С мыслями Шопенгауэра можно соглашаться, а можно и нет, но ознакомиться с ними будет полезно каждому. К тому же, этот человек лаконично выражал свои идеи, которые крайне интересны и позволяют расширить сознание. Поэтому в данной подборке собраны самые интересные способствующие новому взгляду на мир. Лучшие афоризмы и цитаты Шопенгауэр собраны в этой подборке.

Умные не столько ищут одиночества, сколько избегают создаваемой дураками суеты.
Посредственность озабочена тем, как бы убить время, а талант — как бы время использовать.
Любовь – большая помеха в жизни. С ее помощью заполняются тюрьмы и дома умалишенных, хроника любовных страстей легко прослеживается в протоколах комиссара полиции.
С точки зрения молодости жизнь есть бесконечное будущее, с точки зрения старости — очень короткое прошлое.
Мы редко думаем о том, что имеем, но всегда беспокоимся о том, чего у нас нет.
События нашей жизни похожи также на фигуры калейдоскопа, в котором мы при каждом повороте видим совершенно иное, а в сущности – то же самое.
Кто жесток к животным, тот не может быть добрым человеком.
Между гением и безумным то сходство, что оба живут совершенно в другом мире, чем все остальные люди.
С точки зрения молодости жизнь есть бесконечно далекое будущее, с точки зрения старости — очень короткое прошлое.
Есть одна только врожденная ошибка — это убеждение, будто мы рождены для счастья.
Истинный характер человека сказывается именно в мелочах, когда он перестает следить за собой.
Первые сорок лет жизни дают нам текст, а следующие тридцать представляют комментарии к нему.
Разумно было бы почаще говорить себе: «Изменить я этого не могу, остается извлекать из этого пользу».
Каждое общество прежде всего требует взаимного приспособления и принижения, а потому, чем оно больше, тем пошлее. Каждый человек может быть вполне самим собою только пока он одинок. Стало быть, кто не любит одиночества — не любит также и свободы, ибо человек бывает свободен лишь тогда, когда он один. Принуждение есть нераздельный спутник каждого общества; каждое общество требует жертв, которые оказываются тем тяжелее, чем значительнее собственная личность.
На сцене один играет князя, другой советника, третий слугу, солдата, генерала и т. д… То же самое и в жизни. Различия ранга и богатства каждому отводят свою роль, но ей вовсе не соответствует внутренняя разница в счастье и довольстве; и здесь в каждом скрывается тот же бедняк с его нуждой и заботой.
Ты не можешь ничего поделать с окружающей тебя тупостью! Но не волнуйся напрасно, ведь камень, брошенный в болото, не производит кругов.
Примириться с человеком и возобновить с ним прерванные отношения — это слабость, в которой придется раскаяться, когда он при первом же случае сделает то же самое, что стало причиной разрыва.
Кто хочет подвести итог своей жизни в смысле благополучия, должен вести счет не по пережитым им наслаждениям, а по количеству избегнутых зол.
Без женщины наша жизнь была бы в начале — беззащитна, в середине — без удовольствия, в конце — без утешения.
Человек — единственное животное, которое причиняет другим боль, не имея при этом никакой другой цели.


Жизнь есть в сущности состояние нужды, а часто и бедствия, где всякий должен домогаться и бороться за свое существование, а потому и не может постоянно принимать приветливое выражение.
Посредственность озабочена тем, как бы убить время, а талант — как бы время использовать.
Счастье — это чувство свободы от боли.
Жизнь есть ночь, проводимая в кошмарном сне.
Лихтенберг заметил: «Если при столкновении головы с книгой раздается пустой звук, то всегда ли это звук книги?»
То, что есть в человеке, несомненно важнее того, что есть у человека.
Жизнь – очень сомнительная вещь, и я решил посвятить свою жизнь размышлениям о ней.
Кто не любит одиночества — тот не любит свободы, ибо лишь в одиночестве можно быть свободным.
Tалантливый человек думает быстрее и правильнее других, гениальный же человек видит другой мир, чем все остальные.
Жизнь: с точки зрения молодости – бесконечное будущее; с точки зрения старости – очень короткое прошлое.
Чем мы являемся на самом деле, значит для нашего счастья гораздо больше, чем то, что мы имеем.
Всегда сохраняется возможность, что на справедливый и добрый поступок оказал влияние какой-нибудь эгоистический мотив.
Всякий день есть маленькая жизнь: всякое пробуждение и вставание – маленькое рождение; всякое свежее утро – маленькая юность; всякое приготовление ко сну и засыпание – маленькая смерть.
Каждого человека можно выслушать, но не с каждым стоит разговаривать.
Тот, кто придает большую ценность людскому мнению, оказывает людям слишком много чести.
Всё прекрасно лишь до тех пор, пока оно не коснется нас лично. Жизнь никогда не бывает прекрасна: прекрасны только картины ее в очищенном зеркале искусства.
Богатство подобно соленой воде: чем больше ее пьешь, тем сильнее жажда. Это относится и к славе.
Врач видит человека во всей его слабости, юрист — всей его подлости, теолог — во всей его глупости.
Ощущение страдания возрастает у человека быстрее, чем ощущение удовольствия, и увеличивается еще совершенно особенным образом благодаря реальному представлению о смерти.
Иногда нам кажется, что мы тоскуем по какому-нибудь отдаленному месту, тогда как на самом деле мы тоскуем о том времени, которое мы там провели, будучи моложе и бодрее, чем теперь. Так обманывает нас время под маской пространства…
Не говори своему другу того, что не должен знать твой враг.
Смерть – вдохновляющая муза философии: без нее философия вряд ли бы существовала.
Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.
Самостоятельность суждений — привилегия немногих: остальными руководят авторитет и пример.
Чем уже наш кругозор, сфера действия и соприкосновения, тем мы счастливее; чем шире, тем чаще чувствуем мы мучение и тревогу. Ибо с расширением их умножаются и увеличиваются наши желания, заботы и опасения.
Для того чтобы добровольно и свободно признавать и ценить чужие достоинства, надо иметь собственное.
Без женщины наша жизнь была бы: в начале — беззащитна, в середине — без удовольствия, в конце — без утешения.
Только веселость является наличной монетой счастья; всё другое – кредитные билеты.
То, что люди называют судьбой, является, в сущности, лишь совокупностью учиненных ими глупостей.
Каждого человека можно выслушать, но не с каждым стоит разговаривать.
Субъективные блага, как, например, благородный характер, способная голова, счастливый темперамент, веселое расположение духа и физически хорошо одаренное, вполне здоровое тело – суть первые и самые существенные условия нашего счастья, почему и заботиться о сохранении и развитии их мы должны гораздо больше, чем об обладании внешними благами и внешнею честью.
Мысли выдающихся умов не переносят фильтрации через ординарную голову.
Когда люди вступают в тесное общение между собой, то их поведение напоминает дикобразов, пытающихся согреться в холодную зимнюю ночь. Им холодно, они прижимаются друг к другу, но чем сильнее они это делают, тем больнее они колют друг друга своими длинными иглами. Вынужденные из-за боли уколов разойтись, они вновь сближаются из-за холода, и так — все ночи напролет.
Самым существенным условием для житейского счастья представляется то, что человек имеет в себе самом.
Каждый ребенок в какой-то мере гений, и каждый гений в какой-то мере ребенок.
Общительность людей основана не на любви к обществу, а на страхе перед одиночеством.
Люди в тысячу раз больше хлопочут о наживании себе богатства, нежели об образовании своего ума и сердца; хотя для нашего счастья то, что есть в человеке, несомненно важнее того, что есть у человека.
Не говори своему другу того, что не должен знать твой враг.
Одним из существенных препятствий для развития рода человеческого следует считать то, что люди слушаются не того, кто умнее других, а того, кто громче всех говорит.
Каков человек сам по себе и что он в себе имеет, короче говоря, личность и ее достоинства – вот единственное условие его счастья и благоденствия.
Одним из существенных препятствий для развития рода человеческого следует считать то, что люди слушаются не того, кто умнее других, а того, кто громче всех говорит.
Девять десятых нашего счастья основано на здоровье. Отсюда вывод тот, что величайшей глупостью было бы жертвовать своим здоровьем ради чего бы то ни было: ради богатства, карьеры, образования, славы, не говоря уже о чувственных и мимолетных наслаждениях; вернее, всем этим стоит пожертвовать ради здоровья.
Как ни разнообразны формы, в которых проявляется счастье и несчастье человека… но все они имеют одну и ту же материальную основу – телесное наслаждение или страдание.
К какому выводу в конце концов пришли Вольтер, Юм и Кант? — К тому, что мир есть госпиталь для неизлечимо больных.
Если произошло какое-либо несчастье, которого уже нельзя поправить, то отнюдь не следует допускать мысли о том, что всё могло бы быть иначе, а тем паче о том, как можно было бы его предотвратить: такие думы делают наши страдания невыносимыми, а нас — самоистязателями.
