Лучшие цитаты из книг Олдоса Хаксли (500 цитат)

Глубокая и философская книга Олдоса Хаксли открывает читателю дверь в мир, где технологии переплетаются с духовностью, а исследование человеческой природы становится ключом к пониманию смысла жизни. Погружаясь в страницы его произведений, читатель обретает возможность задуматься над сущностью человеческого бытия и найти ответы на глубокие вопросы о смысле жизни и свободе в мире, где реальность переплетается с фантазией.

… Поверь мне, горестно и мучительно видеть любовь, которой из-за тебя суждено остаться безответной.
Ибо ничто не является злым с самого начала.
Ни силы в тебе нет, ни мудрости. Однако же избран ты, а значит, придётся тебе стать сильным, мудрым и доблестным.
… часто именно такой ход колес, вращающих мир: пока великие глядят вдаль, слабые свершают судьбу из чувства долга.
Тот, кто не может отказаться от сокровища, будучи в нужде, находится в оковах.
Ваши тропы — у вас под ногами. Каждый увидит свою в должное время.
Даже самый маленький человек способен изменить ход будущего.
Увидеть в руинах то, что всегда считал могущественным и непобедимым, – само по себе тяжелое наказание.
— Если бы я! Если бы ты! — сказал он. — Пустые речи начинаются с «если».
Любая разгаданная загадка кажется потом поразительно легкой.
В то, что мы создаем, мы всегда вкладываем память о том, что любим.
Прямой путь не всегда самый короткий.
Гил-Гэлад, эльфов звездный свет, Был королем прадавних лет, Меж гор и моря его страна Была прекрасна и вольна. Был меч его грозен, копье остро, И шлем сиял, как в ночи костер, А в серебряной глади его щита Отражалась звездная красота. Но вот однажды ушел он в поход, Никто не ведал, куда, И в Мордоре, где Тень живет, Канула в темень его звезда. Тем дням уж больше вовек не бывать… Будут арфисты печальные песни слагать.
У нас в Шире говорят: не видом пригож, а делом хорош.
— И все же, знай мы заранее, куда угодим, мы бы тут сейчас не сидели. Так, наверное, часто бывает. Взять все эти великие дела, господин Фродо, о которых говорится в старых песнях и сказках, ну, приключения, так я их называю. Я всегда думал, что знаменитые герои и прочие храбрецы просто ехали себе и смотрели – нет ли какого приключеньица? Они ведь были необыкновенные, а жизнь, признаться, зачастую скучновата. Вот они и пускались в путь – просто так, чтобы кровь разогнать. Но я перебрал все легенды и понял, что в тех, которые самые лучшие, ну, которые по-настоящему западают в душу, дела обстоят не так. Героев забрасывали в приключение, не спросившись у них самих, – так уж лежал их путь, если говорить вашими словами. Думаю, правда, им представлялось сколько угодно случаев махнуть на все рукой и податься домой, как и нам с вами, но никто на попятный не шел.
По крайней мере, те, кто внутри легенды, и те, кто снаружи, могут еще поспорить, считать тот или иной конец счастливым или нет. Взять, например, старого господина Бильбо. Возвращаешься домой, дома все вроде бы хорошо – а в то же время все переменилось, все уже не то, понимаете? Но лучше всего, конечно, попадать в истории именно с таким концом, как у господина Бильбо, хотя они, может быть, и не самые интересные. Хотел бы я знать, в какую попали мы с вами? – Да уж, – сказал Фродо. – Но я этого не знаю. В настоящих историях так, наверное, всегда и бывает. Вспомни какую-нибудь из твоих заветных! Тебе, может, сразу известно, хорошо или плохо она кончится, да и смекнуть по ходу дела недолго, а герои того ведать не ведают. И тебе вовсе не хочется, чтобы они прознали!
Он жив, тебе же сердце подсказывало, что он жив. Не доверяй своей голове, Сэмвайз, это далеко не лучшее, что у тебя есть!
Скольких я уложу, прежде чем они меня схватят? Вытащи я меч, они сразу увидят его блеск и, рано ли, поздно ли, меня поймают. Знать бы только, попаду я когда-нибудь в песню или нет? Песнь о Сэмвайзе, что пал в бою на горном перевале, окружив своего хозяина стеной из мертвых тел! Впрочем, что это я? Какая песня? Не будет никакой песни. Ведь они завладеют Кольцом, а значит, песен больше вообще никогда не будет.
— А Сильмарилл в конце концов попал к Эарендилу. А потом… Ох, хозяин, а я ведь об этом раньше не думал! Ведь у нас с собой есть частичка того же самого света, ну, в этой стеклянной звездочке, которую вам дала Владычица! Значит, если разобраться, мы из той же самой истории и она продолжается! Неужели все великие истории – бесконечные? – Да, Сэм, такие истории не кончаются, – ответил Фродо. – А вот герои приходят и уходят, когда закончат свое дело. Рано или поздно кончится и наша история. – И тогда мы сможем отдохнуть и выспаться, – сказал Сэм и мрачно рассмеялся. – Что до меня, то мне больше ничего и не надо. Отдохнуть, выспаться, а потом встать и покопаться в саду. Боюсь, это с самого начала было моим единственным заветным желанием. Не про моего брата всякие важные и великие дела! Но все-таки интересно, попадем мы в песню или нет? Мы уже там, внутри, в легенде, это ясно, но вот какой она будет потом? Может, ее будут рассказывать по вечерам у камина, а может, много-много лет спустя запишут в толстую, большую книгу с красными и черными буквами?
Это гибель. Это тень рока. Чёрный Всадник, получивший крылья.
Уходила Третья Эпоха. Уходили Элронд и Галадриэль, минули дни Колец, и к концу приходит песнь о тех временах.
— Вот мы и остались вчетвером, как когда-то. Мне кажется, мы спали и видели сон, и только теперь просыпаемся. — А мне кажется, что мы, наоборот, опять засыпаем…
В странные времена довелось мне жить! Мы веками разводили скот, пахали землю, строили дома, мастерили орудия, помогали гондорцам в битвах за Минас Тирит. Все это мы называли обычной человеческой жизнью, и нам казалось, что таким путем идет весь мир. Нас мало беспокоило, что происходит за пределами нашей страны. Об этом пелось в песнях, но мы забывали эти песни или пели их только детям, просто так, бездумно, по привычке. И вот эти песни напомнили о себе, отыскали нас в самом неожиданном месте и обрели видимое обличье!
Теоден что-то крикнул своему коню, и он с места рванулся вперед. Позади билось на ветру знамя Рохана — белый конь мчался по зеленому полю. За ним лавиной двинулся передовой отряд. Но король Рохана летел впереди всех, его никто не мог догнать. Словно древнее божество, словно сам Великий Оромэ в битве Валар на заре мира, неудержимо мчался король Рохана. Он поднял щит, сверкнувший золотом в первых лучах солнца; трава под копытами его коня вспыхнула изумрудным ковром, потому что настало утро! Ветер с далекого Моря и солнце взяли верх, тьма отступила, полчища Мордора дрогнули в ужасе перед лавиной Всадников, катящейся на них, и побежали! А Всадники Рохана пели боевую песнь, пели и убивали врагов. И эта песнь, прекрасная и грозная, была слышна за стенами Минас-Тирита.
– Люди – странные существа, Леголас! Они владеют чудом из чудес, какого нет на всем Севере, и как они его называют? „Пещеры“! Пещеры, которые в дни войны служат им убежищем, а в дни мира – хранилищем зерна! Дорогой Леголас, известно ли тебе, что подземные чертоги Хельмовой Пади обширны и прекрасны? Да если бы гномы о них прознали, они бы потянулись сюда бесконечной чередой, чтобы только взглянуть на них, да, да, и платили бы за это чистым золотом! – Лично я не пожалею золота, только бы меня избавили от лицезрения твоих пещер, – сказал Леголас, – а если бы я ненароком забрел туда, то дал бы вдвое, только чтобы меня выпустили на волю!
Нет! Я все-таки не отчаиваюсь. Возьми Гэндальфа. Он упал в бездну, но вернулся, и теперь он с нами! Мы выстоим – пусть на одной ноге, пусть упав на колено, но выстоим!
Но скажу тебе вот что: я не владею королевствами – ни Гондорским и никаким другим, ни большим, ни малым. Я просто пекусь обо всем, что есть на свете доброго и чему в нашем сегодняшнем мире грозит опасность. Гондор может погибнуть, но я не назову себя побежденным, если хоть что-нибудь продержится до утра, чтобы расцвести и дать добрый плод грядущим временам.
Я его знаю всю свою коротенькую жизнь и только что проделал с ним вместе очень долгий путь – но это, я скажу, такая книга, которую читаешь сто лет, а потом выходит, что еще и второй страницы не одолел.
– Может быть, здешние люди поступают мудро, помалкивая об этих пещерах: наверное, одного трудолюбивого гномьего семейства с молотками в руках хватило бы, чтобы напортить столько, что потом никаким гномам не поправить! – Ты не прав, – возразил Гимли. – Сердце гнома не может остаться равнодушным к такой красоте. Дети Дьюрина не стали бы добывать тут каменья. Даже золото и алмазы нас не соблазнили бы. Разве ты срубил бы на дрова цветущую весеннюю рощу?
