не в силах представить себе тех необычайных и диковинных случаев, какие встречаются в обыденной жизни.

— Лестрейд, а что с гробом?
— Мы сейчас в процессе его поднятия…
— Ясно… На какой стадии процесс? Созерцательной?

Мистер Холмс, у меня есть та же добродетель, что у вашей хозяйки – я не сую нос в чужие дела.

Женщин вообще трудно понять. Вы помните одну, в Маргейте, которую я заподозрил на том же основании.

— Почему вы так недоверчивы?
— Ответить в хронологическом порядке или в алфавитном?

Простейшая цепь рассуждений, Стенфорд представил вас как доктора, а выправка у вас армейская, значит, военный врач, левая рука плохо действует, значит, были ранены, ну и остаётся вспомнить, где недавно британские войска вели военные действия, на востоке.

Будете писать о Норвудском деле, Уотсон, смело пишите о кроликах. Истина где-то недалеко.

Они никогда не упускают возможности упустить возможность.

Не читал, не читаю и не собираюсь читать, я вообще не читаю беллетристику.

Заставлять мозг работать, когда для этой работы нет достаточного материала, — всё равно, что перегревать мотор.

— Нельзя теоретизировать, прежде чем появятся факты. Неизбежно начинаешь подстраивать факты под свою теорию, а не строить теорию на основе фактов.

История, философия, в руки не беру.

Из всех представителей рода человеческого самый опасный — одинокая женщина без дома и друзей. Этот безобиднейший и даже, может быть, полезнейший член общества — неизменная причина многих и многих преступлений.

Вообще-то, незначительные детали обычно важнее всего.

Мои глаза говорят мне, что скорее Солнце вращается вокруг Земли, впрочем, может быть, он и прав, ваш, как его, Коперник.

Вы смотрите, но не наблюдаете.

— Из вас мог бы получиться неплохой преступник.
— А из вас — неплохой полицейский.

Простите меня, Холмс, вы человек острого ума, это сразу видно, вы превосходно знаете химию, как же вы не знаете вещей, которые известны каждому школьнику?

Человек, который любит искусство ради искусства, самое большое удовольствие зачастую черпает из наименее значительных и ярких его проявлений.

— Уберите эту штуку от моего лица!
— Она не у вашего лица, а у меня в руке.
— Уберите то, что у вас в руке, от моего лица!

Но я-то не каждый, Ватсон, поймите: человеческий мозг это пустой чердак, куда можно набить всё, что угодно. Дурак так и делает: тащит туда нужное и ненужное, и наконец, наступает момент, когда самую необходимую вещь туда уже не запихнёшь, или она запрятана так далеко, что её не достанешь. Я делаю всё по-другому, в моём чердаке только необходимые мне инструменты, их много, но они в идеальном порядке и всегда под рукой, а лишнего хлама мне не нужно.

Нет ничего более стимулирующего, чем когда все идет не так, как надо.

— Револьвер не забыли?
— Так и знал, что что-то забыл.
— Я думал – выключить плиту.
— Это тоже.

Как ужасно было бы жить в мире, где не с кем было бы поговорить о поэзии, о живописи, о политике, где каждый знает только то, что ему нужно для дела.

— Странное ощущение, я никогда не просыпалась в наручниках…
— А я просыпался, голый….

Мой мозг бунтует против отсутствия работы. Застой губителен.

Ватсон, я могу вас утешить, дело в том, что таких людей как я в мире очень немного, может быть даже я такой один.

ФАКТЫ, ФАКТЫ, ФАКТЫ! Я не могу сторить дом без цемента!

Нет ничего более неясного, чем очевидный факт.

Голод сильней мужской солидарности, а?

Полицейский: Из вас мог бы получиться неплохой преступник.
Холмс: А из вас — неплохой полицейский.

Я пересматривал свои заметки о наших расследованиях за последние семь месяцев. Хотите узнать мое заключение? У меня психическое расстройство.