Каждое ограничение способствует счастью. Чем уже круг нашего зрения, наших действий и сомнений, тем мы счастливее; чем шире он – тем чаще мы страдаем или тревожимся. Ведь вместе с ним растут и множатся забавы, желания и тревоги.
Одиночество есть жребий всех выдающихся умов.
Страдание — условие деятельности гения. Вы полагаете, что Шекспир и Гете творили бы или Платон философствовал бы, а Кант критиковал бы разум, если бы они нашли удовлетворение и довольство в окружавшем их действительном мире и если бы им было в нем хорошо, и их желания исполнялись? Только после того, как у нас возникает в известной мере разлад с действительным миром и недовольство им, мы обращаемся за удовлетворением к миру мысли.
Иметь в себе самом столько содержания, чтобы не нуждаться в обществе, есть уже потому большое счастье, что почти все наши страдания истекают из общества, и спокойствие духа, составляющее после здоровья самый существенный элемент нашего счастья, в каждом обществе подвергается опасности, а потому и невозможно без известной меры одиночества.
Будущее скрыто от нас — не в настоящем, а в будущем. Время — это посредник между возможным и действительным.
Для каждого человека ближний — зеркало, из которого смотрят на него его собственные пороки; но человек поступает при этом как собака, которая лает на зеркало в том предположении, что видит там не себя, а другую собаку.
Из личных средств непосредственнее всего способствует нашему счастью веселый нрав.
Каждый человек может вполне быть самим собою только пока он одинок.
Для того, чтобы добровольно и свободно признавать и ценить чужие достоинства, надо иметь собственное.
Здоровье до того перевешивает все остальные блага жизни, что поистине здоровый нищий счастливее больного короля.
Справедливость — скорее мужская добродетель, человеколюбие — женская.
Если шутка прячется за серьёзное — это ирония; если серьёзное за шутку — юмор.
Есть одна только врожденная ошибка – это убеждение, будто мы рождены для счастья.
Природный ум может заменить любое образование, но никакое образование не может заменить природного ума.
Одиночество есть жребий всех выдающихся умов.
Быть очень несчастным совсем легко, а очень счастливым не только трудно, но и совершенно невозможно.
Eсли хoчешь пoдчинить себе все, пoдчини себя рaзуму.
Большинство людей вместо того, чтобы стремиться к добру, жаждет счастья, блеска и долговечности; они подобны тем глупым актёрам, которые желают всегда играть большие, блестящие и благородные роли, не понимая, что важно не то, что и сколько играть, а как играть.
Всякое ограничение осчастливливает.
Чем более человек имеет в себе, тем менее для него могут значить другие.
Всё о чём повествует история, в сущности лишь тяжкий, затянувшийся и запутанный кошмар человечества.
Всякая ограниченность, даже духовная, способствует нашему счастью. Ибо чем меньше возбуждений для воли, тем меньше страданий.
Оскорбление — это клевета в сокращенном виде.
То, что людьми принято называть судьбою, является, в сущности, лишь совокупностью учиненных ими глупостей.
В старости человек лучше умеет предотвращать несчастья, а в молодости – легче переносить их.
Вера и знание — это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая.
Мы теряем три четверти себя, чтобы быть похожим на других людей.
Если хочешь оценить состояние человека относительно его благополучия, следует спрашивать не о том, что его радует, а о том, что его печалит, ибо чем ничтожнее это последнее само по себе, тем человек счастливее: благополучие в том и состоит, чтобы быть чувствительным к мелочам, которых в несчастии мы вовсе не замечаем.
Одержимый желаниями и стремлениями человек обречен на страдания…
Одержимый желаниями и стремлениями человек обречен на страдания…
Малейшие случайности способны нас сделать совершенно несчастными, вполне же счастливыми – ничто на свете. Как бы то ни было, а счастливейший миг счастливого – это минута его усыпления, а несчастнейший миг несчастного – это его пробуждение.
Мы теряем три четверти себя, чтобы быть похожим на других людей.
Не будь на свете книг, я давно пришел бы в отчаяние.
Несчастье умственных заслуг заключается в том, что им приходится дожидаться, чтобы хорошее похвалили те, которые сами производят одно дурное, и вообще в том, что им приходится принимать свои венки из рук людей, у большинства которых столь способностей к правильному суждению и оценки, сколько у кастрата к оплодотворению.
Если шутка прячется за серьёзное — это ирония; если серьёзное за шутку — юмор.
Мир — это госпиталь неизлечимых больных.
Самое действительное утешение в каждом несчастье и во всяком страдании заключается в созерцании людей, которые еще несчастнее, чем мы.
Никого так ловко не обманываем мы и не обходим лестью, как самих себя.
Вежливость — это молчаливое соглашение игнорировать и не подчёркивать друг в друге моральную и умственную нищету.
То, что людьми принято называть судьбою, является, в сущности, лишь совокупностью учиненных ими глупостей.
Цитатами следует пользоваться только тогда, когда действительно не обойтись без чужого авторитета.
Каждый усматривает в другом лишь то, что содержится в нем самом, ибо он может постичь его и понимать его лишь в меру своего собственного интеллекта.
Сострадание к животным так тесно связано с добротою характера, что можно с уверенностью утверждать, что не может быть добрым тот, кто жесток с животными.
Ежели не желаете нажить себе врагов, то старайтесь не выказывать над людьми своего превосходства.
Если подозреваешь кого-либо во лжи – притворись, что веришь ему, тогда он лжет грубее и попадается. Если же в его словах проскользнула истина, которую он хотел бы скрыть, – притворись не верящим; он выскажет и остальную часть истины.
Первая заповедь женской чести заключается в том, чтобы не вступать во внебрачное сожительство с мужчинами, дабы каждый мужчина вынуждался к браку, как к капитуляции.
Каждый усматривает в другом лишь то, что содержится в нем самом, ибо он может постичь его и понимать его лишь в меру своего собственного интеллекта.
Богатство подобно солёной воде: чем больше её пьешь, тем сильнее жажда.
Единственный мужчина, который не может жить без женщин, – это гинеколог.
Каждый принимает конец своего кругозора за конец света.
Обыкновенные люди хлопочут только о том, чтобы скоротать время; а кто имеет какой-нибудь талант – чтобы воспользоваться временем.
Общительность людей основана не на любви к обществу, а на страхе перед одиночеством.
Поистине, каждое дитя — в определенной мере гений, и каждый гений — в определенной мере дитя.
Средний человек озабочен тем, как бы ему убить время, человек же талантливый стремится время использовать.
Кто придает большое значение мнению людей, делает им слишком много чести.
Люди в тысячу раз больше хлопочут о наживании себе богатства, нежели об образовании своего ума и сердца, хотя для нашего счастья то, что есть в человеке, несомненно, важнее того, что есть у человека.
Час ребенка длиннее, чем день старика.
Все негодяи, к сожалению, общительны.
В одиночестве каждый видит в себе то, что он есть на самом деле.
Утро – юность дня: всё веселее, свежее, легче; мы чувствуем себя крепче, бодрее, свободнее располагаем нашими способностями… Вечер, наоборот, – старость дня.
Здоровье до того перевешивает все остальные блага жизни, что поистине здоровый нищий счастливее больного короля.
Как лекарство не достигает своей цели, если доза слишком велика, так и порицание и критика — когда они переходят меру справедливости.
Вера в бога и знания – всё равно что две чаши весов: когда одна поднимается, другая опускается.
Газеты — секундные стрелки истории.
Нет, истина — не продажная женщина, кидающаяся на шею тем, кто ее не хочет; напротив, она — столь недоступная красавица, что даже тот, кто жертвует ей всем, еще не может быть уверен в её благосклонности.
Вера и знание – это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая.
Прощать и забывать — значит бросать за окно сделанные драгоценные опыты.
Подавляющее большинство людей… не способно самостоятельно думать, а только веровать, и… не способно подчиняться разуму, а только власти.
Справедливость – скорее мужская добродетель, человеколюбие – женская.
Счастье — это чувство свободы от боли.
Чем более человек имеет в себе, тем менее для него могут значить другие.
Сострадание есть вполне единственная и действительная основа всякой свободной справедливости и всякого истинного человеколюбия, и лишь потому, что деяние истекает из него, имеет оно нравственную ценность.
Проповедовать мораль легко, обосновать её трудно.
Жизнь и сновидения — страницы одной и той же книги.
Сострадание есть настоящий источник истинной справедливости и человеколюбия.
Сострадание — основа всей морали.
Жениться — это значит наполовину уменьшить свои права и вдвое увеличить обязанности.
Сострадание – основа всей морали.
Как лекарство не достигает своей цели, если доза слишком велика, так и порицание и критика — когда они переходят меру справедливости.
Tолько тот писатель приносит нам пользу, который понимает вещи яснее и проницательнее, чем мы сами, который ускоряет нашу мысль, а не задерживает её.
Чтобы не возбуждать в себе ненависти и подозрения к человеку, следует вдаваться не в разыскание его так называемого «достоинства», а, напротив, смотреть на него единственно с точки зрения сострадания.