Но часто во лжи скрывается правда.
Очень вредно отрицать факты, которые существуют.
Изучать историю надо именно для того, чтобы уметь применить уроки ее к текущей современности.
Так называемая «интеллигенция», как известно, всегда смотрит сверху вниз на каждого пришельца, который не имел счастья пройти через учебные заведения всех надлежащих степеней и «накачаться» там всеми надлежащими «знаниями». Ведь обыкновенно у нас не, спрашивают, на что годится этот человек, что он умеет делать, а спрашивают, какие учебные заведения он кончил.
В известных кругах честность всегда считается глупостью.
Лишь та государственная власть имеет право на уважение и на поддержку, которая выражает стремления и чувства народа или по крайней мере не приносит ему вреда.
Нужно быть уж очень доверчивыми дурнями, чтобы связывать себе руки определенными правилами игры, в то время как сам партнер в любую минуту готов наплевать на всякие правила, когда они для него невыгодны.
Пока я сам не приобрел достаточных знаний и не овладел спорными вопросами, переубедить кого бы то ни было совершенно безнадежно.
Задача состоит не в том, чтобы обременять свою память определенным количеством книг. Надо добиваться того, чтобы в рамках общего мировоззрения мозаика книг находила себе соответствующее место в умственном багаже человека и помогала ему укреплять и расширять свое миросозерцание. В ином случае в голове читателя получается только хаос. Механическое чтение оказывается совершенно бесполезным, что бы ни думал об этом несчастный читатель, наглотавшийся книг. Такой читатель иногда самым серьезным образом считает себя «образованным», воображает, что он хорошо узнал жизнь, что он обогатился знаниями, а между тем на деле по мере роста такого «образования» он все больше и больше удаляется от своей цели. В конце концов, он кончит либо в санатории, либо «политиком» в парламенте.
Упрочение немецкой народности предполагает уничтожение Австрии.
Национальное чувство ни в коем случае не является идентичным с династическим патриотизмом.
Все творческие идеи человека в общих чертах появляются уже в период его юности.
Отчаянная борьба за существование, которую ты только что вёл сам, зачастую убивает в тебе всякое сострадание к тем, кому выбиться в люди не удалось.
Бороться я могу лишь за то, что я люблю. Любить могу лишь то, что я уважаю, а уважать лишь то, что я по крайней мере знаю.
Умный человек всегда отличался от барана именно тем, что мог выслушать всё, что угодно, но при этом составить своё независимое мнение.
Масса больше любит властелина, чем того, кто у неё чего-либо просит.
Пока профессиональная деятельность имеет целью улучшение жизни целого сословия, которое является одной из главных опор нации, это движение не только не враждебно отечеству и государству, напротив, оно «национально» в лучшем смысле слова.
Когда я увидел, что евреи являются и вождями социал-демократии, с глаз моих упала пелена.
Мононациональное государство в течение удивительно долгих периодов может переносить режим плохого управления, не погибая при этом.
Парламентарный принцип решения по большинству голосов уничтожает авторитет личности и ставит на её место количество, заключённое в той или другой толпе.
Большею частью масса не знает, что ей делать с либеральными свободами, и даже чувствует себя при этом покинутой.
Ведь и чтение не является самоцелью, а только средством к цели.
Только борьба за сохранение вида, за сохранение очага и родины, за сохранение своего государства — только такая борьба во все времена давала людям силу идти прямо на штыки неприятеля.
Все творческие идеи человека в общих чертах появляются уже в период его юности.
Я знаю многих, которые «читают» бесконечно много – книгу за книгой, букву за буквой; и все-таки я не назову этих людей иначе, как только «начитанными». Конечно люди эти обладают большим количеством «знаний», но их мозг совершенно неспособен сколько-нибудь правильно усвоить, зарегистрировать и классифицировать воспринятый материал. Они совершенно не обладают искусством отделять в книге ценное от ненужного, необходимое держать в голове, а излишнее, если возможно, просто не видеть и во всяком случае не обременять себя балластом.
Тот же человек, который умеет правильно читать, сумеет любую книгу, любую газету, любую прочитанную им брошюру использовать так, чтобы взять из нее все действительно ценное, все действительно имеющее не только преходящее значение.
Чем чудовищнее солжёшь, тем скорее тебе поверят. Обычные люди скорее верят большой лжи, чем маленькой. Это соответствует их примитивной душе. Они знают, что в малом они и сами способны солгать, ну а уж очень сильно солгать они постесняются. Большая ложь просто не придёт им в голову. Вот почему масса не может себе представить, чтобы и другие были способны на слишком уж чудовищную ложь. И даже когда им разъяснят, что дело идёт о лжи чудовищных размеров, они все ещё будут продолжать сомневаться и склонны будут считать, что, вероятно, всё-таки здесь есть доля истины…
…свободы нельзя добиться одним общим стремлением к ней, как бы страстно ни было это последнее.
Во мне жило инстинктивное отвращение к людям, которые принимаются за массу дел и ни одного не кончают. Этот тип людей был мне просто противен. Такое многоделанье казалось мне хуже всякого безделья.
Теперь господа народные представители, избранники трудящихся масс, снова возвращаются в первобытное состояние парламентских гусениц и приступают с новой энергией к пожиранию государственных запасов. Они лоснятся от жира и спокойно ничего не делают целых четыре года, пока опять пробьет час и из куколки вылупится сверкающая всеми цветами радуги бабочка.
…масса всей душой будет лишь с теми, в ком она видит носителей больших идей, кому она может верить безусловно и неограниченно, в ком она видит людей, до конца с фанатизмом борющихся за свои идеи.
– Игра занимает меня сильно, – сказал Германн, – но я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее.
Пиковая дама означает тайную недоброжелательность.


Игра занимает меня сильно, – сказал Германн, – но я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее.
Две неподвижные идеи не могут вместе существовать в нравственной природе, так же, как два тела не могут в физическом мире занимать одно и то же место.
Германн был сын обрусевшего немца, оставившего ему маленький капитал. Будучи твердо убежден в необходимости упрочить свою независимость, Германн не касался и процентов, жил одним жалованьем, не позволял себе малейшей прихоти. Впрочем, он был скрытен и честолюбив, и товарищи его редко имели случай посмеяться над его излишней бережливостью.
Он имел сильные страсти и огненное воображение, но твердость спасла его от обыкновенных заблуждений молодости. Так, например, будучи в душе игрок, никогда не брал он карты в руки, ибо рассчитал, что его состояние не позволяло ему (как сказывал он) жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее, – а между тем целые ночи просиживал за карточными столами и следовал с лихорадочным трепетом за различными оборотами игры.
– Я пришла к тебе против своей воли, – сказала она твердым голосом, – но мне велено исполнить твою просьбу. Тройка, семерка и туз выиграют тебе сряду, – но с тем, чтобы ты в сутки более одной карты не ставил и чтоб во всю жизнь уже после не играл.
Прощаю тебе мою смерть, с тем чтоб ты женился на моей воспитаннице Лизавете Ивановне…
Графиня ***, конечно, не имела злой души; но была своенравна, как женщина, избалованная светом, скупа и погружена в холодный эгоизм, как и все старые люди, отлюбившие в свой век и чуждые настоящему.
Имея мало истинной веры, он имел множество предрассудков.
Кто не умеет беречь отцовское наследство, тот все-таки умрет в нищете, несмотря ни на какие демонские усилия.
Письмо содержало в себе признание в любви: оно было нежно, почтительно и слово в слово взято из немецкого романа.
Но Лизавета Ивановна по-немецки не умела и была очень им довольна.
Нет! расчет, умеренность и трудолюбие: вот мои три верные карты, вот что утроит, усемерит мой капитал и доставит мне покой и независимость!
Германн немец: он расчетлив, вот и все!
Он не чувствовал угрызения совести при мысли о мертвой старухе. Одно его ужасало: невозвратная потеря тайны, от которой ожидал обогащения.
Он имел сильные страсти и огненное воображение, но твердость спасла его от обыкновенных заблуждений молодости.
Горек чужой хлеб, говорит Данте, и тяжелы ступени чужого крыльца.
Тройка, семерка и туз выиграют тебе сряду, – но с тем, чтобы ты в сутки более одной карты не ставил и чтоб во всю жизнь уже после не играл. Прощаю тебе мою смерть, с тем чтоб ты женился на моей воспитаннице Лизавете Ивановне…
Германн трепетал, как тигр, ожидая назначенного времени.
Этот Германн, – продолжал Томский, – лицо истинно романтическое: у него профиль Наполеона, а душа Мефистофеля.
Я думаю, что на его совести по крайней мере три злодейства. Как вы побледнели!..
– Игра занимает меня сильно, – сказал Германн, – но я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее.
Графиня не имела ни малейшего притязания на красоту, давно увядшую, но сохраняла все привычки своей молодости, строго следовала модам семидесятых годов и одевалась так же долго, так же старательно, как и шестьдесят лет тому назад.