Дело в том, что это одна из моих привычек, под эти звуки мне лучше думается, а сейчас как раз есть о чём подумать.

И пока мёртвые разгуливают, живые будут заполнять эти гробы.

— Инспектор Лестрейд хочет, чтобы вы пошли со мной.
— Он заблудился по дороге в Скотланд-Ярд? Ватсон, возьмите с собой компас.

Принято считать, что в зрачке убитого остаётся изображение убийцы в последний момент перед смертью, я провёл ряд опытов и могу с уверенностью сказать: абсолютная чепуха, дорогой Ватсон, чтобы вас утешить, я могу сыграть что-нибудь более привычное для вашего слуха.

— Как Вы смеете грубить женщине, пригласившей нас в свой шатер и угостившей нас ежом?
— И это говорит тот, кто сбрасывает женщин с поезда!

— Чаю, мистер Холмс?
— Он отравлен, милочка?
— В Вас достаточно яда.

Дело в том, что я сразу заметил, что у него очень узкий круг интересов, он не знает самых простых вещей, хотя в совершенстве знает уголовное право, химию, вернее тот его раздел, который касается ядов и взрывчатых веществ, знает всё об оружии: холодном и огнестрельном, вероятно неплохо стреляет.

— Вы попали на первую полосу!
— Хм, только имя, без фотографии…

— Ты будешь по мне скучать?
— К сожалению, да.

Боксирует? Ну что ж, это можно проверить.

— Нельзя теоретизировать, прежде чем появятся факты. Неизбежно начинаешь подстраивать факты под свою теорию, а не строить теорию на основе фактов.

Смерть — это лишь начало.

Всё, что я хочу сказать, я скажу.

— Странное ощущение, я никогда не просыпалась в наручниках…
— А я просыпался, голый….

Всё не так просто, у него в газете дыра, через неё он наблюдает за нами.

— Чаю, мистер Холмс?
— Он отравлен, милочка?
— В Вас достаточно яда.

— Хотите знать будущее, сэр?
— Ни в коем случае.

В Шерлоке Холмсе очень много привлекательного, мне с ним интересно, он мне нравится, но факты говорят против него.

Ватсон показывает на мух в банке.
— Как они туда попали?
— Индивидуально.

И пока мёртвые разгуливают, живые будут заполнять эти гробы.

И всё-таки невероятно, чтобы такой человек как Шерлок Холмс оказался обыкновенным преступником.

— Инспектор Лестрейд хочет, чтобы вы пошли со мной.
— Он заблудился по дороге в Скотланд-Ярд? Ватсон, возьмите с собой компас.

— Вы попали на первую полосу!
— Хм, только имя, без фотографии…

Я убеждён, что сам он не совершает преступлений, он мыслитель, мозг преступного мира.

— Как они туда попали?
— Индивидуально.

Из этого я заключаю, что вы боитесь, и боитесь именно меня, поначалу меня это забавляло, с одной стороны, но с другой я понимал, что пора объясниться, ведь для последнего разговора вы приготовили револьвер.

Он убил собаку. Опять.

Бурная у вас загробная жизнь.

Вы ошиблись в знаке, нужно было поставить плюс, а вы поставили минус, я действительно имею прямое отношение к преступному миру, я сыщик.

— Револьвер не забыли?
— Так и знал, что что-то забыл.
— Я думал – выключить плиту.
— Это тоже.

И мир бы пошёл за вами, ведь страх — самое мощное оружие из всех.

Вы, Ватсон, типичный правоверный англичанин, мы, англичане, консервативны и не любим перемен, любой человек, который отличается от нас по образу мысли и жизни, уже кажется нам жуликом.

— Уберите эту штуку от моего лица!
— Она не у вашего лица, а у меня в руке.
— Уберите то, что у вас в руке от моего лица!