Всегда сохраняется возможность, что на справедливый и добрый поступок оказал влияние какой-нибудь эгоистический мотив.
Природный ум может заменить любое образование, но никакое образование не может заменить природного ума.
Честь – мнение других о наших достоинствах и наш страх перед этим мнением.
Единственный мужчина, который не может жить без женщин, — это гинеколог.
Лицо человека высказывает больше и более интересные вещи, нежели его уста: уста высказывают только мысль человека, лицо — мысль природы.
Честь – это внешняя совесть, а совесть – это внутренняя честь.
Между гением и безумным то сходство, что оба живут совершенно в другом мире, чем все остальные люди.
Красота — это открытое рекомендательное письмо, заранее завоёвывающее сердце.
Рыцарская честь – порождение высокомерия и глупости.
Истинный характер человека сказывается именно в мелочах, когда он перестает следить за собой.
Кто сказал вам, что существуют законы, которым должно подчиняться наше поведение?
Объективно честь есть мнение других о нашей ценности, а субъективно – наша боязнь перед этим мнением.
То, что есть в человеке, несомненно важнее того, что есть у человека.
Люди уподобляются детям в том отношении, что, если им спускать, они становятся непослушными.
Люди, одаренные великими и блестящими качествами, не особенно стесняются сознаться в своих недостатках и слабостях или обнаруживать их перед другими. Они смотрят на них как на нечто, за что они заплатили, и даже думают, что скорее они делают честь этим слабостям, чем слабости им – бесчестие.
Мы редко думаем о том, что имеем, но всегда беспокоимся о том, чего у нас нет.
Здоровье до того перевешивает все остальные блага жизни, что поистине здоровый нищий счастливее больного короля.
Богатство подобно морской воде, чем больше ее пьешь, тем сильнее жажда.
Человек — единственное животное, которое причиняет другим боль, не имея при этом никакой другой цели.
Вера и знание — это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая.
Слава наступает тем позднее, чем дольше ей суждено длиться, как и вообще всё превосходное созревает медленно.
Каждая нация насмехается над другой, и все они в одинаковой мере правы.
… когда человек отнес все страдания и муки в ад, для неба не осталось ничего, кроме скуки.

То, что есть в человеке, несомненно важнее того, что есть у человека.
Подавляющее большинство людей… не способно самостоятельно думать, а только веровать, и… не способно подчиняться разуму, а только власти.
… исключительно через то, что мы делаем, узнаем мы, что мы такое.
Человек банальный, поверхностный, сумбурная голова, простой пустослов выскажет действительно прочувствованное одобрение только чему-нибудь банальному, поверхностному, сумбурному и простому словоизвержению.
Даже Иисус Христос однажды умышленно сказал неправду.
Если я скрою свою тайну, она – моя пленница; если я её выпущу, я – её пленник.
Человек в силах видеть в другом лишь столько, сколько есть в нем самом, ибо он может обнять и понять другого только по мерилу своих собственных духовных способностей.
Жениться- это значит наполовину уменьшить свои права и вдвое увеличить свои обязанности.
При каждом новом знакомстве, в большинстве случаев, первой нашей мыслью бывает, не может ли данный человек быть нам в чём-нибудь полезен; и если он этого не может, то для большинства, как только они в этом убедятся, и сам он будет ничто.
Человек в сущности есть дикое ужасное животное. Мы знаем его только в укрощенном и прирученном состоянии, которое называется цивилизацией: поэтому нас ужасают случайные взрывы его натуры. Но когда и где спадают замки и цепи законного порядка и водворяется анархия, там обнаруживается, что он такое.
Ежели не желаете нажить себе врагов, то старайтесь не выказывать над людьми своего превосходства.
Человек, богато одаренный духом, и в совершенном уединении имеет превосходное занятие и развлечение с собственными мыслями и фантазиями; тогда как тупицу не в силах избавить от томительной скуки ни постоянная перемена общества, ни зрелища, ни поездки, ни прочие увеселения.
Истинный характер человека сказывается именно в мелочах, когда он перестает следить за собой.
Каждого человека можно выслушать, но не с каждым стоит разговаривать.
Единственный мужчина, который не может жить без женщин, — это гинеколог.
Человек есть единственное животное, которое причиняет страдания другим без всякой дальнейшей цели, кроме этой.
Общительность принадлежит к опасным, даже пагубным наклонностям, так как она приводит нас в соприкосновение с существами, большинство которых нравственно — скверно, а умственно – тупо и извращенно.
Сострадание — основа всей морали.
Человек обнаруживает свой характер именно в мелочах и пустяках, при которых он не сдерживается.
Человеческий ум — более страшное оружие, чем когти льва.
Истина проходит через три стадии: сначала её высмеивают, потом ей яростно сопротивляются, и, наконец, принимают как очевидное.
Человек при виде чужого достатка и наслаждения горше и больнее чувствует свою нужду и недостаточность – это естественно и неизбежно, лишь бы при этом не возникало ненависти к более счастливому: но в этом-то, собственно, и состоит зависть.
Только кажется, будто людей влечет какая-то сила, Находящаяся впереди них, в действительности их подталкивает нечто сзади.
Оскорбление — это клевета в сокращенном виде.
Человеку даже необходимо, как кораблю балласт, чтобы он устойчиво и прямо шел, во всякое время известное количество заботы, горя и нужды.
Есть одна только врожденная ошибка — это убеждение, будто мы рождены для счастья.
Гениальный человек не есть только моральное существо, каким бывают обыкновенные люди; напротив он носитель интеллекта многих веков и целого мира. Он поэтому живет больше ради других, чем ради себя.
Чтоб глубоко и ясно схватить физиономию человека, следует наблюдать его тогда, когда он сидит одиноко, вполне предоставленный самому себе.
Уединение избавляет нас от необходимости жить постоянно на глазах у других и, следовательно, считаться с их мнениями.
Иметь в себе самом столько содержания, чтобы не нуждаться в обществе, есть уже потому большое счастье, что почти все наши страдания истекают из общества, и спокойствие духа, составляющее после здоровья самый существенный элемент нашего счастья, в каждом обществе подвергаются опасности, а потому и невозможно без известной меры одиночества.
Чтобы жить среди мужчин и женщин, мы должны позволить каждому человеку быть самим собой. Если мы абсолютно осудим какого-либо человека, то ему не останется ничего другого, кроме как относиться к нам как к смертельным врагам: ведь мы готовы предоставить ему право существовать лишь при условии, что он перестанет быть самим собой.
Тот, кто отрицает разум у высших животных, должен сам иметь его немного.
Kонечно же человек всегда делает то, что он хочет, но вот только то, что он хочет, всегда находится вне его власти.
Ставить цель своим желаниям, держать в поводу свои страсти, укрощать гнев, постоянно памятуя, что для отдельного человека достижима только бесконечно малая частица всего желательного, а множество зол и бедствий должны постигнуть каждого, – вот правило, без соблюдения которого ни богатство, ни власть не помешают нам чувствовать себя злополучными и жалкими.
Сострадание к животным так тесно связано с добротой характера, что можно с уверенностью утверждать: кто жесток с животными, тот не может быть добрым человеком.
Уединение избавляет нас от необходимости жить постоянно на глазах у других и, следовательно, считаться с их мнениями.
Обыватель – это человек, постоянно и с большой серьезностью занятый реальностью, которая в самом деле нереальна.
Вежливость — открыто признанная фальшивая монета.
Цитатами следует пользоваться только тогда, когда действительно не обойтись без чужого авторитета.
Мы должны быть снисходительны ко всякой человеческой глупости, промаху, пороку, принимая в соображение, что это есть именно наши собственные глупости, промахи и пороки, ибо эти недостатки человечества, к которому принадлежим и мы, а следовательно, и сами разделяем все его недостатки.
Богатство, как соль: чем больше есть, тем сильнее жажда.
Постучитесь в гробы и спросите у мертвецов, не хотят ли они воскреснуть, и они отрицательно покачают головами.
Монархический образ правления – самый естественный для человека.
Гордость есть исходящее изнутри, стало быть, прямое высокопочитание самого себя; напротив, тщеславие есть стремление достигнуть такого высокопочитания извне…
Мир во всех отношениях, безусловно, плох: эстетически он похож на карикатуру, интеллектуально — на сумасшедший дом, в нравственном отношении — на мошеннический притон, а в целом — на тюрьму.
Истинный характер человека сказывается именно в мелочах, когда он перестает следить за собою.
Не говори своему другу того, что не должен знать твой враг.
К какому выводу в конце концов пришли Вольтер, Юм и Кант? — К тому, что мир есть госпиталь для неизлечимых.
Индивидуальность каждого человека есть именно то отрицательное, от чего он посредством собственного существования должен быть устранен и исправлен.
Любовь — большая помеха в жизни.
Наше спасение — в умении сострадать.
Воздерживайтесь даже от добродушного замечания в разговоре с целью поправить говорящего, ибо обидеть человека легко, исправить трудно, если не совсем невозможно.