Графиня не имела ни малейшего притязания на красоту, давно увядшую, но сохраняла все привычки своей молодости, строго следовала модам семидесятых годов и одевалась так же долго, так же старательно, как и шестьдесят лет тому назад.
Горек чужой хлеб, говорит Данте, и тяжелы ступени чужого крыльца, а кому и знать горечь зависимости, как не бедной воспитаннице знатной старухи?
Кто не умеет беречь отцовское наследство, тот все-таки умрет в нищете, несмотря ни на какие демонские усилия.
Лизавета Ивановна была домашней мученицею. Она разливала чай и получала выговоры за лишний расход сахара; она вслух читала романы и виновата была во всех ошибках автора; она сопровождала графиню в ее прогулках и отвечала за погоду и за мостовую.
Ей было назначено жалованье, которое никогда не доплачивали; а между тем требовали от нее, чтоб она одета была, как и все, то есть как очень немногие. В свете играла она самую жалкую роль. Все ее знали, и никто не замечал; на балах она танцевала только тогда, как недоставало и дамы брали ее под руку всякий раз, как им нужно было идти в уборную поправить что-нибудь в своем наряде.
Она была самолюбива, живо чувствовала свое положение и глядела кругом себя, – с нетерпением ожидая избавителя; но молодые люди, расчетливые в ветреном своем тщеславии, не удостаивали ее внимания, хотя Лизавета Ивановна была сто раз милее наглых и холодных невест, около которых они увивались.
Если вы проявляли дисциплину и ходили на пробежки — вы транслируете дисциплину на все аспекты жизни…
Если вы испытали радость победы над собой и научились добиваться целей — вы транслируете это на все свои цели…
Если вы преодолевали свой страх — вы сделаете это неоднократно…
Лень — это растянутый во времени страх.
Если вы каждый день после звонка будильника ещё пять минут нежитесь в постели вы тренируете лень, если встали сразу, то тренируете волю.
… человек такая скотина, что к любой ситуации привыкает и находит способ себе объяснить положение текущих дел с точки зрения закономерной логики. <…> Человек пугается за своё здоровье, только тогда, когда вот-вот помрет. <…> Хочу похудеть, чтобы быть здоровым фигня мотив, он не срабатывает, что бы вы себе не говорили. Для вашего мышления эта нагрузка нулевая, что бы вы себе не внушали. Вашему разуму по барабану. Ваша психика, более сложный, абсолютно рациональный и функционально устроенный агрегат. <…> — Хочу похудеть, чтобы нравиться самому себе — хреновый мотив!
Чтобы нажрать десятки КГ лишнего веса, — на это требуется устойчивое и последовательное поведение. Длительное, многомесячное, изо дня в день неуклонно железной рукой и не неиссякаемой силой воли приводимое в жизнь! Всё отлично у вас с силой воли. БЕЗВОЛЬНЫХ ТОЛСТЯКОВ НЕ БЫВАЕТ.
Сколько водки ни пей, — вздыхал алкоголик Сидорчук, — а организм всё равно на 90 процентов состоит из воды!
Ни одна не купленная мандаринка не стоит детской слезинки.
Я никого не осуждаю своим лирическим отклонением, просто немного обидно за родину, когда в пятницу вечером во время пробежки, наблюдаешь, как куча людей прожигают свои жизни алкоголем, а потом объясняют своим родным и близким, почему у них так хреново всё сложилось в жизни. Когда страдают дети из-за распиздяйства родителей. Когда на каждом углу осуждают правительство сами при этом ни чего не делая, чтобы изменить свою жизнь и жалуются, жалуются, жалуются…
Вы заметили, как часто мы ищем одобрения в своих действиях со стороны других людей. Существа мы социальные и от этого избавиться практически невозможно, ну разве что если избавиться от всех мужиков: Представьте себе Мир без Мужчин. Ни одного преступления. Никаких наркотиков. И много счастливых, толстых и не накрашенных женщин.
Мотивация — трудозатратный, пожирающий ресурсы миф, в природе не существующий. <…> БАЗОВАЯ МОТИВАЦИЯ — это самостоятельная структура, результат деятельности нейропсихики, на которую мы не можем повлиять осознанным усилием. Поэтому совершенно бессмысленно ругать себя или кого-то за отсутствие мотивации к определённым действиям. Женщины не могут заставить себя похудеть. Мужчины не могут себя заставить бросить курить, про алкоголь я вообще молчу. Хвалить себя можно, хотя хвалить себя можно за что угодно, дело полезно и приятное. О, покакал? Молодец! — Мотивирует? Нет. Мы не можем по собственному желанию создать себе мотивацию. Она либо уже есть, либо нет. Все механизмы мотивации в нас заложены, все базовые мотивы уже работают, процессы которые их контролируют, могут меняться, но происходит это не быстро и лишь в некоторых рамках.
Именно поэтому я не очень люблю тренинги «по мотивации», на которых мотивируют, не дают инструмент, а именно мотивируют. Долго вы были в состоянии аффекта после просмотра мотивационного фильма, день? Два? Решили бегать по утрам, дождик пошёл, базовый мотив самосохранения включился в другую сторону и вуаля, где моя мотивация? Нашедшего просьба вернуть за вознаграждение.
Если вы проявляли дисциплину и ходили на пробежки — вы транслируете дисциплину на все аспекты жизни… Если вы испытали радость победы над собой и научились добиваться целей — вы транслируете это на все свои цели… Если вы преодолевали свой страх — вы сделаете это неоднократно…
Вы заметили, как часто мы ищем одобрения в своих действиях со стороны других людей. Существа мы социальные и от этого избавиться практически невозможно, ну разве что если избавиться от всех мужиков: Представьте себе Мир без Мужчин. Ни одного преступления. Никаких наркотиков. И много счастливых, толстых и не накрашенных женщин.
Я никого не осуждаю своим лирическим отклонением, просто немного обидно за родину, когда в пятницу вечером во время пробежки, наблюдаешь, как куча людей прожигают свои жизни алкоголем, а потом объясняют своим родным и близким, почему у них так хреново всё сложилось в жизни. Когда страдают дети из-за распиздяйства родителей. Когда на каждом углу осуждают правительство сами при этом ни чего не делая, чтобы изменить свою жизнь и жалуются, жалуются, жалуются…
Мотивация — трудозатратный, пожирающий ресурсы миф, в природе не существующий. <…> БАЗОВАЯ МОТИВАЦИЯ — это самостоятельная структура, результат деятельности нейропсихики, на которую мы не можем повлиять осознанным усилием. Поэтому совершенно бессмысленно ругать себя или кого-то за отсутствие мотивации к определённым действиям. Женщины не могут заставить себя похудеть. Мужчины не могут себя заставить бросить курить, про алкоголь я вообще молчу. Хвалить себя можно, хотя хвалить себя можно за что угодно, дело полезно и приятное. О, покакал? Молодец! — Мотивирует? Нет.
Сколько водки ни пей, — вздыхал алкоголик Сидорчук, — а организм всё равно на 90 процентов состоит из воды!
Именно поэтому я не очень люблю тренинги «по мотивации», на которых мотивируют, не дают инструмент, а именно мотивируют. Долго вы были в состоянии аффекта после просмотра мотивационного фильма, день? Два?
Решили бегать по утрам, дождик пошёл, базовый мотив самосохранения включился в другую сторону и вуаля, где моя мотивация? Нашедшего просьба вернуть за вознаграждение.
Чтобы нажрать десятки КГ лишнего веса, — на это требуется устойчивое и последовательное поведение. Длительное, многомесячное, изо дня в день неуклонно железной рукой и не неиссякаемой силой воли приводимое в жизнь! Всё отлично у вас с силой воли. БЕЗВОЛЬНЫХ ТОЛСТЯКОВ НЕ БЫВАЕТ.
Вчера я был умным, и поэтому я хотел изменить мир. Сегодня я стал мудрым, и поэтому я меняю себя.
Человек не сможет открыть новые океаны, пока не наберётся смелости потерять из виду берег.
Всем великим переменам предшествует хаос.
Переживать болезненный опыт — это как висеть на рукоходе. В какой‑то момент придётся его отпустить, чтобы двигаться дальше.
Улучшаться — значит изменяться, а быть идеальным — значит меняться часто.
Истинная жизнь происходит не там, где совершаются большие внешние изменения, где передвигаются, сталкиваются, дерутся, убивают друг друга, а она происходит только там, где совершаются чуть‑чуточные, незаметные изменения в духовном сознании людей
Перемены — это конечный результат любого настоящего обучения.
Поворот дороги — это не конец пути, если, конечно, вы успеете развернуться.
Без борьбы нет прогресса.
Где есть надежда, там есть жизнь. Она снова наполняет мужеством и придаёт силы.
Люди, которые умеют меняться снова и снова, гораздо надёжнее и счастливее тех, кто этого не умеет.
Не каждая перемена ведёт к улучшениям, но чтобы что‑то улучшить, нужно сначала это изменить.
ВОЙНА – ЭТО МИР СВОБОДА – ЭТО РАБСТВО НЕЗНАНИЕ – СИЛА
Свобода – это возможность сказать, что дважды два – четыре. Если дозволено это, все остальное отсюда следует.