— Сейчас есть только одно дело, которое меня интересует… Дело миссис Хадсон, пропавшей домовладелицы. Я наблюдал за тем, как она приходит и уходит… В этом есть что-то зловещее…

Все погружены в себя, но и о себе люди мало знают, вот вы, например, Ватсон, вы можете сказать, сколько ступенек на лестнице у нас в прихожей?

— Лестрейд, а что с гробом?
— Мы сейчас в процессе его поднятия…
— Ясно… На какой стадии процесс? Созерцательной?

— Позвольте войти на стрельбище…

Нет ничего важнее мелочей, от любой даже самой ничтожной мелочи можно протянуть цепь логических рассуждений, на этом и построен мой метод дедукции.

У вас бесценный дар молчания! Он делает вас отличным напарником.

С отвагой в сердце кидайтесь с криком в бой, крича: «За нас Господь и Англия, и Святой Георг!»

Вы хотите сказать, что можете распутать преступление, не выходя их комнаты?

— Почему вы так недоверчивы?
— Ответить в хронологическом порядке или в алфавитном?

Как ужасна мудрость, не приносящая выгоды мудрецу.

Это дело очень интересное и простое, я называю такие дела «делом на одну трубку».

Они никогда не упускают возможности упустить возможность.

— Господи! Боже! Это был выстрел?!
— Нет, нет, кто забивает гвоздь, мой коллега вешает картину. Я пойду проверю.

А все глухие твари чувствительны к малейшей вибрации, когда в темноте зашуршало, я стал бить наугад палкой по шнуру, и видно попал по змее, потому что, возвращаясь, она в ярости укусила первого, кто ей подвернулся, своего хозяина, вот и вся история.

Отсюда до верёвки путь долгий.

Голос ваш выделяется самобытностью – ум же незаметен. От Вас разит отвратительными манерами. Общение с вами сплошное уныние – здоровья и радостей не прибавляет. Лучше не приближайтесь.

Труднее всего раскрыть преступление, совершенное без всякой цели.

Ирэн Адлер была здесь. Либо этот рыжий карлик пользовался тем же парфюмом.

Качественный китайский ресторан легко определить. Подойди к двери и раскрой ее с усилием или резкостью.

Если цели нет, так, может, не стоит тратить время?

Дьявол появился? Что ж, это не важно. Я намного лучше.

Безразличие разъедает внутренности – страдания людей не вызывают эмоций, вам чужда жалость, милосердие. Атрофирование чувственности приводит к безумию и потере рассудка. 

А говорят, совпадений не бывает. И какой дурак это придумал?

Как я могу быть не приглашён в дом собственного брата?

Восхитительные пригороды мегаполиса – рассадники греха, криминала и разврата. Даже в самых запустелых и зловещих уголках Лондона, вам не найти места ужасней.

Несомненно, совпадения существуют. 

Современное религиозное рвение меня тревожит. Где терпимость к недоразумениям?

Когда все наперекосяк, враги бесчинствуют, недруги неистовствуют, ты простимулирован выше крыши, адреналин через край выплескивается – победа приходит вопреки.

Убийство — странная штука, мой друг. Иногда это очень личное дело, а иногда его совершают, только если к этому подталкивают другие.

— У меня к вам лишь один вопрос, сэр Томас.
— Какой?
— Если вся его семья мертва, сколько вы надеетесь прожить?

Шерлок Холмс: В душе я математик, но прикладной, хотя с гипотезами и вероятностной теорией дружу. Неразрешимые задания решаю, все просчитываю, подбираю ключик, методологию. Последствия для меня неважны – люди, их дальнейшие судьбы для меня безразличны.

Порыв гнева или страсть часто приводят к преступлениям. 

— Это моя жилетка?!
— Я думал, мы решили, что она вам мала.
— Дайте её мне!
— Мы договорились, она…
— Я передумал.

Когда очередной факт вдруг противоречит построенной мной теории, значит толкование умозаключений можно изменить, использовав метод рокировки или «от противного».