Врач видит человека во всей его слабости, юрист — всей его подлости, теолог — во всей его глупости.
Нет лучшего утешения в старости, чем сознание того, что удалось всю силу молодости воплотить в творения, которые не стареют.
В каждом, даже самом благородном и высоком человеке есть в задатке совершенно низкие и подлые черты человеческой, даже зверской натуры.
Любовь — большая помеха в жизни.
Всякий раз, как умирает человек, погибает некий мир, который он носит в своей голове; чем интеллигентней голова, тем этот мир отчётливее, яснее, значительнее, обширнее, тем ужаснее его гибель.
Люди подобны часовым механизмам, которые заводятся и идут, не зная зачем.
Кто не любит одиночества — тот не любит свободы.
.. за то, что один испытал наслаждение, другой должен жить, страдать и умереть.
Люди похожи на детей в том отношении, что становятся неучтивыми, когда их прощаешь: поэтому ни с кем не следует быть слишком снисходительным и мягким.
Люди в тысячу раз больше хлопочут о приобретении богатства, чем об образовании ума и души, хотя то, что есть в человеке, для нашего счастья несомненно важнее того, что есть у человека.
Судьба тасует карты, а мы играем.
Вежливость – для человека то же, что для воска тепло.
Здоровье до того перевешивает все остальные блага жизни, что поистине здоровый нищий счастливее больного короля.
Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь.
Вежливость есть безмолвное взаимное соглашение – обоюдно друг в друге игнорировать и не выставлять нравственно и умственно жалких мизерных свойств человеческих, вследствие чего этим последним несколько труднее обнаруживаться.
Человек всегда делает лишь то, что хочет, и делает это все-таки по необходимости.
Вежливость — это фиговый лист эгоизма.
Вежливость, как игорная фишка, есть открыто признанная фальшивая монета. Скупость на нее доказывает скудоумие, щедрость, напротив – ум. Кто же доводит вежливость до пожертвования реальными интересами, похож на человека, раздающего вместо фишек настоящие купюры.
Тщеславие делает человека болтливым.
Нет лучшего средства для освежения ума, как чтение древних классиков; стоит взять какого-нибудь из них в руки, хотя на полчаса, — сейчас же чувствуешь себя освеженным, облегченным и очищенным, поднятым и укрепленным, — как будто бы освежился купаньем в чистом источнике.
Вежливость – мудрость, стало быть, невежливость – глупость. Пренебрегать ею, создавать себе врагов – озорство, всё равно что поджог дома.
Богатство подобно морской воде: чем больше ее пьешь, тем сильнее жажда.
Наиболее сильный импульс философскому размышлению и метафизическому постижению вселенной придает нам сознание предстоящей смерти и видение страданий и несчастий жизни. Если бы наша жизнь не имела конца и не была исполнена страданий, то, быть может, никому бы и в голову не пришло спросить, по какой причине существует мир и почему он именно таков, каков он есть…
Вежливость – открыто признанная фальшивая монета.
Каждое общество прежде всего требует взаимного приспособления и принижения, а потому, чем оно больше, тем пошлее. Каждый человек может быть вполне самим собою только пока он одинок. Стало быть, кто не любит одиночества — не любит также и свободы, ибо человек бывает свободен лишь тогда, когда он один. Принуждение есть нераздельный спутник каждого общества; каждое общество требует жертв, которые оказываются тем тяжелее, чем значительнее собственная личность.
Проповедовать мораль легко, обосновать её трудно.
Вежливость – это фиговый листок эгоизма.
Гордость есть внутреннее убеждение человека в своей высокой ценности, тогда как тщеславие есть желание вызвать это убеждение в других с тайной надеждой усвоить его впоследствии самому.
Истинная терпимость может создаться только при равнодушии к мнениям других.
Eсли хoчешь пoдчинить себе все, пoдчини себя рaзуму.
В мире, за редкими исключениями, только и есть выбор между одиночеством или пошлостью.
Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь.
С точки зрения молодости жизнь есть бесконечное будущее, с точки зрения старости — очень короткое прошлое.
В одиночестве каждый видит в себе то, что он есть на самом деле.
Со смертью каждого человека исчезает и некий мир, который он носил в голове своей. Чем интеллигентнее была голова, тем отчетливее, яснее, значительнее был и мир, и тем ужаснее исчезновение его.
Никого так ловко не обманываем мы и не обходим лестью, как самих себя.
Вполне доволен самим собою человек может быть только тогда, когда он один. Поэтому не любить уединения значит не любить свободы, так как свободным человек бывает, только когда он один.
Каждая нация насмехается над другой, и все они в одинаковой мере правы.
Всякий замкнут в своём сознании, как в своей коже, и только в нем живет непосредственно.
Кто не любит одиночества – тот не любит свободы.
То, что есть в человеке, бессомненно, важнее того, что есть у человека.
Не подлежит сомнению, что упрёк оскорбителен лишь постольку, поскольку он справедлив: малейший попавший в цель намек оскорбляет гораздо сильнее, чем самое тяжкое обвинение, раз оно не имеет оснований.
Одиночество есть жребий всех выдающихся умов.
Если шутка прячется за серьезное — это ирония; если серьезное за шутку — юмор.
Никто не может сбросить с себя свою индивидуальность.
В самой полной гармонии можно находиться только с самим собою, не с другом, не с возлюбленною, ибо различие индивидуальности и настроения всякий раз производит некоторый, хотя бы незначительный диссонанс.
Жизнь и сновидения — страницы одной и той же книги.
Не удивление, а недоумение и печаль суть начало философии.
Первое средство для привлечения дельных мыслей – это не думать ни о чем пустячном и пошлом. Расчистите и место для дельных мыслей – они придут сами.
В одиночестве каждый видит в себе то, что он есть на самом деле.
Tалант похож на стрелка, попадающего в цель, недостижимую для других, а гений — на стрелка, попадающего в цель, попросту невидимую для других.
Не следует относиться пренебрежительно к новому, может быть, истинному изречению или мысли только потому, что они попались в плохой книге или услышаны из уст глупца: первая их выкрала, второй подхватил на лету, – что та и другой, конечно, скрывают.
Человек избегает, выносит или любит одиночество сообразно с тем, какова ценность его «Я».
Человеку, стоящему высоко в умственном отношении, одиночество доставляет двоякую выгоду: во-первых, быть с самим собою и, во-вторых, не быть с другими. Эту последнюю выгоду оценишь высоко, когда сообразишь, сколько принуждения, тягости и даже опасности влечет за собою каждое знакомство.
Лицо человека высказывает больше и более интересные вещи, нежели его уста: уста высказывают только мысль человека, лицо – мысль природы.
Каждый человек может вполне быть самим собою только пока он одинок.
Tолько тот, кто сам одарен, пожелает себе общества даровитого.
Карточная игра – явное обнаружение умственного банкротства. Не будучи в состоянии обмениваться мыслями, люди перебрасываются картами.
Одиночество есть жребий всех выдающихся умов.
Самоубийца именно потому и перестает жить, что не может перестать хотеть.[/su_note]
Государство – не что иное, как намордник для усмирения плотоядного животного, называющегося человеком, для придания ему отчасти травоядного характера.
Девять десятых нашего счастья зависит от здоровья.
Если подозрваешь кого-либо во лжи — притворись, что веришь ему; тогда он лжет грубее и попадается.
Государство – это всего лишь средство, с помощью коего вооруженный разумом эгоизм старается избежать своих же собственных, на него же обращенных дурных последствий, причем каждый споспешествует благополучию всех, потому что видит в нем залог своего собственного благоденствия.
Сигара может послужить хорошим суррогатом мысли.
Как тяжесть собственного тела носишь, не замечая его веса и чувствуя каждую постороннюю тяжесть, так не замечаешь и собственных пороков и недостатков, а видишь только чужие.
Война – самое нелепое изобретение человечества, на которое уходит большая часть средств и сил. И всё же мы воюем.
То, что людьми принято называть судьбою, является, в сущности, лишь совокупностью учиненных ими глупостей.
Я не хотел бы быть Богом, который сотворил этот мир, потому, что страдания этого мира разбили бы моё сердце.
Возвышенность духа ведет к необщительности.
Карточная игра — явное обнаружение умственного банкротства. Не будучи в состоянии обмениваться мыслями, люди перебрасываются картами.
Честь — это, объективно, мнение других о нашем достоинстве, а субъективно — наш страх, перед этим мнением.
Каждый постольку общителен, поскольку он беден духом и вообще пошл.
Обыкновенные люди хлопочут только о том, чтобы скоротать время; а кто имеет какой-нибудь талант, — чтобы воспользоваться временем.
Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.
Произведения человеческого духа встречаются обыкновенно неблагосклонно и остаются до тех пор в немилости, пока не появятся умы высшего рода, которые найдут в них слово по душе и доставят им почет, остающийся за ними и впредь в силу такого авторитета.