Они никогда не взбунтуются, пока не станут сознательными, а сознательными не станут, пока не взбунтуются.
Лучшие книги, понял он, говорят тебе то, что ты уже сам знаешь.
Если партия может запустить руку в прошлое и сказать о том или ином событии, что его никогда не было, – это пострашнее, чем пытка или смерть.
Кто управляет прошлым, – гласит партийный лозунг, – тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым.
Умный тот, кто нарушает правила и все-таки остается жив.
Если соблюдаешь мелкие правила, можно нарушать большие.
Лучшие книги, понял он, говорят тебе то, что ты уже сам знаешь.
Последствия любого поступка содержатся в самом поступке.
Правоверный не мыслит – не нуждается в мышлении. Правоверность – состояние бессознательное.
Если ты в меньшинстве – и даже в единственном числе, – это не значит, что ты безумен.
Когда любишь кого-то, ты его любишь, и, если ничего больше не можешь ему дать, ты все-таки даешь ему любовь.
Кто управляет прошлым, – гласит партийный лозунг, – тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым.
Массы никогда не восстают сами по себе и никогда не восстают только потому, что они угнетены. Больше того, они даже не сознают, что угнетены, пока им не дали возможности сравнивать.
Я понимаю КАК; не понимаю ЗАЧЕМ.
Может быть, человек не так нуждается в любви, как в понимании.
В некотором смысле мировоззрение партии успешнее всего прививалось людям, не способным его понять. Они соглашаются с самыми вопиющими искажениями действительности, ибо не понимают всего безобразия подмены и, мало интересуясь общественными событиями, не замечают, что происходит вокруг. Непонятливость спасает их от безумия. Они глотают все подряд, и то, что они глотают, не причиняет им вреда, не оставляет осадка, подобно тому как кукурузное зерно проходит непереваренным через кишечник птицы.
Лучшие книги, понял он, говорят тебе то, что ты уже сам знаешь.
Ему пришло в голову, что в критические минуты человек борется не с внешним врагом, а всегда с собственным телом.
Если ты в меньшинстве – и даже в единственном числе, – это не значит, что ты безумен. Есть правда и есть неправда, и, если ты держишься правды, пусть наперекор всему свету, ты не безумен.
Приходилось жить – и ты жил, по привычке, которая превратилась в инстинкт, – с сознанием того, что каждое твое слово подслушивают и каждое твое движение, пока не погас свет, наблюдают.
Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека – вечно.
Историю, как старый пергамент, выскабливали начисто и писали заново – столько раз, сколько нужно. И не было никакого способа доказать потом подделку.
Умереть, ненавидя их, – это и есть свобода.
И если все принимают ложь, навязанную партией, если во всех документах одна и та же песня, тогда эта ложь поселяется в истории и становится правдой.
Будущему или прошлому – времени, когда мысль свободна, люди отличаются друг от друга и живут не в одиночку, времени, где правда есть правда и былое не превращается в небыль.
Здравый рассудок – понятие не статистическое.
Мыслепреступление не влечет за собой смерть: мыслепреступление ЕСТЬ смерть.
Твой злейший враг, подумал он, – это твоя нервная система. В любую минуту внутреннее напряжение может выразиться в каком-то видимом симптоме.
Мы все сломаны. И именно в местах надломов мы часто сильнее всего.
Мы помним мгновения, а не дни.
Ты – это все цвета в одном, во всей их яркости.
Может, всего месяц, а может, впереди еще лет пятьдесят. Но мне нравится жить так, как будто остается всего два дня.
Поняли, вы, сукины дети? Я здесь. Я существую.
Любовь – поистине великий манифест. Она вызывает желание быть, представлять собой нечто достойное, а если придет смерть, то погибнуть доблестно, как настоящий герой. Другими словами, оставить о себе светлую память.
Проблема людей заключается в том, что они забывают об огромном значении деталей. Очень занятые своими делами, они попадают в место для ожидания, где только и делают, что ждут.
Надо жить так, чтобы ни о чем не сожалеть и не просить за это прощения. Надо просто с самого начала все делать правильно, так, чтобы потом и извиняться не приходилось.
Бессмысленно. Глупо. Вот какие слова я привык слышать всю свою сознательную жизнь. Вот именно эти слова я пытаюсь обогнать и не пустить в себя. Иначе они заполнят всю мою сущность и останутся в ней навсегда. И тогда от меня останется только бесполезный глупый бесполезный глупый бесполезный глупый фрик.
Вот почему нужно бежать как можно быстрее и заполнять себя другими словами. На этот раз все будет по-другому. На этот раз я буду бодрствовать.
Читаю слова других людей – не свои – мои давно закончились
Интересно, сегодня подходящий день, чтобы умереть?
Я буду отдавать ей только хорошее и охранять ее от плохого. И тогда нас со всех сторон будет окружать только добро.
Мы помним тех, кто уже не с нами, кто ушел от нас слишком рано и кто навсегда останется в наших сердцах. Часовня открыта для посещения круглосуточно и в праздники. Мы всегда здесь.
Пусть твои глаза отправятся к солнцу, а душа к ветру… Ты – это все цвета в одном, во всей их яркости.
Поцелуй получается более страстным, чем я предполагал, и потому я сразу сбавляю темп, но тут понимаю, что она целует меня в ответ. Она обхватила меня руками за шею.
Я прижимаюсь к ней, она прижимается к машине. Я поднимаю ее на руки, она обхватывает меня ногами. Мне каким-то образом удается открыть заднюю дверцу автомобиля, и я укладываю ее на сиденье, прямо на расстеленное там одеяло. Потом закрываю все двери, быстро сдергиваю с себя свитер.
Вайолет Марки, да в тебе таится больше, чем кажется на первый взгляд.
Я могу смеяться так, словно в моей жизни не произошло ничего трагического. И я в такие минуты чувствую себя прекрасно, что бы там ни было у меня на душе.
Ты заставляешь меня любить себя.
Ты была тем, кем мог бы быть любой. Но если бы кто-то и мог спасти меня, то это была бы ты.
Надо жить так, чтобы ни о чем не сожалеть и не просить за это прощения. Надо просто с самого начала все делать правильно, так, чтобы потом и извиняться не приходилось.
Правил не существует, потому что в жизни и без того слишком много правил.
«Волн» Вирджинии Вулф: «Бледный, темноволосый, он идет ко мне, меланхоличный романтик. А я игривая и плавная, и еще капризная, потому что он меланхоличный, и еще он романтик. Он уже здесь…»
Любовь гибнет. Люди постепенно уходят.
Любовь – поистине великий манифест. Она вызывает желание быть, представлять собой нечто достойное, а если придет смерть, то погибнуть доблестно, как настоящий герой.
Джентльмена сейчас не часто встретишь. Они стали такими же уникальными, как девственники или лепреконы. Если я когда-нибудь выйду замуж, то только за одного из них.
Если тебе кажется, будто что-то не так, скажи об этом. Ты не одинок. Ты в этом не виноват. Помощь рядом.
Теодор Финч – я жил. Я ярко горел. А потом я умер, но не совсем. Потому что люди вроде меня не могут умирать и не умирают, как остальные. Я остаюсь, словно легенды голубой бездны. Я навсегда останусь здесь – в своих песнях и в людях, мной покинутых.
Единственное, что я осознаю: главное не в том, что ты принимаешь, а в том, что оставляешь после себя.
Пусть одни люди не насмехаются над другими, быть может что те лучше них. И Пусть одни женщины не насмехаются над другими женщинами, ведь быть может что те лучше них.
Твой Господь предписал Тебе не поклоняться никому, кроме Него, и делать добро Родителям. Если один родитель или Оба достигнут старости, то не говори им : «Уфф!» — не кричи на них и обращайся к ним почтительно.
Возьми [себе на вооружение] умение прощать [будь снисходительным]; побуждай к добру (в словах и делах) и отвернись от невежд [не обращай на них внимания, не раздражайся их поведением или словами, не отвечай на их плохое плохим].
Аллах не меняет положения людей, пока они не изменят самих себя.
[Наступит час и] все, кто на небесах и на Земле, встанут пред Ним в состоянии рабской покорности. [Вся языческая спесь, атеистические взгляды или безразличие к вечному сойдут на нет. В День Суда серьезность и ужас происходящего разом выбьют все это из душ и сознания людей].
Он смешал два моря, которые встречаются друг с другом.
Между ними существует преграда, которую они не могут преступить.
Поистине, те, которые проедают имущество сирот, поступая несправедливо, набивают свои утробы ничем иным, как огнём, и будут гореть в пламени ада!
И хитрили они, и хитрил Аллах, а Аллах — лучший из хитрецов.
Он сотворил смерть и жизнь для того, чтобы испытать вас, кто будет лучшим в делах (в работе, труде; занятиях, поступках) [материализуя мысли, размышления и слова в конкретные продуманные и перспективные дела, поступки, имея при этом высокую квалификацию и подходя ко всему ответственно]. Он [Господь миров] — Всемогущ и Всепрощающ.
Любое бедствие постигает вас лишь за то, что приобрели ваши руки, и Он (Господь) прощает вам многое.
