Пушкин считается одним из величайших поэтов России, многие его произведения стали классикой отечественной литературы. Львиную долю известности ему принесла поэма «Руслан и Людмила». Критики высказывали про нее самые разные мнения, кто-то был в восторге, кто-то критиковал, но в любом случае это произведение не оставило никого равнодушным, и его можно разобрать на яркие цитаты, которые вы и можете прочесть в данной подборке. Цитаты из поэмы Руслан и Людмила собраны в данном разделе.

Слыхал я истину бывало: Хоть лоб широк, да мозгу мало!
Я каждый день, восстав от сна,
Благодарю сердечно бога
За то, что в наши времена
Волшебников не так уж много.
Хоть грустно жить, друзья мои,
Однако жить еще возможно.
Хоть лоб широк, да мозгу мало!
Бледнела утренняя тень,
Волна сребрилася в потоке,
Сомнительный рождался день
На отуманенном востоке.
Там русский дух… там Русью пахнет!
Руслан, лишился ты Людмилы; Твой твердый дух теряет силы; Но зла промчится быстрый миг: На время рок тебя постиг. С надеждой, верою веселой Иди на все, не унывай; Вперед! мечом и грудью смелой Свой путь на полночь пробивай.
Кому судьбою непременной
Девичье сердце суждено,
Тот будет мил назло вселенной;
Сердиться глупо и грешно.

Довольный тем, что прав душою,
В смиренной кротости молчу.
Хоть грустно жить, друзья мои, Однако жить еще возможно.
Блистая в ризе парчевой,
Колдун, колдуньей ободренный,
Развеселясь, решился вновь
Нести к ногам девицы пленной
Усы, покорность и любовь.
Если женщина в печали
Сквозь слез, украдкой, как-нибудь,
Назло привычке и рассудку,
Забудет в зеркало взглянуть, —
То грустно ей уж не на шутку.
Но светлый терем не отрада, Когда не видим друга в нем.
Дела давно минувших дней, Преданья старины глубокой.Ах, если мученик любви
Страдает страстью безнадёжно,
Хоть грустно жить, друзья мои,
Однако жить ещё возможно.
И каждый конь, не чуя стали,
По воле путь избрал себе.
Теперь, утратив жажду брани, Престал платить безумству дани, И, верным счастием богат, Я все забыл, товарищ милый, Все, даже прелести Людмилы».
Смирись, покорствуй русской силе! Неси меня к моей Людмиле».
Кому судьбою непременной Девичье сердце суждено, Тот будет мил назло вселенной…
А девушке в семнадцать лет
Какая шапка не пристанет!
Зачем судьбой не суждено Моей непостоянной лире Геройство воспевать одно И с ним (незнаемые в мире)Любовь и дружбу старых лет?Печальной истины поэт,Зачем я должен для потомства Порок и злобу обнажать И тайны козни вероломства В правдивых песнях обличать?
Без разделенья
Унылы, грубы наслажденья.
Что будет с бедною княжной!О страшный вид: волшебник хилый Ласкает дерзостной рукой Младые прелести Людмилы!Ужели счастлив будет он? Чу… вдруг раздался рога звон,И кто-то карлу вызывает.В смятенье, бледный чародей На деву шапку надевает;Трубят опять: звучней, звучней!И он летит к безвестной встрече,Закинув бороду за плечи.
Победа наша, думал я.
Но в самом деле победитель
Был рок, упорный мой гонитель.
Ещё при мне мой верный меч,
Ещё глава не пала с плеч.
Я еду, еду, не свищу,
А как наеду, не спущу.
И наконец я счастлив буду,
Спокойно мир оставлю сей-
И в благодарности моей
Твою пощёчину забуду.
Тогда близ нашего селенья,
Как милый цвет уединенья,
Жила Наина.
Меж подруг Она гремела
А девушке в семнадцать лет
Какая шапка не пристанет!
Тебе сказать не должен боле:
Судьба твоих грядущих дней,
Мой сын, в твоей отныне воле.
Любви и ненависти яд.Один – Рогдай, воитель смелый,Мечом раздвинувший пределы Богатых киевских полей;Другой – Фарлаф, крикун надменный,В пирах никем не побежденный,Но воин скромный средь мечей;Последний, полный страстной думы,Младой хазарский хан Ратмир: Все трое бледны и угрюмы,И пир веселый им не в пир.
Сбылись давнишние мечты,
Сбылися пылкие желанья!