Нет лучшего утешения в старости, чем сознание того, что удалось всю силу молодости воплотить в творения, которые не стареют.
Газеты — секундные стрелки истории.
Подобно тому, как наше тело покрыто одеждой, так наш дух облечен в ложь. Наши слова, поступки, всё наше существо проникнуто ложью, и лишь сквозь эту оболочку можно иногда отгадать наш истинный образ мыслей, как одежда позволяет иной раз уловить формы тела.
Так как воля не подчинена времени, то угрызения совести не проходят со временем, как проходят другие страдания. Злодейство угнетает совесть даже по прошествии многих лет так же мучительно, как непосредственно после совершения его.
Ученые — это те, которые начитались книг; но мыслители, гении, просветители мира и двигатели человечества — это те, которые читали непосредственно в книге вселенной.
Истинная дружба — одна из тех вещей, о которых, как о гигантских морских змеях, неизвестно, являются ли они вымышленными или где-то существуют.
Если подозреваешь кого-либо во лжи, притворись, что веришь ему; тогда он лжет грубее и попадается. Если же в его словах проскользнула истина, которую он хотел бы скрыть, – притворись неверящим: он выскажет и остальную часть истины.
Карточная игра — явное обнаружение умственного банкротства. Не будучи в состоянии обмениваться мыслями, люди перебрасываются картами.
Большие страдания совсем подавляют меньшие и, наоборот, при отсутствии больших страданий уже самые ничтожные неприятности мучают и расстраивают нас.
Если вам досадно, что кто-нибудь лжет, притворитесь, что вы верите: он станет смелее, заврется сильнее и изобличит себя.
Когда я слушаю музыку, мне часто представляется, что жизнь всех людей и моя собственная суть сновидения некоего вечного духа и что смерть есть пробуждение
Человек в своей свирепости и беспощадности не уступит ни одному тигру и ни одной гиене. Вполне вероятно, что так оно и есть. Когда заглядываешь в историю и видишь, на что способен человек, теряешь всякую веру в него… Дело может зайти так далеко, что иному, быть может, особенно в минуты ипохондрического настроения, мир покажется с эстетической стороны музеем карикатур, с интеллектуальной — желтым домом, а с моральной — мошенническим притоном.
Быть бесполезным – это характерная черта произведений гения: это его грамота на благородство.
Королей и слуг называют лишь по имени, а не по фамилии. Это две крайние ступени общественной лестницы.
Собираясь в житейский путь, полезно захватить с собой огромный запас осторожности и снисходительности; первая предохранит от вреда и потерь, вторая — от споров и ссор.
В каждом обществе, коль скоро оно многолюдно, преобладает пошлость. Что отваживает великие умы от общества, так это равенство прав, а стало быть, и претензий при неравенстве способностей.
Отдельный человек слаб, как покинутый Робинзон: лишь в сообществе с другими он может сделать многое.
Всё, что совершается в зависимости от ожидаемой награды или кары, будет эгоистическим деянием и, как таковое, лишено чисто моральной ценности.
Религии подобны светлячкам: для того чтобы светить, им нужна темнота.


Талант попадает в цели, в которые обычные люди попасть не могут, а гений попадает в цели, которые обычные люди не видят.
Мысли выдающихся умов не переносят фильтрации через ординарную голову.
Скупость есть порок старости, как расточительность – юности.
Оптимизм представляется мне не только нелепым, но и поистине бессовестным воззрением, горькой насмешкой над невыразимыми страданиями человечества.
В практической жизни от гения проку не больше, чем от телескопа в театре.
Я сильно опасаюсь, что дурные последствия свободы печати значительно перевешивают пользу от нее, особенно там, где каждое злоупотребление можно преследовать законным порядком. Во всяком случае, давая свободу печати, следовало бы запретить всякую анонимность.
Самая дешевая гордость – это гордость национальная.
Чрезмерное чтение не только бесполезно, так как читатель в процессе чтения заимствует чужие мысли и хуже их усваивает, чем если бы додумался до них сам, но и вредно для разума, поскольку ослабляет его и приучает черпать идеи из внешних источников, а не из собственной головы.
Свободное – значит ни в каком отношении не подлежащее необходимости, то есть не зависимое ни от какого основания.
Никто не жил в прошлом, никому не придется жить в будущем; настоящее и есть форма жизни.

Смерть — вдохновляющая муза философии: без нее философия вряд ли бы даже существовала.
Самое существенное для благоденствия есть здоровье, а затем средства для нашего существования, то есть свободное от забот существование.
Моя философия не дала мне совершенно никаких доходов, но зато избавила меня от очень многих трат.
Первая заповедь женской чести заключается в том, чтобы не вступать во внебрачное сожительство с мужчинами, дабы каждый мужчина вынуждался к браку, как к капитуляции.
Только потеряв что-либо, мы осознаем ценность утраченного.
Не удивление, а недоумение и печаль суть начало философии.
Даже Иисус Христос однажды умышленно сказал неправду.
Многие люди слишком много живут настоящим: это – люди ветреные; другие живут слишком много будущим: это – люди боязливые и беспокойные. Редко кто сохраняет в этом случае должную меру.
Философия, собственно говоря, есть стремление познавать в представлении то, что не принадлежит представлению и что тем не менее в нас самих сокрыто, потому что иначе мы были бы только представлением.
Обожание не выносит близкого расстояния, так как при личном общении с обожаемым объектом обожание тает, как масло на солнце.
Низменные люди испытывают огромное удовольствие, когда находят недостатки и безрассудные поступки у великих людей.
Никого так ловко не обманываем мы и не обходим лестью, как самих себя.
Перед картиной каждый должен стоять так же, как перед королем, выжидая, скажет ли она она ему что-нибудь и что именно скажет, и как с королем, так и с картиной он не смеет заговаривать первым, иначе он услышит только самого себя.
Тот, кто придает большую ценность людскому мнению, оказывает людям слишком много чести.
Объективно честь есть мнение других о нашем достоинстве, а субъективно — наш страх перед этим мнением.
У людей вообще замечается слабость доверять скорее другим, ссылающимся на сверхчеловеческие источники, чем собственным головам.
Тщеславие делает человека болтливым.
Объективно — честь есть мнение других о нашей ценности, а субъективно — наша боязнь перед этим мнением.
Есть одна только врожденная ошибка — это убеждение, будто мы рождены для счастья.
В нашем доверии к другим весьма часто главную роль играют косность, себялюбие и тщеславие. Косность – когда мы, чтобы не действовать самим, охотнее доверяемся другому. Себялюбие – когда мы поверяем что-нибудь другому, соблазнившись потребностью говорить о своих делах и обстоятельствах. Тщеславие – когда доверие может оказаться нам на пользу.
Первая заповедь женской чести заключается в том, чтобы не вступать во внебрачное сожительство с мужчинами, дабы каждый мужчина вынуждался к браку, как к капитуляции.
Все исчезает в потоке времени. Минуты, эти атомы мелочной жизни, разъедают, как черви, все мудрое и великое. Чудище будней клонит долу все, что стремится ввысь. Значительного в жизни нет, ибо прах ничего не значит. Что стоят вечные страсти перед лицом тщеты?
У людей вообще замечается слабость доверять скорее другим, ссылающимся на сверхчеловеческие источники, чем собственным головам.
Храбрость не есть добродетель, хотя и бывает иногда ее слугою или орудием; но она точно так же готова служить и величайшей низости, следовательно, она есть свойство темперамента.
Каждому из нас доступно следующее утешение: смерть так же естественна, как и жизнь, а там, что будет, — это мы увидим.
Дружба основывается на преследовании обоюдного блага, на общности интересов. Но пусть только интересы сделаются противоположными, и прелестная дружба расторгается; ступайте искать ее в облаках.
В минуту смерти эгоизм претерпевает полное крушение. Отсюда страх смерти. Смерть поэтому есть некое поучение эгоизму, произносимое природой вещей.
Гордость есть внутреннее убеждение человека в своей высокой ценности, тогда как тщеславие есть желание вызвать это убеждение в других.
Говорят, что трудно найти друга в нужде. Наоборот, чуть заведешь с кем дружбу, смотришь – друг уже в нужде и норовит призанять деньжонок.
Каждому из нас доступно следующее утешение: смерть так же естественна, как и жизнь, а там, что будет, — это мы увидим.
Если ближайшая и непосредственная цель нашей жизни не есть страдание, то наше существование представляет самое бестолковое и нецелесообразное явление.
Истинная дружба – одна из тех вещей, о которых, как о гигантских морских змеях, неизвестно, являются ли они вымышленными или где-то существуют.
Мудрец в продолжение всей жизни познает то, что другие познают лишь при смерти, т. е. он знает, что вся жизнь есть смерть.
Человек существует, когда выбирает себя.
Не говори своему другу того, что не должен знать твой враг.
“Через грех смерть вошла в мир”, — говорит христианское учение. Но смерть есть лишь преувеличенное, резкое, кричащее, тяжеловесное выражение того, что есть сам мир. Следовательно, вернее будет сказать: мир есть сплошной грех.