В запутанном деле, Уотсон, лучший помощник — здравый смысл. Я подозреваю всех, пока не разыщу виноватого.

В какой момент тропа, по которой мы идём, застывает у наших ног? Когда дорога превращается в реку, имеющую лишь один исход?

По фактам я строю теорию преступления, при чем неоспоримым, доказанным тремя и более источниками. Чем больше фактов – тем расширяются мыслительные процессы. Теория обрастает исключениями и дополнениями.

Здравый смысл еще никогда никому не навредил. 

Быть серийным убийцей не просто. Нужно быть очень осторожным. Но если ты богат, знаменит и любим, люди готовы закрыть глаза практически на всё. Всегда есть тот, кто уже на грани, и его смерть ни у кого не вызовет подозрений в убийстве, потому что проще списать это на что-то ещё.

Вещи зачастую разговорчивее, чем люди.

Я мог бы вынести четыре выстрела, но шесть — это уж слишком.

Я бы мог увязать 1000 лет теологических неувязок…

Логике нет места в этом мире, Уотсон, пока сумасшествие в тех, кто наверху.

У всего есть свой предел. 

— Судя по всему, у тебя перерыв между двумя делами.
— А у тебя между мужьями.

Как ужасна мудрость, не приносящая выгоды мудрецу.

Отбросьте все, что не могло иметь места, и останется один-единственный факт, который и есть истина.

— Умоляю, скажите, что у вас есть ответы.
— Всему свое время, Лестрейд.
— Всему свое время?.. Это что, какая-то игра, где нужно угадать, что вы задумали?

Цена качества – часто их сильный отпечаток.

Факт — это неоспоримая правда. 

Смотри не порежься об этот смертоносный конверт.

Торопливость в выводах может привести к неприятностям.

Объяснение далеко не всегда является решением проблемы.

— Я прочитал содержимое. Пропавший человек, Люк Рердон. Метр пятьдесят. Рыжеволосый. Нет передних зубов… Дело раскрыто! Вы не её тип. Ей нужен рыжий гном.
— Карлик.
— Так вы согласны?
— Не согласен. Тут дело не в выборе слова. Вы извращаете размеры невысоких людей.
— Я сказал лишнее, я не хотел вас обидеть.

Полисмены проделали блестящую работу, уничтожив любые улики.

Решить проблему — не значит ее объяснить. 

Елементарнно, Ватсон!

Отбросьте всё невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни оказался.

Люди обычно видят и слышат то, что они хотят увидеть и услышать.

Они никогда не упускают возможности упустить возможность.

Эмоции враждебны чистому мышлению.

Таков закон природы. 

Бурная у вас загробная жизнь.

Если хочешь узнать, что думает о тебе твой знакомый, разозли его.

Фантазии всё же лучше, чем туман в голове.

— Почему вы так недоверчивы?
— Ответить в хронологическом порядке или в алфавитном?

Нет ничего более неясного, чем очевидный факт.

Лучше фантазировать, чем не иметь вовсе никаких мыслей.

Мир бы пошёл за вами, ведь страх — самое мощное оружие из всех.

У меня странный организм. Я не помню случая, чтобы работа утомляла меня. Зато безделье меня изнуряет.

Я не робкого десятка. Однако не считаться с угрожающей тебе опасностью — это скорее глупость, чем храбрость.

— Позвольте войти на стрельбище…

Необходимо всегда делать упор на таинственном и необычном – ключ к разгадке обычно кроется именно в этом.

Быть храбрым — это не значит, что всегда нужно лезть на рожон. 

Ирэн Адлер была здесь. Либо этот рыжий карлик пользовался тем же парфюмом.

Хотите знать будущее, сэр?

Ах, сколько зла на свете, и хуже всего, когда злые дела совершает умный человек!

Вообще-то, незначительные детали обычно важнее всего.