Тогда он встретил под горой Старушечку чуть-чуть живую, Горбатую, совсем седую.Она дорожною клюкой Ему на север указала.«Ты там найдешь его», – сказала. Рогдай весельем закипел И к верной смерти полетел.
Тебе сказать не должен боле:
Судьба твоих грядущих дней,
Мой сын, в твоей отныне воле.
С надеждой, верою весёлой
Иди на всё, не унывай;
Вперёд! Мечом и грудью смелой
Свой путь на полночь пробивай.
Дела Рукою верной я писал;Примите ж вы мой труд игривый!
Дела Если женщина в печали
Сквозь слез, украдкой, как-нибудь,
Назло привычке и рассудку,
Забудет в зеркало взглянуть, —
То грустно ей уж не на шутку.
Дела Потупя неги полный взор, Прелестные, полунагие,В заботе нежной и немой,Вкруг хана девы молодые Теснятся резвою толпой.Над рыцарем иная машет Ветвями молодых берез,И жар от них душистый пашет;Другая соком вешних роз Усталы члены прохлаждает И в ароматах потопляет.
Дела Там русский дух… там Русью пахнет!
Дела Если женщина в печали Сквозь слез, украдкой, как-нибудь, Назло привычке и рассудку, Забудет в зеркало взглянуть, — То грустно ей уж не на шут ку
Дела Потупя неги полный взор, Прелестные, полунагие, В заботе нежной и немой,Вкруг хана девы молодые Теснятся резвою толпой.Над рыцарем иная машет Ветвями молодых берез, И жар от них душистый пашет;Другая соком вешних роз Усталы члены прохлаждает И в ароматах потопляет Темнокудрявые власы.
Дела Хоть грустно жить, друзья мои,
Однако жить еще возможно.
Дела Те, кои, правду возлюбя,На темном сердца дне читали,Конечно, знают про себя,Что если женщина в печали Сквозь слез, украдкой, как-нибудь,Назло привычке и рассудку,Забудет в зеркало взглянуть, —То грустно ей уж не на шутку.
Слыхал я истину, бывало:
Хоть лоб широк, да мозгу мало!
Немножко ветрена… так что же? Еще милее тем она.
У моря видел дуб зеленый;Под ним сидел, и кот ученыйСвои мне сказки говорил.Одну я помню: сказку этуПоведаю теперь я свету…
Поверь: невинные забавы, Любовь и мирные дубравы Милее сердцу во сто крат.
У лукоморья дуб зеленый;Златая цепь на дубе том:И днем и ночью кот ученый Всё ходит по цепи кругом.
Там ступа с Бабою Ягой
Идет, бредет сама собой.
Чтоб чем-нибудь играть от скуки, Копье стальное взял он в руки, Кольчугу он надел на грудь И далее пустился.
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей.
Там русский дух, там Русью пахнет.
Долину брани объезжая, Он видит множество мечей, Но все легки да слишком малы, А князь красавец был не вялый, Не то, что витязь наших дней.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит.
Он видит множество мечей, Но все легки да слишком малы, А князь красавец был не вялый, Не то, что витязь наших дней.
Идет направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Самой судьбой тебе дано!
Но вы, соперники в любви,Живите дружно, если можно!Поверьте мне, друзья мои.
Но вскоре вспомнил витязь мой,
Там царь Кащей над златом чахнет;
Там русский дух… там Русью пахнет!
Владимиру вовеки слава!

У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом.
Настанет праздник и для нас. Мы расквитаемся с Русланом!
К тебе одной, краса моя!
Он ценит твой надежный меч.
Не должен князь обидеть свата.
Гуляй, пляши кому не лень!
Да веселится княжий дом!
Да, упустили мы невесту.
Могучий богатырь летит; В деснице держит меч победный; Копье сияет, как звезда; Струится кровь с кольчуги медной; На шлеме вьется
борода; Летит, надеждой окриленный, По стогнам шумным в княжий дом.
Но жить в отрадной тишине Дано не долго было мне.
И, времени не тратя боле,Фарлаф, покинув свой обед,Копье, кольчугу, шлем, перчатки,Вскочил в седло и без оглядки Летит.
Фарлаф пред ним и пред Людмилой У ног Руслана объявил Свой стыд и мрачное злодейство; Счастливый князь ему простил; Лишенный силы чародейства, Был принят карла во дворец; И, бедствий празднуя конец, Владимир в гриднице высокой Запировал в семье своей.
Не бойся, нет девицы в мире, Чтоб не мечтала о Ратмире!
И вдруг узнала – это он! И князь в объятиях прекрас.
