Цитаты из романа Мастер и Маргарита (100 цитат)

Интереснее всего в этом вранье то, что оно — вранье от первого до последнего слова.

Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!

– А я действительно похож на галлюцинацию. Обратите внимание на мой профиль в лунном свете, – кот полез в лунный столб и хотел еще что-то говорить, но его попросили замолчать, и он, ответив: – Хорошо, хорошо, готов молчать. Я буду молчаливой галлюцинацией, – замолчал.

Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.

За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык! За мной, мой читатель, и только за мной, и я покажу тебе такую любовь!

Недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих.

Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые.

Несчастный человек жесток и черств. А все лишь из-за того, что добрые люди изуродовали его.

Грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет счастье?

Приятно слышать, что вы так вежливо обращаетесь с котом. Котам обычно почему-то говорят «ты», хотя ни один кот никогда ни с кем не пил брудершафта.

Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится.

Я о милосердии говорю… Иногда совершенно неожиданно и коварно оно проникает в самые узенькие щелки.

Трудный народ эти женщины!

Человек без сюрприза внутри, в своём ящике, неинтересен.

- Добрые люди? Ты всех, что ли, так называешь?

— Всех, злых людей нет на свете.

Все будет правильно, на этом построен мир.

В числе прочего я говорил, что всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть.

Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!

Приятно слышать, что вы так вежливо обращаетесь с котом. Котам обычно почему-то говорят «ты», хотя ни один кот никогда ни с кем не пил брудершафта.

Оскорбление является обычной наградой за хорошую работу.

Ведь вы мыслите, как же вы можете быть мертвы?

Вы судите по костюму? Никогда не делайте этого. Вы можете ошибиться, и притом, весьма крупно.

Меня сломали, мне скучно, и я хочу в подвал.

Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут.

Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!

Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.

Трусость, несомненно, один из самых страшных пороков. Нет, философ, я тебе возражаю. Это самый страшный порок.

Помилуйте… Разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!

Согласись, что перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил?

Вторая свежесть — вот что вздор! Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!

Слушай беззвучие, слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни — тишиной.

Правду говорить легко и приятно.

Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих. Правда, возможны исключения. Среди лиц, садившихся со мною за пиршественный стол, попадались иногда удивительные подлецы!

Зачем же гнаться по следам того, что уже окончено?

А факт — самая упрямая в мире вещь.

Человек без сюрприза внутри, в своём ящике, неинтересен.

Все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это!

Мало ли чего можно рассказать! Не всему надо верить.

Все будет правильно, на этом построен мир.

Никогда слава не придет к тому, кто сочиняет дурные стихи.

Вино какой страны вы предпочитаете в это время дня?

Надо признаться, что среди интеллигентов тоже попадаются на редкость умные. Этого отрицать нельзя!

Худшего несчастья, чем лишение разума, нет на свете?

Я буду молчаливой галлюцинацией.

Интуристы… До чего же вы все интуристов обожаете! А среди них, между прочим, разные попадаются…

Моя драма в том, что я живу с тем, кого я не люблю, но портить ему жизнь считаю делом недостойным.

Когда люди совершенно ограблены, как мы с тобой, они ищут спасения у потусторонней силы!

Вообще не бывает так, чтобы все стало, как было.

Факт — самая упрямая в мире вещь.

Оскорбление является обычной наградой за хорошую работу

— Трусость — один из самых страшных человеческих пороков.
— Нет, я осмелюсь вам возразить. Трусость — самый страшный человеческий порок.

История нас рассудит.

Каждый украшает себя, чем может.

Моя жена, если б только она у меня была, двадцать раз рисковала остаться вдовой! Но, к счастью, мессир, я не женат, и скажу вам прямо – счастлив, что не женат. Ах, мессир, можно ли променять холостую свободу на тягостное ярмо!.

Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!

Вовсе не удостоверением определяется писатель, а тем, что он пишет!

Никогда и ничего не бойтесь. Это неразумно.