Воздаянием за зло является равноценное зло. Но если кто простит и установит мир, то его награда будет за Аллахом. Воистину, Он не любит беззаконников.
Скажи: «Явилась истина, и сгинула ложь. Воистину, ложь обречена на погибель».
И хитрили они, и хитрил Аллах, а Аллах — лучший из хитрецов.
Он сотворил смерть и жизнь для того, чтобы испытать вас, кто будет лучшим в делах (в работе, труде; занятиях, поступках) [материализуя мысли, размышления и слова в конкретные продуманные и перспективные дела, поступки, имея при этом высокую квалификацию и подходя ко всему ответственно]. Он [Господь миров] — Всемогущ и Всепрощающ.
Человек, ты, усердно трудясь (прикладывая усилия) [направляешься] к Господу своему [непрерывно движешься к смерти] и встретишься с этим [со всем тем, на что тратил свои силы, средства и время, увидишь воочию результат трудов]».
Ты видел тех, богом для кого является собственное «Я» (эмоции, желания, настроения, их значимость, особость и незаменимость; капризы и ветреность сознания)? [Удивительно, не правда ли.] Ты ли им поможешь? [Спасешь, если таковыми и останутся, не желая что-либо менять?! Никто им не поможет].
[Наступит час и] все, кто на небесах и на Земле, встанут пред Ним в состоянии рабской покорности. [Вся языческая спесь, атеистические взгляды или безразличие к вечному сойдут на нет. В День Суда серьезность и ужас происходящего разом выбьют все это из душ и сознания людей].
Кто «одалживает» Всевышнему хорошую «ссуду» [кто делает благо для другого во имя Него, Творца, совершенно бескорыстно], тому Он вернет это приумноженным [многократно]. И ему [этому человеку, от Господа миров будет дана] щедрая награда.
Богатства [материальные блага] и дети [ваши дочери и сыновья, внуки и внучки] — [чарующее, приятное] украшение этой жизни. А то, что остается с вами навечно и благонравно по своей сути, является лучшим пред Господом по воздаянию и лучшим, с чем можно связать свои надежды, ожидания и чаяния.
«Строили они [неверующие, нетерпимо относившиеся к проповеди Иисуса и решившие окончательно избавиться от него] козни [тайный, коварный план убийства посланника], а Всевышний выстроил [против них]. [Для защиты Иисуса Бог сделал так, чтобы никто и не заметил, не понял сути произошедшего на самом деле.] Никто не может выстроить их лучше Господа. [Ему все ведомо, и для Него не составляет ни малейшего труда разоблачить злой умысел, преступление и повернуть это против самих же заговорщиков. А при казни распятием все произошло настолько неожиданно и незаметно (лик Иисуса был нанесен на другого человека), что люди так и остались убеждены в распятии самого Иисуса. Разве мог Всевышний оставить без помощи на растерзание злодеям одного из любимейших и чудом сотворенных им людей?!]».
Оттолкни зло тем, что лучше, и тогда тот, с кем ты враждуешь, станет для тебя словно близкий любящий родственник.
И пусть они прощают и будут великодушны. Неужели вы не хотите, чтобы Аллах прощал вам? Аллах — Прощающий, Милосердный.
Возьми [себе на вооружение] умение прощать [будь снисходительным]; побуждай к добру (в словах и делах) и отвернись от невежд [не обращай на них внимания, не раздражайся их поведением или словами, не отвечай на их плохое плохим].
Если вы творите добро, то вы творите для самих себя, а если творите зло, то для себя то же.
И решил твой Господь, чтобы вы не поклонялись никому, кроме Него, и к родителям – благодеяние. Если достигнет у тебя старости один из них или оба, то не говори им – тьфу! и не кричи на них, а говори им слово благородное.
Поистине, Аллах любит делающих добро!
Не криви свою щеку пред людьми и не ходи по земле горделиво. Постине, Аллах не любит всяких гордецов, хвастливых!
И не следуй за тем, о чем у тебя нет знания: ведь слух, зрение, сердце – все они будут об этом спрошены.
Разрешается вам в ночь поста приближение к вашим женам: они – одеяние для вас, а вы – одеяние для них. Узнал Аллах, что вы обманываете самих себя, и обратился к вам и простил вас. А теперь прикасайтесь к ним и ищите того, что предписал вам Аллах. Ешьте и пейте, пока не станет различаться пред вами белая нитка и черная нитка на заре, потом выполняйте пост до ночи. И не прикасайтесь к ним, когда вы благочестиво пребываете в местах поклонения. Таковы границы Аллаха, не приближайтесь же к ним! Так разъясняет Аллах Свои знамения людям, – может быть, они будут богобоязненны!
Скажи: «Всякий поступает по своему подобию, и Господь ваш лучше знает тех, кто прямее дорогой».
… если гибнут великие, то с малых великий спрос.
Случайно узнав о событиях, которые способны изменить нашу жизнь, мы рискуем отказаться от того, что задумали, и навеки предать свою собственную судьбу. Случайные знания очень опасны, хотя иногда и помогают в борьбе..
В пути тебе встретится немало врагов, иных сразу узнаешь, иных — нет, но можешь встретить и друзей, даже когда на это будет меньше всего надежды.
Проникая в коварные помыслы Врага, невольно проникаешься и его коварством.
Хвала от того, кто сам ее достоин, — высшая награда.
– В чём, в чём, а в этом ты ничуть не изменился, дорогой Гэндальф, – заметил Арагорн. – Как всегда, говоришь сплошными загадками!
– Загадками? – переспросил Гэндальф. – Да нет, нет, что ты. Я просто разговариваю сам с собой. Так поступали когда-то древние: обращались к самому мудрому в собрании, минуя остальных.
Мудрость заключается в том, чтобы распознать необходимое, когда все прочие средства отпали, сколь безумно ни выглядело бы оно в глазах тех, кто тешится ложными надеждами.
Бежит дорога все вперед,
Куда она зовет?
Какой готовит поворот?
Какой узор совьет?
Сольются тысячи дорог
В один единый путь.
Начало знаю, а итог
Узнаю как-нибудь.
Никто из нас не знает своей судьбы — но мы всегда надеемся на лучшее…
Совет — это опасный подарок, даже совет мудрейшего из Мудрых.
Временами, особенно осенью, он вдруг начинал грустить о каких-то диких краях, и странные видения незнакомых гор наполняли его сны.
Тебе выбирать: ждать или уходить.
Великодушные порывы не нуждаются в холодных советах.
Так часто бывает — когда нужно что-то спасти, кто-то должен отказаться от него, потерять для себя, чтобы сохранить для других.
За горячими и дерзкими речами нередко кроется преданное сердце.
Позарастают беды быльем, Вспыхнет клинок снова И Короля назовут королем В честь короля иного…
– Боюсь, теперь он нанесет удар быстрее, чем замышлял! – Кто торопится, часто бьет мимо.
Он не ведает, навстречу какой судьбе едет, но, если бы и ведал, назад не повернул бы.
Это дождь, мистер гном, и он будет идти до тех самых пор, пока не закончится.
Ибо ничто не является злым с самого начала.
Где всадник, степями на бой проскакавший? Где плуг, благодатную землю вспахавший? Где жаркое пламя и голос струны? Где шлем, и кольчуга, и эхо войны? Как дождь над холмами и ветер над степью, Те годы исчезли за горною цепью. Кто дым от пожара в суму соберёт? Кто годы назад из-за Моря вернёт?
Когда-то он был велик. Глубочайшие знания, проницательный ум, искуснейшие руки. Он и сейчас ещё могуч. Много знает и умеет. У него есть власть над душами. Мудрого он убедит, слабого запугает. Даже теперь, когда он потерпел поражение, едва ли в этом мире кто-нибудь может говорить с ним без опаски.
Я размышляю у огня О том, что повидал: О летних днях, когда в лугах Цветочный дух витал, О днях, когда осенний лист Кружился на ветру И солнца в мглистом серебре Вставало поутру.
Велика моя жалость к малым мира по сего, и великая сила нужна мне, чтобы творить добро.


Ему казалось, что он сделал шаг в окно, распахнутое в давно исчезнувший мир. Он видел, что на этом мире почиет свет, для которого в его языке слов не находилось. Все, на что падал взгляд, было четким и словно очерченным одной линией, как будто каждую вещь задумали и создали только что, прямо на глазах; и вместе с тем каждая травинка казалась неизмеримо древней. Цвета были знакомые – золотой, белый, синий, зеленый; но все они были такими свежими, так золотились, белели, синели и зеленели, что Фродо казалось, будто он видит их впервые и только сейчас придумывает им названия – новые и достойные удивления.
Едва ступив на другой берег Серебряной, Фродо ощутил странную уверенность в том, что переправился не через реку, а через время и попал в один из уголков Старших Дней. Ему казалось, что он ступает по земле мира, которого больше нет.
Когда отступаешь, каждого вражеского воина считаешь за двух.
– Про Сэма Гемджи я теперь каждый день узнаю что-нибудь новенькое! То он заговорщик, то заправский шутник… Надо думать, кончит он свою жизнь тем, что станет волшебником – или, может, героем? – Вот не было печали! – запротестовал Сэм. – Не хочу я быть волшебником! И героем – тоже! Спасибочки!