Старец в радости немой, Рыдая, милых обнимает.
Руслан летит к Людмиле спящей, Ее спокойного лица Касается рукой дрожащей… И чудо: юная княжна, Вздохнув, открыла светлы очи!
В безмолвный терем входит он, Где дремлет чудным сном Людмила; Владимир, в думу погружен, У ног ее стоял унылый. Он был один.
Светлый терем не отрада, Когда не видим друга в нем.
У лукоморья дуб зеленый; Златая цепь на дубе том: И днем и ночью кот ученый Все ходит по цепи кругом.
Лети же в Киев, ясный сокол.
Не нужно мне твоих шатров, Ни скучных песен, ни пиров — Не стану есть, не буду слушать, Умру среди твоих садов!» Подумала – и стала кушать.
Не нужно мне твоих шатров, Ни скучных песен, ни пиров — Не стану есть, не буду слушать, Умру среди твоих садов!» Подумала – и стала кушать
Князь! Победила наша рать!
В поле меж врагами, Блистая в латах, как в огне, Чудесный воин на коне Грозой несется, колет, рубит, В ревущий рог, летая, трубит… То был Руслан.
А третий, полон страстной думы?
Возьми заветное кольцо, Коснися им чела Людмилы, И тайных чар исчезнут силы, Врагов смутит твое лицо, Настанет мир, погибнет злоба. Достойны счастья будьте оба!
Все думы о тебе одном
Бодрый, полный новых сил, Трепеща жизнью молодою, Встает Руслан
Будь проклят ты, соперник мой!
старик, И вспрыснул мертвою водою, И раны засияли вмиг, И труп чудесной красотою Процвел
Осыплет их зеленый хмель.
В лице печальном изменясь, Встает со стула старый князь, Спешит тяжелыми шагами К несчастной дочери своей, Подходит; отчими руками Он хочет прикоснуться к ней; Но дева милая не внемлет И очарованная дремлет В руках убийцы.
Мой Руслан!
Дверь отворилась; перед ним Явился воин неизвестный;


Отец! Великая беда!
Владимир-солнышко в то время В высоком тереме своем Сидел, томясь привычной думой.
Не смог сберечь жены своей
Меж тем, Наиной осененный, С Людмилой, тихо усыпленной, Стремится к Киеву Фарлаф:
И даже хан Ратмир?
Любовь и жажда наслаждений Одни преследуют мой ум.
Ну, скоро ль встречусь с великаном?
Всю ночь бесчувственный Руслан Лежал во мраке под горою. Часы летели. Кровь рекою Текла из воспаленных ран.
По воле путь найдет себе
Вонзает трижды хладну сталь… И мчится боязливо вдаль С своей добычей драгоценной.
Судьбы наперсник непонятный?
Фарлаф с боязнию глядит; В тумане ведьма исчезает, В нем сердце замерло, дрожит. Из хладных рук узду роняет. Тихонько обнажает меч, Готовясь витязя без боя С размаха надвое рассечь… К нему подъехал.
Да дикой бедности забавы.
Под ним в безмолвии Руслан Сидел с обычною тоскою Пред усыпленною княжною.
Ах, витязь, то была Наина!
В смятенье, в бешенстве немом Она зубами скрежетала И брату хладным языком Укор невнятный лепетала… Уже ее в тот самый час Кончалось долгое страданье: Чела мгновенный пламень гас, Слабело тяжкое дыханье, Огромный закатился взор, И вскоре князь и Черномор Узрели смерти содроганье…
Люблю, люблю тебя, Наина!
В смятенье, в бешенстве немом Она зубами скрежетала И брату хладным языком Укор невнятный лепетала… Уже ее в тот самый час Кончалось долгое страданье: Чела мгновенный пламень гас, Слабело тяжкое дыханье, Огромный закатился взор, И вскоре князь и Черномор
Провел невидимые годы.
Он крикнул: «Здравствуй, голова! Я здесь! наказан твой изменник! Гляди: вот он, злодей наш пленник!» И князя гордые слова Ее внезапно оживили, На миг в ней чувство разбудили, Очнулась будто ото сна, Взглянула, страшно застонала… Узнала витязя она И брата с ужасом узнала
Наина, где твоя краса?