Что такое официальное лицо или неофициальное? Все это зависит от того, с какой точки зрения смотреть на предмет, все это <…> условно и зыбко. Сегодня я неофициальное лицо, а завтра, глядишь, официальное! А бывает и наоборот <…>. И еще как бывает!

Вы судите по костюму? Никогда не делайте этого, драгоценнейший страж! Вы можете ошибиться, и притом весьма крупно.

Люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны… ну, что ж… обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…

Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!

Что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и от живых существ. Не хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все деревья и все живое из за твоей фантазии наслаждаться голым светом?

Странно ведут себя красавицы.

Самый страшный гнев — гнев бессилия.

Вторая свежесть – вот что вздор! Свежесть бывает только одна – первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!

Что то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих. Правда, возможны исключения.

Следуйте старому мудрому правилу, – лечить подобное подобным.

Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит

Не шалю, никого не трогаю, починяю примус. И еще считаю долгом предупредить, что кот — древнее и неприкосновенное животное.

Мысли побежали уже по двойному рельсовому пути, но, как всегда бывает во время катастрофы, в одну сторону и вообще черт знает куда.

Что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?

Колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уж его ничем не остановишь

Я мучился, потому что мне показалось, что с нею необходимо говорить, и тревожился, что я не вымолвлю ни одного слова, а она уйдёт, и я никогда её более не увижу…

Нет документа, нет и человека.

И вот она сперва долго плакала, а потом стала злая.

Кто скажет что-нибудь в защиту зависти? Это чувство дрянной категории.

Ты слишком замкнут и окончательно потерял веру в людей. Ведь нельзя же, согласись, поместить всю свою привязанность к собаке. Твоя жизнь скудна, игемон.

Поймите, что язык может скрыть истину, а глаза — никогда!

Ненавидимый им город умер, и только он один стоит, сжигаемый отвесными лучами, упершись лицом в небо.

Никакою силой нельзя заставить умолкнуть толпу, пока она не выдохнет все, что накопилось у нее внутри, и не смолкнет сама.

И — представьте себе, при этом обязательно ко мне проникает в душу кто-нибудь непредвиденный, неожиданный и внешне-то черт его знает на что похожий, и он-то мне больше всех и понравится.

Тогда огонь! Огонь, с которого все началось и которым мы все заканчиваем!

Правду говорить легко и приятно.

Что рубить дрова, я хотел бы служить кондуктором в трамвае, а уж хуже этой работы нет ничего на свете.

Кто скажет что-нибудь в защиту зависти? Это чувство дрянной категории.

У меня скорее лапы отсохнут, чем я прикоснусь к чужому.

Вторая свежесть — вот что вздор! Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!

Зачем же отказываться от того, что предлагается по закону?

– Слушаю, мессир, – сказал кот, – если вы находите, что нет размаха, и я немедленно начну придерживаться того же мнения.

Люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или из золота. Ну, легкомысленны… ну, что ж… и милосердие иногда стучится в их сердца… обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… Квартирный вопрос только испортил их.

— Нет ни одной восточной религии, — говорил Берлиоз, — в которой, как правило, непорочная дева не произвела бы на свет бога. И христиане, не выдумав ничего нового, точно так же создали своего Иисуса, которого на самом деле никогда не было в живых.

Зачем же гнаться по следам того, что уже окончено?

− Помилуйте, − снисходительно усмехнувшись, отозвался профессор, − уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле никогда, и если мы начнем ссылаться на евангелия как на исторический источник… − он еще раз усмехнулся, и Берлиоз осекся, потому что буквально то же самое он говорил Бездомному, идя с тем по Бронной к Патриаршим прудам.

Всякая власть является насилием над людьми.

Что бы ни говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима.

Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.

Есть вещи, в которых совершенно недействительны ни сословные перегородки, ни даже границы между государствами.

— Я ошибался! — кричал совсем охрипший Левий, — ты бог зла! Или твои глаза совсем закрыл дым из курильниц храма, а уши твои перестали что-либо слышать, кроме трубных звуков священников? Ты не всемогущий бог. Проклинаю тебя, бог разбойников, их покровитель и душа!