Кому на месте не сидится, тот добра не наживет.
Я не прошу о помощи, но мы в ней нуждаемся. Если мы будем знать, что Гондор не одинок и кто-то в меру своих сил тоже сражается с Врагом, – это придаст нам мужества.
Самым страшным примером в этом отношении является Россия, где евреи в своей фанатической дикости погубили 30 миллионов человек, безжалостно перерезав одних и подвергнув бесчеловечным мукам голода других, — и все это только для того, чтобы обеспечить диктатуру над великим народом за небольшой кучкой еврейских литераторов и биржевых бандитов. Однако конец свободе порабощенных евреями народов становится вместе с тем концом и для самих этих паразитов. После смерти жертвы раньше или позже издыхает и сам вампир.
Люди с узкими лбами мало беспокоятся по поводу будущего, им достаточно сегодняшнего дня.
Вера подымает человека над уровнем чисто животной жизни и этим самым содействует укреплению и обеспечению самого существования человека. Отнимите у современного человечества воспитанные в нем религиозно-нравственные верования и, если вы ему не дадите равноценной замены, то вы скоро убедитесь, что в результате поколеблется самый фундамент его бытия.
Люди существуют для того, чтобы служить высоким идеалам, но в то же время мы имеем право сказать, что без высоких идеалов нет и самого человека. Так замыкается круг.
Что бы ни ожидало нас в будущем, пусть весь мир сразу узнает нас по тому знамени, которое мы подымаем!
Да будет нашим руководителем разум, а нашей силой – воля! Пусть сознание нашего священного долга поможет нам проявить достаточно упорства в действии! В остальном – да поможет нам господь бог, да послужит он нам защитой!
Великие перевороты в этом мире никогда не делались при помощи пера. Нет, перу предоставлялось только теоретически обосновать уже совершившийся переворот. Испокон веков лишь волшебная сила устного слова была тем фактором, который приводил в движение великие исторические лавины как религиозного, так и политического характера.
То, что мы постоянно обозначаем словами «общественное мнение», только в очень небольшой части покоится на результатах собственного опыта или знания. По большей же части так называемое «общественное мнение» является результатом так называемой «просветительной» работы.
…отрицание роли различных рас в деле развития культуры неизбежно приводит к тому, что мы перестаем понимать и роль личности в этой области.
Евреи. Сначала они считают каждого своего противника дураком. Когда же они убеждаются, что это не так, они начинают сами прикидываться дураками. Если все это не помогает, они делают вид, что не понимают, в чем дело, или перескакивают совсем в другую область. Или они с жаром начинают настаивать на том, что само собою разумеется, и как только вы соглашаетесь с ними в этом, они немедленно применяют это совсем к другому вопросу. Как только вы их поймали на этом, они опять ускользают от сути спора и не желают даже слушать, о чем же в действительности идет речь.
Талмуд не является религиозной книгой, призванной подготовить к вечности, это всего лишь практическое руководство по удобной жизни в нынешнем мире.
Если мы перестаем видеть различие между расами, то это приводит в дальнейшем к игнорированию различий между отдельными народами, а затем логически и к игнорированию различий, существующих между отдельными людьми.
Опыт повседневной жизни побудил меня теперь пристальней заняться изучением самих источников марксистского учения. Влияние этого учения стало мне ясным, его успехи бросались в глаза каждый день. Последствия этих успехов также можно было легко себе представить, если иметь хоть немножко фантазии. Для меня оставался только еще неясным вопрос о том, понимали ли сами создатели этого учения, к каким именно результатам должно оно привести, видели ли они сами неизбежные окончательные последствия их злого дела или сами они были жертвой ошибки.
Возможным казалось мне тогда и то и другое. В первом случае обязанностью каждого мыслящего человека было войти в лагерь этого несчастного движения, чтобы таким образом все-таки помочь избегнуть наибольшего зла; во втором случае первые виновники этой народной болезни должны были быть исчадием ада, ибо только в мозгу чудовища, а не человека мог возникнуть конкретный план создания такой организации, деятельность которой должна привести к краху человеческой культуры, к уничтожению мира.
Никогда не следует забывать, что все действительно великое в этом мире было завоевано отнюдь не коалициями, а являлось результатом успеха одного единственного победителя. Успехи, достигаемые в результате коалиции, уже в самих себе несут зародыш будущего дробления сил, а тем самым и потери завоеванного. Великие, действительно мировые умственные революции всегда являются продуктом титанической борьбы отдельных строго отграниченных друг от друга лагерей, а вовсе не делом коалиций.
Чем полнее будет победа наших идей, тем большую внутреннюю свободу сможем мы предоставить каждому.
Я пришел к окончательному выводу, что должен заняться политикой.
Уже в повседневном общении с моими товарищами по постройке меня часто поражало то хамелеонство, с которым они по одному и тому же вопросу высказывали совершенно разные мнения иногда на протяжении нескольких дней и даже нескольких часов. Мне трудно было понять, каким образом люди, которые с глазу на глаз высказывают довольно рассудительные взгляды, внезапно теряют свои убеждения, как только они оказываются в кругу массы. Часто я приходил в отчаяние. Иногда после нескольких часов мне казалось, что я переубедил на этот раз того или другого из них, что мне наконец удалось сломить лед и доказать им нелепость того или иного взгляда. Едва успевал я порадоваться своей победе, как на следующий же день, к моему горю, приходилось начинать сначала. Все было напрасно. Как раскачивающийся маятник возвращается к своей исходной точке, так и они возвращались к своим прежним нелепым взглядам.
Да разве вообще когда-нибудь видно было, чтобы эта толпа людей поняла крупную идею раньше, чем практический успех этой идеи стал говорить сам за себя?
Никакое примирение с евреями невозможно. С ними возможен только иной язык: либо – либо!
…необходимо, чтобы сначала выступил один человек и изложил учение с неопровержимой силой. Только тогда окончательно укрепятся в своей вере и миллионы. Только тогда перед ними будет не бесформенная идея, а вечный незыблемый принцип. Только тогда создастся железный утес единой и несокрушимой веры, только тогда создастся единая воля миллионов, которая сокрушит все препятствия.
Солдат на фронте обыкновенно меняет рубашку только тогда, когда она кишит вшами.
Если бы перед нами была только религия без ясных и точных очертаний, то общая малооформленная «религиозность», именно ввиду ее малооформленности, была бы не только бесполезна для человека, но, вероятнее всего, приводила бы ко всеобщему распаду.
Кто подымает руку на высшее воплощение подобия божия на этой земле, тот восстает на всеблагого творца всех чудес на земле, тот тем самым содействует изгнанию нашему из рая.
Народничество принципиально видит в государстве только средство к цели, самую же цель видит в сохранении расовых основ человечества.
Народничество откажет в праве на существование и любой этической идее, если только эта последняя представляет собою какую-либо угрозу расовой жизни, носительнице самой высшей этики. Ибо в онегритянившемся мире ублюдков все человеческие понятия о прекрасном и возвышенном, все человеческие представления об идеальном будущем были бы навсегда потеряны.
Добровольцы нашего полка, быть может, еще не научились как следует сражаться, но умирать они уже умели как настоящие старые солдаты.
Ни одно мировоззрение, будь оно даже тысячу раз правильно и полезно для человечества, не приобретет практического значения в жизни народов, до тех пор пока принципы его не станут практическим знаменем боевого движения. А это движение в свою очередь останется партией до тех пор, пока деятельность этой партии не приведет к полной победе ее идей и догмы партии не окрасят собою всю общественную жизнь нового государства.
Только тогда, когда стремление наше к национальной независимости принимает форму боевой организации, получающей в свое распоряжение средства военной силы, — лишь тогда идеальное стремление народа превратится в прекрасную действительность.
Мы ведем борьбу за обеспечение существования и за распространение нашей расы и нашего народа.
Мы ведем борьбу за обеспечение пропитания наших детей, за чистоту нашей крови, за свободу и независимость нашего отечества.
Мы ведем борьбу за то, чтобы народ наш действительно мог выполнить ту историческую миссию, которая возложена на него творцом вселенной.
В каждой перемене, в каждом опавшем листе есть и боль, и красота. И именно так растут новые листья.
Человек, который не стесняется того, каким он был год назад, недостаточно учится.
Мы продукты своего прошлого, но мы не обязаны быть заложниками этого прошлого.
Невероятные перемены в жизни случаются, когда вы решаете взять под контроль то, что в ваших силах, вместо того чтобы жаждать контроля над тем, что не в вашей власти.
Если мы не меняемся, мы не развиваемся. А если не развиваемся, то и не живём по‑настоящему.
Вы молоды ровно настолько, сколько времени прошло с тех пор, как вы последний раз меняли решение.
В любом случае перемены наступят. Они могут быть кровавыми, или они могут быть прекрасными. Зависит от нас самих.
Нам не дано вернуть вчерашний день, но то, что будет завтра, зависит от нас.
Ты перерастёшь некоторых людей. Позволь себе это
У каждого есть возможность меняться и развиваться до последнего вздоха.