Знаете, Уотсон, — сказал он, — беда такого мышления, как у меня, в том, что я воспринимаю окружающее очень субъективно. Вот вы смотрите на эти рассеянные вдоль дороги дома и восхищаетесь их красотой. А я, когда вижу их, думаю только о том, как они уединенны и как безнаказанно здесь можно совершить преступление.

Глупые могут просто до этого не додуматься. 

Мой мозг бунтует против отсутствия работы. Застой губителен.

В том то и дело, что простое объяснение всегда приходит в голову в последнюю очередь.

Человек должен обставить чердачок своего мозга всем, что ему, вероятно, понадобится, а остальные знания он должен сложить в чулан при своей библиотеке, откуда может достать их в случае надобности.

— Ты будешь по мне скучать?
— К сожалению, да

Помни, что, за одним небольшим исключением, мир состоит из других.

Знания должны быть в порядке. 

Как ужасна мудрость, не приносящая выгоды мудрецу.

Главное в этом мире не то, где мы стоим, а в каком направлении движемся.

Я похож на математика. Меня занимает одно: правильное решение трудной задачи, а как это решение отразится на людях, мне, право же, вполне безразлично.

— Вы попали на первую полосу!
— Хм, только имя, без фотографии…

Преступление — обыденность. Логика — редкость. Поэтому вам лучше сосредоточиться на логике, а не на преступлении.

Современное религиозное рвение меня тревожит. Где терпимость к недоразумениям?

— Инспектор Лестрейд хочет, чтобы вы пошли со мной.
— Он заблудился по дороге в Скотланд-Ярд? Ватсон, возьмите с собой компас.

Учиться никогда не поздно. Образование — это цепь уроков, и самый серьезный приходит под конец.

Это же элементарно, Ватсон!

Ватсон показывает на мух в банке.
— Как они туда попали?
— Индивидуально.

Иногда жалею, что я прав.

Рыцарские времена не прошли. Просто драконы стали другими.

Отсюда до верёвки путь долгий.

Полисмены проделали блестящую работу, уничтожив любые улики.

Мой мозг бунтует против отсутствия работы. Застой губителен.

— Господи! Боже! это был выстрел!?
— Нет, нет, кто забивает гвоздь, мой коллега вешает картину. Я пойду проверю.

Голова предназначена не только для украшения, ею иногда надо думать.

Работа — это спасение от всех недугов. 

Нет ничего более стимулирующего, чем когда всё идёт не так, как надо.

Нет ничего более стимулирующего, чем когда всё идёт не так, как надо.

Печать, Уотсон, – настоящее сокровище, если уметь ею пользоваться.

Тогда назло хочется сделать так, как надо.

У вас бесценный дар молчания! Он делает вас отличным напарником.

Истинный мыслитель, увидев один-единственный факт во всей полноте, может вывести из него не только всю цепь событий, приведших к нему, но также и все последствия, вытекающие из него.

Я не нравлюсь многим людям лишь потому, что у меня есть своё мнение.

Они с ним не согласны, вот и не любят меня. 

Доброе сердце, выставленное напоказ, имеет свойство делать короче длительность жизни.

История повторяется. Колеса крутятся, но ничего нового.

Я не робкого десятка. Однако не считаться с угрожающей тебе опасностью — это скорее глупость, чем храбрость.

Не всегда и во всем есть что-то новое. 

Вообще-то, незначительные детали, обычно, важнее всего.

— Хотите знать будущее, сэр?
— Ни в коем случае.

В этом жестоком мире хуже всего, когда зло совершается умным человеком.

Нет ничего более неясного, чем очевидный факт.

Но ваши одежды говорят больше, чем вы думаете.

У вас бесценный дар молчания! Он делает вас отличным напарником.

Как ужасно было бы жить в мире, где не с кем было бы поговорить о поэзии, о живописи, о политике… Где каждый знает только то, что ему нужно для дела…

Строить предположения, не зная всех обстоятельств дела, – крупнейшая ошибка. Это может повлиять на дальнейший ход рассуждений.