Он крикнул: «Здравствуй, голова! Я здесь! наказан твой изменник! Гляди: вот он, злодей наш пленник!» И князя гордые слова Ее внезапно оживили, На миг в ней чувство разбудили, Очнулась будто ото сна, Взглянула, страшно застонала… Узнала витязя она
В молчанье, с карлой за седлом, Поехал он своим путем; В его руках лежит Людмила,
Не веря сам своим очам, Нежданным счастьем упоенный, Наш витязь падает к ногам Подруги верной, незабвенной, Целует руки, сети рвет, Любви, восторга слезы льет, Зовет ее – но дева дремлет, Сомкнуты очи и уста,
Волшебства вмиг исчезла сила: В сетях открылася Людмила!
Стремится витязь по садам; Людмилу с воплем призывает, С холмов утесы отрывает, Все рушит, все крушит мечом — Беседки, рощи упадают, Древа, мосты в волнах ныряют, Степь обнажается кругом!
Он отворяет двери в сад — Идет, идет – и не находит; Кругом смущенный взор обводит — Всё мертво: рощицы молчат, Беседки пусты; на стремнинах, Вдоль берегов ручья, в долинах Нигде Людмилы следу нет, И ухо ничего не внемлет.
Тогда Руслан одной рукою Взял меч сраженной головы И, бороду схватив другою, Отсек ее, как горсть травы.
– «Теперь ты наш: ага, дрожишь! Смирись, покорствуй русской силе! Неси меня к моей Людмиле».
С мучителем жены своей, Руслан не знает договора!
Руслан, не говоря ни слова, С коня долой, к нему спешит, Поймал, за бороду хватает, Волшебник силится, кряхтит И вдруг с Русланом улетает…
И видит – прямо над главою — С подъятой, страшной булавою Летает карла Черномор.
Руслан. Он, местью пламенея, Достиг обители злодея.
О страшный вид: волшебник хилый Ласкает дерзостной рукой Младые прелести Людмилы
Руслан! Руслан!.. он точно!» И стрелою К супругу пленница летит, В слезах, трепеща, говорит: «Ты здесь… ты ранен… что с тобою?» Уже достигла, обняла: О ужас… призрак исчезает! Княжна в сетях; с ее чела На землю шапка упадает.
Вдруг слышит кличут: «Милый друг!» И видит верного Руслана. Его черты, походка, стан;
Но только проливала слезы, Звала супруга и покой, Томилась грустью и зевотой,
Что делает моя княжна, Моя прекрасная Людмила? Она, безмолвна и уныла, Одна гуляет по садам, О друге мыслит и вздыхает Иль, волю дав своим мечтам, К родимым киевским полям В забвенье сердца улетает;
Руслан Свой путь отважно продолжает На дальний север; с каждым днем Преграды новые встречает:
Одетый в бархатные ткани, В кругу прелестных дев, Ратмир Садится за богатый пир.
Восторгом витязь упоенный Уже забыл Людмилы пленной Недавно милые красы;
Младой Ратмир, направя к югу Нетерпеливый бег коня, Уж думал пред закатом дня Нагнать Русланову супругу.
Но злобный карла перенес Меня в сей край уединенный, Где вечно должен был стеречь Тобой сегодня взятый меч. О витязь! Ты храним судьбою, Возьми его, и бог с тобою! Быть может, на своем пути Ты карлу-чародея встретишь — Ах, если ты его заметишь, Коварству, злобе отомсти! И наконец я счастлив буду, Спокойно мир оставлю сей — И в благодарности моей Твою пощечину забуду».
Но злобный карла перенес Меня в сей край уединенный, Где вечно должен был стеречь Тобой сегодня взятый меч.
Злодей в глубокой тишине, Привстав, на цыпочках ко мне Подкрался сзади, размахнулся; Как вихорь, свистнул острый меч, И прежде чем я оглянулся, Уж голова слетела с плеч — И сверхъестественная сила В ней жизни дух остановила.
Всё счастливо сначала шло. За отдаленными горами Нашли мы роковой подвал; Я разметал его руками И потаенный меч достал.
Сказал я карле, – я готов; Иду, хоть за пределы света».
Вот он однажды с видом дружбы «Послушай, – хитро мне сказал, — Не откажись от важной службы: Я в черных книгах отыскал, Что за восточными горами На тихих моря берегах, В глухом подвале, под замками Хранится меч – и что же? страх!
Но, витязь, будь великодушен! Достоин плача жребий мой. И я был витязь удалой! В кровавых битвах супостата Себе я равного не зрел; Счастлив, когда бы не имел Соперником меньшого брата! Коварный, злобный Черномор, Ты, ты всех бед моих виною!
Наш витязь в трепете веселом Его схватил и к голове По окровавленной траве Бежит с намереньем жестоким Ей нос и уши обрубить;