Единственный неизменный закон заключается в том, что всё меняется. Невзгоды, которые я переносил сегодня, лишь на волосок отдалены от удовольствий завтрашнего дня, и эти удовольствия будут ещё радостнее от воспоминаний о том, что я вытерпел.
Мы должны отпустить жизнь, которую запланировали, чтобы принять ту, которая нас ждёт.
Никогда не поздно или — в моём случае — никогда не рано стать тем, кем ты хочешь стать. Временных рамок нет, можешь начать когда угодно. Можешь измениться или остаться прежним — правил не существует.
А не обязательно выставлять напоказ всё, что знаешь. Женщине это не к лицу. И во-вторых, людям вовсе не по вкусу, когда кто-то умней их.
Такая наша работа, Глазастик: у каждого адвоката хоть раз в жизни бывает дело, которое задевает его самого.
Ты ещё слишком мала и не поймёшь, — сказала она сурово, — но бывают люди, в руках у которых Библия опаснее, чем… чем бутылка виски в руках твоего отца.
Этот малый — твой гость, захочет — пускай скатерть жуёт, а ты знай помалкивай, поняла?
Может, кто ест и не так, как мы, а всё одно ты им за столом не перечь.
Они ни у кого ничего не берут, обходятся тем, что есть. У них мало что есть, но они обходятся.
Я большой, мне моё имя подходит. А твоё длинней тебя самого. На целый фут.Я никогда не могла понять, почему настоящие леди возятся с шерстяными ковриками в самую жару
Человек, стоявший сейчас на возвышении для свидетелей, обладал одним лишь преимуществом перед своими ближайшими соседями: если его долго отмывать дегтярным мылом в очень горячей воде, кожа его становилась белой.
Кто бы что ни сказал, не давай себя разозлить. Старайся для разнообразия воевать не кулаками, а головой… она у тебя неплохая, хоть и противится учению.
Я бы предпочел, чтобы ты стрелял на огороде по жестянкам, но знаю, ты начнешь бить птиц. Если сумеешь попасть в сойку, стреляй их сколько угодно, но помни: убить пересмешника большой грех.
Опять, как в нашей церкви, я услыхала, что женщины грешны и нечисты, — видно, все священники только об этом и думают.
Ему ещё пока невтерпёж смотреть, если кому-то плохо приходится. Вот подрастёт, тогда не станет из-за этого ни плакать, ни расстраиваться. Может, ему что и покажется, ну, скажем, не совсем справедливым, но плакать он не станет, ещё несколько лет — и не станет.
Конечно, я всё равно невеста, но от этого мало радости, если Дилла тут нет. Прежде я как-то не замечала, что лето — это значит, у пруда сидит Дилл и курит сигарету из бечевки, и глаза у него блестят, сразу видно — опять придумал, как выманить из дому Страшилу Рэдли; лето — значит, стоит Джиму отвернуться, Дилл торопливо чмокнет меня в щеку, и иногда мы минуты не можем жить друг без друга.
Раз в неделю у нас бывал час текущих событий. Каждый должен был вырезать из газеты статью, внимательно прочитать и пересказать в классе. Предполагалось, будто это убережёт ребят от многих бед: ученику придётся стоять у всех на виду, и он постарается принять красивую позу и приобретёт хорошую осанку.
— А я когда вырасту, наверно, стану клоуном, — сказал Дилл. Мы с Джимом от удивления стали как вкопанные. — Да, клоуном, — сказал он. — Ничего у меня с людьми не получается, я только и умею, что смеяться над ними, вот я и пойду в цирк и буду смеяться до упаду. — Ты всё перепутал, Дилл, — сказал Джим. — Сами клоуны грустные, а вот над ними все смеются.
В этом зале не найдётся ни одного человека, который бы ни разу за всю свою жизнь не солгал, ни разу не поступил безнравственно, и нет на свете мужчины, который хоть раз не посмотрел бы на женщину с вожделением.
Понимаете, я стараюсь дать им повод, чтоб они не зря бранились. Людям куда приятней браниться, если у них есть повод.
Будущему или прошлому – времени, когда мысль свободна, люди отличаются друг от друга и живут не в одиночку, времени, где правда есть правда и былое не превращается в небыль. От эпохи одинаковых, эпохи одиноких, от эпохи Старшего Брата, от эпохи двоемыслия – привет!
Цель высших – остаться там, где они есть. Цель средних – поменяться местами с высшими, цель низших – когда у них есть цель, ибо для низших то и характерно, что они задавлены тяжким трудом и лишь от случая к случаю направляют взгляд за пределы повседневной жизни, – отменить все различия и создать общество, где все люди должны быть равны.
Сущность войны – уничтожение не только человеческих жизней, но и плодов человеческого труда. Война – это способ разбивать вдребезги, распылять в стратосфере, топить в морской пучине материалы, которые могли бы улучшить народу жизнь и тем самым в конечном счете сделать его разумнее. Даже когда оружие не уничтожается на поле боя, производство его – удобный способ истратить человеческий труд и не произвести ничего для потребления.
Твой злейший враг, подумал он, – это твоя нервная система.
На поле боя, в камере пыток, на тонущем корабле то, за что ты бился, всегда забывается – тело твое разрастается и заполняет вселенную, и, даже когда ты не парализован страхом и не кричишь от боли, жизнь – это ежеминутная борьба с голодом или холодом, с бессонницей, изжогой и зубной болью.
В конечном счете иерархическое общество зиждется только на нищете и невежестве.
Конец уже содержится в начале.
Если соблюдаешь мелкие правила, можно нарушать большие.
Нет ничего твоего, кроме нескольких кубических сантиментов в черепе.
Всегда ори с толпой – мое правило. Только так ты в безопасности.
Сущность войны – уничтожение не только человеческих жизней, но и плодов человеческого труда. Война – это способ разбивать вдребезги, распылять в стратосфере, топить в морской пучине материалы, которые могли бы улучшить народу жизнь и тем самым в конечном счете сделать его разумнее.
Если ты чувствуешь, что оставаться человеком стоит – пусть это ничего не дает, – ты все равно их победил.
Если ты в меньшинстве – и даже в единственном числе, – это не значит, что ты безумен. Есть правда и есть неправда, и, если ты держишься правды, пусть наперекор всему свету, ты не безумен.
Ежедневно и чуть ли не ежеминутно прошлое подгонялось под настоящее.
Привычка не показывать своих чувств въелась настолько, что стала инстинктом.
Власть состоит в том, чтобы причинять боль и унижать. В том, чтобы разорвать сознание людей на куски и составить снова в таком виде, в каком вам угодно.
Приходилось жить – и ты жил, по привычке, которая превратилась в инстинкт, – с сознанием того, что каждое твое слово подслушивают и каждое твое движение, пока не погас свет, наблюдают.
Покуда человек остается человеком, смерть и жизнь – одно и то же.
Сегодня есть страх, ненависть и боль, но нет достоинства чувств, нет ни глубокого, ни сложного горя.
Когда спишь с человеком, тратишь энергию; а потом тебе хорошо и на все наплевать. Им это – поперек горла. Они хотят, чтобы энергия в тебе бурлила постоянно. Вся эта маршировка, крики, махание флагами – просто секс протухший. Если ты сам по себе счастлив, зачем тебе возбуждаться из-за Старшего Брата, трехлетних планов, двухминуток ненависти и прочей гнусной ахинеи?
Человеку свойственно жить мгновением, он согласится продлить жизнь хоть на десять минут, даже зная наверняка, что в конце его ждет пытка.
Если ты чувствуешь, что оставаться человеком стоит – пусть это ничего не дает, – ты все равно их победил.
Лучшие книги, понял он, говорят тебе то, что ты уже сам знаешь.
Твой злейший враг, подумал он, – это твоя нервная система.
Скрывать чувства, владеть лицом, делать то же, что другие, – все это стало инстинктом.
Они никогда не взбунтуются, пока не станут сознательными, а сознательными не станут, пока не взбунтуются.
Мы встретимся там, где нет темноты
Под развесистым каштаном Продали средь бела дня — Я тебя, а ты меня…
Диктатуру учреждают не для того, чтобы охранять революцию; революцию совершают для того, чтобы установить диктатуру.
Правящая группа теряет власть по четырем причинам. Либо ее победил внешний враг, либо она правила так неумело, что массы поднимают восстание, либо она позволила образоваться сильной и недовольной группе средних, либо потеряла уверенность в себе и желание править.
Он пытался справиться с собой из-за тебя.
Как же ужасно ощущать, что ты кого-то любишь и не можешь ему помочь.
Вернись. Я люблю тебя. Прости.
Перед своей смертью Чезаре Павезе, верящий в великий манифест, писал: «Мы помним мгновения, а не дни».
Она видит меня таким, каким себя не вижу даже я.
– Я знаю. Я закрываю глаза, мое полотенце падает на пол, и в эту же секунду заканчивается песня.
Я еще слышу ее последние звуки, когда мы ложимся на кровать и забираемся под простыни уже под следующую мелодию.
В чем я точно уверена: никто не может ничего обещать другому человеку.
Мы же всего-навсего школьники, а это означает, что мы исключительно предсказуемы, и подобное происшествие кажется нам очень смешным.