Лучше свести свои желания и потребности к минимуму, чем достигуть максимального их удовлетворения, причем последнее к тому же и невозможно, так как по мере удовлетворения потребности и желания неограниченно возрастают.
Примириться с человеком и возобновить прерванную дружбу – слабость, в которой придется раскаяться, когда он при первом же случае как раз сделает то же самое, что было причиною разрыва, и еще с большей наглостью, в безмолвном сознании своей для нас необходимости.
Когда я слушаю музыку, мне часто представляется, что жизнь всех людей и моя собственная суть сновидения некоего вечного духа и что смерть есть пробуждение.
Все негодяи, к сожалению, общительны.
Если не желаете нажить себе врагов, то старайтесь не выказывать над людьми своего превосходства.
Эгоизм, вооруженный разумом, старается избегнуть своих же собственных дурных последствий, направляющихся против него самого.
Каждый ребенок в какой-то мере гений, и каждый гений в какой-то мере ребенок.
Человек избегает, выносит или любит одиночество сообразно с тем, какова ценность его «Я».
Если возможно, ни к кому не испытывайте чувство враждебности.
В практической жизни от гения проку не больше, чем от телескопа в театре.
Для меня легче, если черви будут есть моё тело, чем если профессора станут грызть мою философию.
Враг видит человека во всей его слабости, юрист – во всей его подлости, теолог – во всей его глупости.
Ученые — это те, которые начитались книг; но мыслители, гении, просветители мира и двигатели человечества — это те, которые читали непосредственно в книге вселенной.
В этом и заключается сила истины: её победа трудна и мучительна, но зато, раз одержанная, она уже не может быть отторгнута.
Каждая нация насмехается над другой, и все они в одинаковой мере правы.
Между гением и безумным то сходство, что оба живут совершенно в другом мире, чем все остальные люди.
Напоминаю, что слушать философов и читать их надо для достижения счастливой жизни.
В национальном характере мало хороших черт: ведь субъектом его является толпа.
Подобно тому как даже прекраснейшее тело не свободно от грязи и затхлых испарений, так даже и благороднейший характер не свободен от дурных качеств, и иногда величайший гений не чужд ограниченности.
В истории отсутствует основной признак науки, субординации познанных фактов… Oна представляет собой знание, а не науку.
Каждая разлука дает предвкушение смерти и каждое свидание – предвкушение воскрешения. Оттого-то даже люди, бывшие равнодушными друг к другу, радуются, если через двадцать-тридцать лет снова сойдутся вместе.
Гениальный человек не есть только моральное существо, каким бывают обыкновенные люди; напротив, он носитель интеллекта многих веков и целого мира. Он поэтому живет больше ради других, чем ради себя.
Глупец гоняется за наслаждениями и находит разочарование; мудрец же только избегает горя.
Какой прок от просветителей, реформаторов, гуманистов? Чего добивались на самом деле Вольтер, Юм, Кант? Все их старания – тщетные и бесплодные усилия, ибо мир – это госпиталь неизлечимых.
Какой прок от просветителей, реформаторов, гуманистов? Чего добивались на самом деле Вольтер, Юм, Кант? Все их старания – тщетные и бесплодные усилия, ибо мир – это госпиталь неизлечимых.
Многие живут преимущественно настоящим, это — люди легкомысленные; другие — будущим, это — люди боязливые и беспокойные. Редко кто соблюдает должную меру.
Красота есть открытое рекомендательное письмо, заранее располагающее сердце в нашу пользу.
Следует воздерживаться в беседе от всяких критических, хотя бы и доброжелательных замечаний: обидеть человека легко, исправить же его трудно, если не невозможно.
Каждая нация насмехается над другой, и все они в одинаковой мере правы.
Всякого рода умственное превосходство – очень сильный обособляющий фактор: его берегут и ненавидят, а в качестве оправдания выдумывают у его обладателя всякого рода недостатки. Среди женщин почти то же самое бывает с красотой: очень красивые девушки не находят себе подруг, даже товарок.
Сострадание — основа всей морали.
Обнаружить свой гнев и ненависть на лице и в словах бесполезно, опасно, неблагоразумно, смешно, пошло. Проявлять гнев или ненависть можно не иначе, как на деле.
Лучше обнаруживать свой ум в молчании, нежели в разговорах.
Человеческий ум – более страшное оружие, чем когти льва.
Когда я слушаю музыку, мне часто представляется, что жизнь всех людей и моя собственная суть сновидения некоего вечного духа и что смерть есть пробуждение.
Мало обладать выдающимися качествами, надо еще уметь ими пользоваться.
В национальном характере мало хороших черт: ведь субъектом его является толпа.
Каждый имеет для другого лишь то значение, какое тот имеет для него.
Между истинными достоинствами великого ума или великого сердца и всеми другими преимуществами ранга, происхождения и богатства существует такое же отношение, как между действительными королями и театральными.
Иногда нам кажется, что мы тоскуем по какому-нибудь отдаленному месту, тогда как на самом деле мы тоскуем о том времени, которое мы там провели, будучи моложе и бодрее, чем теперь. Так обманывает нас время под маской пространства…
… время — это всецело последовательность и больше ничего, пространство — всецело положение и больше ничего, материя — всецело причинность и больше ничего…
Неразумие благоприятствует отчетливому проявлению лукавства, подлости и злости, тогда как ум умеет искуснее их прятать.
Тщеславие делает человека болтливым, а гордость — молчаливым.
Природный ум может заменить любое образование, но никакое образование не может заменить природного ума.
Самая дешёвая гордость — это гордость национальная. Она обнаруживает в заражённом ею субъекте недостаток индивидуальных качеств, которыми он мог бы гордиться, ведь иначе он не стал бы обращаться к тому, что разделяется кроме него ещё многими миллионами людей.
Богатство подобно морской воде: чем больше ее пьешь – тем сильнее жажда.
Тому, кто лишен разума, не поможет и весь разум мира.
Коренным недостатком женского характера является несправедливость. Она проистекает ближайшим образом от указанного выше недостатка в разумности и сообразительности, но к тому же поддерживается еще тем обстоятельством, что они как слабейшие существа одарены от природы не силою, а хитростью: отсюда их инстинктивное лукавство и непреодолимая наклонность ко лжи.
Борода, как полумаска, должна быть запрещена законом. Вдобавок, как половое отличие на лице, она непристойна; оттого то она и нравится женщинам.
Нравственная испорченность и умственная неспособность находятся в тесной зависимости, вырастая прямо из одного общего корня. Именно неразумие благоприятствует отчетливому проявлению лукавства, подлости и злости, тогда как ум умеет искуснее их прятать. И как часто, с другой стороны, извращенность и испорченность сердца мешают человеку видеть истины, которые вполне по плечу его рассудку.
Одному только человеку природа в виде возмещения даровала как привилегию возможность по произволу заканчивать своё существование ещё прежде, чем она сама поставит предел, так что он не вынужден жить, подобно животному, до тех пор, пока может, но живет лишь до тех пор, пока хочет.
Девять десятых нашего счастья зависит от здоровья.
Стиль – физиономия ума, менее обманчивая, настоящая физиономия. Подражать чужому стилю – всё равно что носить маску.
Напыщенность стиля походит на гримасничанье.
Равномерность течения времени во всех головах доказывает более, чем что-либо другое, что мы все погружены в один и тот же сон; более того, что все видящие этот сон являются единым существом.
Жениться – это значит наполовину уменьшить свои права и вдвое увеличить свои обязанности.
Чуть в какой-либо профессии намечается выдающийся талант, как тотчас же все посредственности этой профессии стараются замять дело и всякими средствами лишить его случая и возможности сделаться известным и заявить себя перед светом, как будто он замыслил покушение на их неспособность, банальность и бездарность.
Лучше обнаруживать свой ум в молчании, нежели в разговорах.
Жизнь есть ночь, проводимая в глубоком сне, часто переходящем в кошмар.
Чтобы пройти свой путь в мире, полезно взять с собой большой запас предусмотрительности и снисходительности: первая предохранит нас от убытков и потерь, вторая – от споров и ссор.
Мое отечество обширнее, чем Германия, и я призван служить человечеству не кулаком, а головою.
Жизнь наша, при взгляде на нее в самом начале, кажется бесконечной, а при оглядке на нее в конце – очень короткой.
Ставить кому-либо памятник при жизни – значит объявить, что нет надежды на то, что потомство его не забудет.
Индивидуум ничего не мог бы узнать о сущности мира, данного ему лишь как представление, если бы ему не было свойственно познавание, с помощью которого он узнает, что Вселенная, бесконечно малую часть коей он сам составляет, одинакова по качеству с этой малой частью, близко известной ему как его внутренний мир. Таким образом, его собственное я дает ему ключ к разгадке мира.
Здоровый нищий счастливее больного короля.
Проповедовать мораль легко, обосновать ее трудно.
Будем откровенны: как бы тесно ни связывали людей дружба, любовь и брак, вполне искренно человек желает добра лишь самому себе, да разве еще своим детям.
Любовь – помеха в жизни.
Оптимизм представляется мне не только нелепым, но и поистине бессовестным воззрением, горькой насмешкой над невыразимыми страданиями человека.
В смерти эгоизм подвергается, вследствие уничтожения собственной личности человека, полнейшему расстройству и раздроблению. Смерть поэтому представляет поучение, которое дается эгоизму ходом естества.
Обыкновенно бывает даже так, что чем позже слава наступает, тем дольше ей суждено длиться, как и вообще все превосходное созревает медленно.
Мир всё равно что ад, в котором люди, с одной стороны, мучимые души, а с другой – дьяволы.
Ибо что для огня дождь, то для гнева сострадание.
С точки зрения молодости жизнь есть бесконечно долгое будущее; с точки зрения старости – очень короткое прошлое.
Все негодяи, к сожалению, общительны.
Быть может, пропасть, лежащая между глупцом и гением, больше, чем между очень умным животным и очень ограниченным человеком.
Справедливость – скорее мужская добродетель, доброта – женская.
Всякое страдание есть не что иное, как неисполненное и пресеченное хотение.
Но жизнь коротка, а истина влияет далеко и живет долго: будем говорить истину.
То, что людьми принято называть судьбой, является, по существу, лишь суммой сотворенных ими глупостей.
Желание по природе своей – страдание; достижение скоро порождает пресыщение; под новым видом снова проявляется желание, потребность; если же нет – то является бессодержательность, пустота, скука, борьба с которой настолько же мучительна, как и с нуждой.
… ритм и рифма отчасти приковывают наше внимание, побуждая нас охотнее следить за повествуемым; отчасти же, благодаря им, в нас возникает слепое, предшествуещее всякому суждению согласие с повествуемым…
Любовь — это самое великое чувство, которое вообще творит чудеса, которое творит новых людей, создает величайшие человеческие ценности.
Досуг без духовных занятий – гибель для человека.
Масса и чернь потомства всегда останется такой же извращенной и тупой, как всегда была и всегда есть масса и чернь современности. Никакая дружба невозможна без взаимного уважения.
Жениться – это значит наполовину уменьшить свои права и вдвое увеличить свои обязанности.
Человек должен возвыситься над жизнью, он должен понять, что все события и происшествия, радости и страдания не затрагивают ее лучшей и интимной части.
— Вы пьете? — Умоляю вас! С таким графиком как не пить. — Понимаю вас. Хотя у меня нет такого графика. — Но я не воспринимаю слова Фада особенно серьезно. Вы же понимаете, что если бы я действительно по-черному бухал, я бы не работал с братьями и не собирал бы залы, а валялся бы где-нибудь за МКАДом. — То есть, вы не страшный запойный бухарик, а просто тихий бытовой алкоголик? — Ну, так и запишите. Добрый, милый алкоголик.
Самые высшие наслаждения, самые разнообразные и продолжительные – наслаждения духовные, как бы мы ни обольщали себя на этот счет в молодости; а эти наслаждения зависят главным образом от силы духа.
Именно вежливость — это условное и систематическое отрицание эгоизма в мелочах повседневного обихода, и она представляет собой, конечно, признанное лицемерие, однако она культивируется и восхваляется, так как то, что она скрывает, — эгоизм, настолько гадко, что его не хотят видеть, хотя знают, что оно тут, подобно тому, как желают, чтобы отвратительные предметы по крайней мере были прикрыты занавеской.
Если не «Битва Экстрасенсов», никто бы не знал, кто такие братья Сафроновы. Хотя нет, почему, знали бы. До «Битвы» у нас были и другие телевизионные проекты, и был повод говорить, что Сафроновых знают, узнают. «Битва Экстрасенсов», возможно, даже помешала где-то. Помню, мы поехали в первый тур. Занавес открывается, а в зале мы видим банки какие-то трехлитровые, крема, фотографии… То есть, приходил зритель, который не понимал, что на афише написано: «Иллюзионисты»; «Братья Сафроновы»; «Иллюзионное Шоу», еще что-то такое… Вот «Битва Экстрасенсов» – это мы понимаем. Пойдем водичку заряжать.
Одним из существенных препятствий для развития рода человеческого следует считать то, что люди слушаются не того, кто умнее других, а того, кто громче всех говорит.
Чувство собственной негодности представляет собою не только самое большое, но и единственное истинное духовное страдание: все другие духовные страдания могут быть не только исцелены, но и немедленно и совершенно подавлены уверенным сознанием собственной ценности. Кто вполне уверен в ней, может совершенно спокойно переносить страдания, которые иначе довели бы до отчаяния, – он может без радости и без друзей быть самодостаточным и опираться на себя, – столь могучим является то утешение, которое рождается в нас от живого убеждения в нашей собственной ценности, – и потому его надо предпочитать всем благам в мире.
Наоборот, в сознании собственного ничтожества не может утешить ничто на свете; его можно только замаскировать посредством обмана и фиглярства, или заглушить сутолокою жизни, но и то и другое – ненадолго.
Для меня дико, когда артист приезжает в город и говорит: «Я местным интервью давать не буду, кто они такие, зачем это нужно?». Это нужно. Если про артиста не будут писать и говорить, его перестанут узнавать, и никто не купит билеты на его шоу.
Одним из существенных препятствий для развития рода человеческого следует считать то, что люди слушаются не того, кто умнее других, а того, кто громче всех говорит.
Обыватель — это человек, постоянно и с большой серьезностью занятый реальностью, которая в самом деле нереальна.
Я даже помню, как бежал, сломя голову. Мы тогда выпили, а нам звонят и говорят: «Ну что, поедете?». Мы молоды, нам что – бухнули, запаслись адреналином и поехали. Приезжаем, а там такие же все синие сидят. В общем, сразу сошлись характерами. Уже десять лет работаем.
В одиночестве каждый видит в себе то, что он есть на самом деле.
Обыватель — это человек, постоянно и с большой серьезностью занятый реальностью, которая в самом деле нереальна.
Кузнечик! Забудешь о нем, а он тут как тут. И я трясусь от ужаса. Всегда трясусь. Тяжелый неуклюжий скок этой зеленой кобылки повергает меня в тоскливое оцепенение. Всю жизнь это преследует меня как наваждение, терзает, сводит с ума. Мне тридцать семь лет, а страх, который внушает мне эта тварь, не уменьшился.
Восклицать с энтузиазмом: «честь выше жизни», значит в сущности утверждать: «наша жизнь и довольство — ничто, суть в том, что думают о нас другие».
Всякого рода умственное превосходство — очень сильный обособляющий фактор: его берегут и ненавидят, а в качестве оправдания выдумывают у его обладателя всякого рода недостатки. Среди женщин почти то же самое бывает красотой: очень красивые девушки не находят себе подруг, даже товарок.
Я никогда не думал, что стану иллюзионистом, всегда мечтал заниматься кино, служить в театре, и так получилось, что первыми этим жанром увлеклись мои братья, затем они стали им заниматься серьезно. Сначала я был ведущим их шоу, втянулся и начал показывать фокусы. Мне нравилось чувствовать себя неким супергероем, я первый из нас троих, кто стал делать опасные трюки.
Не говори своему другу то, чего не должен знать твой враг.
Мир – это самопознание воли.
Ставить кому-нибудь памятник при жизни значит объявить, что нет надежды на то, что потомство его не забудет.
Разумно было бы почаще говорить себе: «Изменить я этого не могу, остается извлекать из этого пользу».
То, что есть в человеке, бессомненно, важнее того, что есть у человека.
То, что есть в человеке, бессомненно, важнее того, что есть у человека.
Тот, кто придает большую ценность людскому мнению, оказывает людям слишком много чести.
Главным признаком благородства человека является то, что в компании других людей он получает мало удовольствия.
Гордость есть внутреннее убеждение человека в своей высокой ценности, тогда как тщеславие есть желание вызвать это убеждение в других.
Богатство подобно солёной воде: чем больше её пьешь, тем сильнее жажда.
… не только природа во все времена производила лишь крайне немногих действительных мыслителей в виде редких исключений, но что и сами эти немногие всегда существовали лишь для очень немногих. Вот почему призраки и заблуждения все время продолжают сохранять свое господство.
Лучше обнаруживать свой ум в молчании, нежели в разговорах.
Тщеславие делает человека болтливым.
Аффектирование какого-либо качества, хвастовство им — это признание самому себе, что не обладаешь ими.
Глупец гоняется за наслаждениями и находит разочарование; мудрец же только избегает горя.
Если вас предал друг, расстаньтесь с ним или смиритесь с тем, что он предаст вас вновь — люди не меняются.
Сигара может послужить хорошим суррогатом мысли.
Находясь в одинаковых обстоятельствах, люди, все же, живут в разных мирах.
Физическим символом свободной воли служат необремененные грузом весы: они остаются в покое и никогда не выйдут из своего равновесия, пока что-нибудь не положено на одну из их чаш. Kак они не могут производить движения сами по себе, точно так же и свободная воля сама собой не ведет к данному поступку, по той именно причине, что из ничего ничего не получается.
Дружба основывается на взаимном благе, на общности интересов; но как только интересы столкнулись — дружба расторгается: ищи ее в облаках.
Дружба основывается на взаимном благе, на общности интересов; но как только интересы столкнулись — дружба расторгается: ищи ее в облаках.
В той самой степени, в какой усиливается отчетливость познания и возвышается сознание, возрастает и мука, и, следовательно своей высшей степени достигает она в человеке; и здесь опять-таки она тем сильнее, чем яснее познает человек, чем он интеллигентнее: тот, в ком живет гений, страдает больше всех.
Обыватель — это человек, постоянно и с большой серьезностью занятый реальностью, которая в самом деле нереальна.
Жениться — это значит наполовину уменьшить свои права и вдвое увеличить свои обязанности.
Не будучи в состоянии обмениваться мыслями, люди перебрасываются картами.
Льстят затем, чтобы господствовать под видом покорности.
Нет лучшего средства для освежения ума, как чтение древних классиков; стоит взять какого-нибудь из них в руки, хотя на полчаса, — сейчас же чувствуешь себя освеженным, облегченным и очищенным, поднятым и укрепленным, — как будто бы освежился купаньем в чистом источнике.
Вопрос о свободе воли действительно является пробным камнем, с помощью которого можно различать глубоко мыслящие умы от поверхностных, или пограничным столбом, где те и другие расходятся в разные стороны: первые все стоят за необходимостью данного поступка при данном характере и мотиве, последнее же, вместе с большинством, придерживаются свободы воли.
Вопрос о свободе воли действительно является пробным камнем, с помощью которого можно различать глубоко мыслящие умы от поверхностных, или пограничным столбом, где те и другие расходятся в разные стороны: первые все стоят за необходимостью данного поступка при данном характере и мотиве, последнее же, вместе с большинством, придерживаются свободы воли.
Сострадание к животным так тесно связано с добротой характера, что можно с уверенностью утверждать: кто жесток с животными, тот не может быть добрым человеком.
Дружба основывается на взаимном благе, на общности интересов; но как только интересы столкнулись — дружба расторгается: ищи ее в облаках.
Люди — лишь нейроны цивилизации. Мы научились создавать вещи, которые сами не понимаем.
Средний человек озабочен тем, как бы ему убить время, человек же талантливый стремится его использовать.
Упускать внутреннее, для выигрыша во внешнем, т. е. ради блеска, сана, пышности, титула и почета жертвовать вполне или большей частью спокойствия, досуга и независимости, — отчаянная глупость.
Некоторые больные выздоравливают только потому, что уверены в мастерстве врача.
Истинный характер человека сказывается именно в мелочах, когда он перестает следить за собой.
Низкорослый, узкоплечий, широкобедрый пол мог назвать прекрасным только отуманенный половым побуждением рассудок мужчины: вся его красота и кроется в этом побуждении. С большим основанием его можно бы было назвать неэстетичным, или неизящным, полом. И действительно, женщины не имеют ни восприимчивости, ни истинной склонности ни к музыке, ни к поэзии, ни к образовательным искусствам; и если они предаются им и носятся с ними, то это не более как простое обезьянство для целей кокетства и желания нравиться.
Как тяжесть собственного тела носишь, не замечая его веса и чувствуя каждую постороннюю тяжесть, так не замечаешь и собственных пороков и недостатков, а видишь только чужие.
То, что люди зовут судьбой, это по большей части глупости, совершенные ими самими.
Заключать способны все, судить — лишь немногие.
Чрезмерное чтение не только бесполезно, так как читатель в процессе чтения заимствует чужие мысли и хуже их усваивает, чем если бы додумался до них сам, но и вредно для разума, поскольку ослабляет его и приучает черпать идеи из внешних источников, а не из собственной головы.
Примириться с человеком и возобновить с ним прерванные отношения — это слабость, в которой придется раскаяться, когда он при первом же случае сделает то же самое, что стало причиной разрыва.
Opеrаri данного человека с необходимостью определяется извне мотивами, изнутри же — его характером, поэтому все, что он делает, совершается необходимо.
Один мужик в доме стоит двоих на улице.
То, что есть в человеке, бессомненно, важнее того, что есть у человека.
Ставить кому-нибудь памятник при жизни значит объявить, что нет надежды на то, что потомство его не забудет.
Красота без очарования — все равно что крючок без наживки.
Между гением и безумным то сходство, что оба живут совершенно в другом мире, чем все остальные люди.
Жизнь есть то, чего не должно бы быть, — зло, и переход в ничто есть единственное благо жизни.
Очарование — это способность заставить другого верить, что вы оба совершенно чудесны.
Ты не можешь ничего поделать с окружающей тебя тупостью! Но не волнуйся напрасно, ведь камень, брошенный в болото, не производит кругов.
В действительности же лучше всего можно сравнить взаимное отношение воли и интеллекта с могучим слепцом, носящим на своих плечах парализованного зрячего.
Для мужчины нравиться — лишь средство триумфа, для женщины — это и есть триумф.
Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь.
Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь.
Первая заповедь женской чести заключается в том, чтобы не вступать во внебрачное сожительство с мужчинами, дабы каждый мужчина вынуждался к браку, как к капитуляции.
Состраданье к животным так тесно связано с добротою характера, что можно с уверенностью утверждать, что не может быть добрым тот, кто жесток с животными.
В Индии наши религии никогда не найдут себе почвы: древняя мудрость человечества не будет вытеснена событиями в Галилее. Напротив, индусская мудрость устремляется обратно в Eвропу и совершит коренной переворот в нашем знании и мышлении.
Когда сердце говорит, и сердце слушает, происходит гармония. Это всегда так. Когда голова говорит, и голова слушает, происходит спор.
Сродство гениальности и добродетели основано на следующем: ставить кому-либо памятник при жизни значит объявить, что нет надежды на то, что потомство его не забудет.
Всякое возмездие… посредством причинения муки, без цели в будущем, представляет собою месть.
Любовь означает: предоставить другому пространство, в котором его Душа ищет свой путь.
Каждый ребенок в какой-то мере гений, и каждый гений в какой-то мере ребенок.
Чем возвышеннее какое-нибудь учение, тем более открыто оно для всяческих злоупотреблений, так как человеческая природа в общем низменна и дурна. Именно поэтому в католицизме злоупотреблений гораздо больше и они серьезнее, чем в протестантизме.
Поймите, что всё состоит из мыслей, просто мыслей. Ваше понимание красоты — это мысль, ваше отвращение к предмету, который является уродливым — это мысль. Ваша жажда или отвращение — есть не что иное, как мысль. Осознайте, что это всего лишь мысль, и вы будете свободны. Больше ничто не будет управлять вами, но вы сможете управлять всем в своей жизни.
Без женщины нaшa жизнь былa бы: в нaчaле — беззaщитнa, в середине — без удoвoльствия, в кoнце — без утешения.
Воля есть сильный слепец, который несёт на себе слабого зрячего.
Если человек не готов взять на себя некоторый риск за свои взгляды, либо его взгляды никуда не годятся, либо он никуда не годится.
Мир, в котором живет человек, зависит прежде всего от того, как его данный человек понимает, а следовательно, от свойств его мозга: сообразно с последним мир оказывается то бедным, скучным и пошлым, то наоборот, богатым, полным интереса и величия.
Читать — значит думать чужой головой, вместо своей собственной.
Все грехи — это попытки заполнить пустоту.
Отдельный человек слаб, как покинутый Робинзон: лишь в сообществе с другими он может сделать многое.
Женщины могут иметь огромный талант, но не могут быть гениальны, ибо они всегда субъективны.
К какому выводу в конце концов пришли Вольтер, Юм и Кант? — К тому, что мир есть госпиталь для неизлечимых.
Без женщины наша жизнь была бы: в начале — беззащитна, в середине — без удовольствия, в конце — без утешения.
Мир невозможен без времени, но и время невозможно без мира.
Принуждая себя ничего не делать из того, что хочется, следует делать все то, что не хочется.
Состраданье к животным так тесно связано с добротою характера, что можно с уверенностью утверждать, что не может быть добрым тот, кто жесток с животными.
Смерть — это только преувеличенное, резкое, кричащее, грубое выражение того, что мир собою представляет всецело.
Делать фильмы, а не детей — мой девиз. К черту маленьких сопливых ублюдков, я хочу веселиться.
Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь.
Oчевидно, что правильнее объяснять мир из человека, чем человека — из мира.
Музыка стремится стать средством передачи поэзии.
Здоровье до того перевешивает все остальные блага жизни, что поистине здоровый нищий счастливее больного короля
Не стоит досадовать на людскую низость: что бы о ней ни говорили, она — сила.
Ты можешь играть у себя на кухне, ты можешь отрастить длинные волосы, но музыка — это нечто большее.