Мы смеемся по любому пустяку, особенно если при этом кто-то испытывает публичное унижение и готов провалиться от стыда сквозь землю.
Звезды и наверху, и внизу. Трудно сказать, где кончается небо и начинается земля. Мне хочется произнести что-нибудь величественное или поэтичное, но все, на что я способна, оказывается лишь скромное: «Как чудесно!» Тогда он говорит: «Чудесно» – чудесное слово, и употреблять его надо почаще».
Стоит запомнить: прежде чем решиться отдать Богу душу, надо непременно отлить.
Брак трещит по швам. Любовь гибнет. Люди постепенно уходят.
Любовь – поистине великий манифест. Она вызывает желание быть, представлять собой нечто достойное, а если придет смерть, то погибнуть доблестно, как настоящий герой.
Моя вина заключается в том, что я не умею быть нормальным, я не умею притворяться, будто я такой же.
В одном, например, нет у улиц имен, В окошках тут редко, когда есть огонь, Вы броситесь в место, которое тут Всегда местом для ожиданья зовут… …и люди тут ждут… не живут, только ждут…
Мы делали нечто подобное еще в Калифорнии. Просто забирались в машину – я, родители и Элеонора, и отправлялись на охоту за книгами. Каждый выбирал название книги, которую надеялся разыскать, и не имел права возвращаться домой, пока не найдет ее. Мы за день могли объехать до десяти книжных магазинов.
Зависит от того, что конкретно иметь в виду. Совсем не обязательно считать, что сейчас поздно. Я полагаю, что может быть и рано. Мы начинаем жить.
Ночь только начинается. Сейчас начинается год. Если задуматься, то больше событий начинается, чем кончается. К тому же я предлагаю только поговорить
Потом я думаю: со мной нельзя так поступать. Это ты читал мне лекции о жизни. Это ты говорил, что надо вылезти из скорлупы и увидеть то, что находится передо мной.
Что надо жить именно этим, а не тратить время на мечты, что нужно найти свою гору, потому что она ждет меня, и именно это и есть жизнь. Но потом ты уходишь. Ты не можешь уйти вот так.
Совсем не обязательно считать, что сейчас поздно. Я полагаю, что может быть и рано. Мы начинаем жить. Ночь только начинается.
Это очень трудно объяснить. В общем, я человек конченый. Я сломан, и никто уже не может меня починить. Я пытался. Я до сих пор пытаюсь. Я не могу никого любить, потому что это будет нечестно по отношению к тому, кто полюбит меня.
Я никогда не обижу тебя, а вот Роумера – наоборот. Но я не могу обещать тебе, что не разберу тебя на составные части, на мелкие кусочки, и тогда ты превратишься в одни осколки, которыми являюсь я сам. Ты должна знать, во что ты ввязываешься, прежде чем ты вообще решишься.
Дело только в том, как ты их прочитаешь.
То же самое можно сказать о сне. Самая настоящая бесполезная потеря времени.
Я нахожусь так высоко, что мне кажется, будто я сам стал частичкой неба.
Я чувствую, что мы уже больше не переживем очередные тяжелые времена.
Приведи в порядок все те обрывки, из которых состоит твой путь.
Пусть твои глаза отправятся к солнцу, а душа к ветру… Ты – это все цвета в одном, во всей их яркости.
И не следуй за тем, о чем у тебя нет знания: ведь слух, зрение.
Верующие – только те, сердца которых страшатся, когда поминают Аллаха; а когда читаются им Его знамения, они увеличивают в них веру, и они полагаются на своего Господа.
Ни одна душа не понесет чужого бремени.
Аллах — Тот, Кто создал небеса и землю и то, что между ними, за шесть дней, а затем вознесся на Трон. Нет для вас, помимо Него, ни покровителя, ни заступника. Неужели вы не помяните назидание?
Он управляет делами с неба до земли, а затем они опять восходят к Нему в течение дня, который продолжается тысячу лет по тому, как вы считаете.
Таков Ведающий сокровенное и явное, Могущественный, Милосердный,
Который превосходно создал все, что сотворил, и начал создавать человека из глины, затем создал его потомство из капли презренной жидкости, затем придал ему соразмерный облик, вдохнул в него от Своего духа и даровал вам слух, зрение и сердца. Но как мала ваша благодарность!
Душа может веровать только по изволению Бога.
Кто «одалживает» Всевышнему хорошую «ссуду» [кто делает благо для другого во имя Него, Творца, совершенно бескорыстно], тому Он вернет это приумноженным [многократно]. И ему [этому человеку, от Господа миров будет дана] щедрая награда.
Зовите к Богу мудростью и красотой вещанья и убеждайте несогласных мягкостью речей. А коль они вас не поймут, скажите «мир» и уходите… А коль они вас не поймут, вам мира не предложат и не удержат рук от вас, хватайте их и убивайте.
О те, которые уверовали! Избегайте многих предположений, ибо некоторые предположения являются грехом. Не следите друг за другом и не злословьте за спиной друг друга. Разве понравится кому-либо из вас есть мясо своего покойного брата, если вы чувствуете к этому отвращение? Бойтесь Аллаха! Воистину, Аллах — Принимающий покаяния, Милосердный.
Доброе слово и прощение лучше милостыни, за которой следует обидный попрек.
Мы предложили небесам, земле и горам взять на себя ответственность [обязанность исполнять то, что Аллах повелел и отстраняться от того, что Он запретил], но они отказались нести ее и испугались этого [что не смогут исполнить это], а человек взялся нести ее. Воистину, он является несправедливым и невежественным [не представляет, что его ожидает в итоге].
По этой причине Мы предписали сынам Исраила (Израиля): кто убьет человека не за убийство или распространение нечестия на земле, тот словно убил всех людей, а кто сохранит жизнь человеку, тот словно сохранит жизнь всем людям. Наши посланники уже явились к ним с ясными знамениями, но многие из них после этого преступили границы дозволенного на земле.
Не распространяйте нечестия на земле после того, как она приведена в порядок. <…> Воистину, милость Аллаха близка к творящим добро.
… Ибо мирное решение — лучше. Душам свойственна скупость, но если вы будете добродетельны и богобоязненны, то ведь Аллах ведает о том, что вы совершаете.
Воистину, Аллах — с теми, кто богобоязнен и кто творит добро.
О те, которые уверовали! Свидетельствуя перед Аллахом, отстаивайте справедливость, если даже свидетельство будет против вас самих, или против родителей, или против близких родственников. Будет ли он богатым или неимущим, Аллах ближе к ним обоим. Не потакайте желаниям, чтобы не отступить от справедливости. Если же вы скривите или уклонитесь, то ведь Аллах ведает о том, что вы совершаете.
О люди! Воистину, Мы создали вас из мужчины и женщины и сделали вас народами и племенами, чтобы вы узнавали друг друга, и самый почитаемый перед Аллахом среди вас — наиболее богобоязненный. Воистину, Аллах — Знающий, Ведающий.
О те, которые уверовали! Свидетельствуя перед Аллахом, отстаивайте справедливость, если даже свидетельство будет против вас самих, или против родителей, или против близких родственников. Будет ли он богатым или неимущим, Аллах ближе к ним обоим. Не потакайте желаниям, чтобы не отступить от справедливости. Если же вы скривите или уклонитесь, то ведь Аллах ведает о том, что вы совершаете.
Аллах не меняет положения людей, пока они не изменят самих себя.
По этой причине Мы предписали сынам Исраила (Израиля): кто убьет человека не за убийство или распространение нечестия на земле, тот словно убил всех людей, а кто сохранит жизнь человеку, тот словно сохранит жизнь всем людям. Наши посланники уже явились к ним с ясными знамениями, но многие из них после этого преступили границы дозволенного на земле.
Поистине, те, которые проедают имущество сирот, поступая несправедливо, набивают свои утробы ничем иным, как огнём, и будут гореть в пламени ада!
Любое бедствие постигает вас лишь за то, что приобрели ваши руки, и Он (Господь) прощает вам многое.
Воздаянием за зло является равноценное зло. Но если кто простит и установит мир, то его награда будет за Аллахом. Воистину, Он не любит беззаконников.
Он смешал два моря, которые встречаются друг с другом. Между ними существует преграда, которую они не могут преступить.
Пусть одни люди не насмехаются над другими, быть может что те лучше них. И Пусть одни женщины не насмехаются над другими женщинами, ведь быть может что те лучше них.
Зовите к Богу мудростью и красотой вещанья и убеждайте несогласных мягкостью речей. А коль они вас не поймут, скажите «мир» и уходите… А коль они вас не поймут, вам мира не предложат и не удержат рук от вас, хватайте их и убивайте.
Господи наш! Прости же нам наши грехи и очисти нас от скверных деяний и упокой нас с праведниками.
Ешьте и пейте, пока не станет различаться пред вами белая нитка и черная нитка на заре, потом выполняйте пост до ночи.
Разрешается вам в ночь поста приближение к вашим женам: они – одеяние для вас, а вы – одеяние для них.
Поистине, я знаю то, чего вы не знаете!
Я ведь… маленький, слабый, а Враг — он такой могучий и ужасный!
Только теперь он сполна почувствовал горькую правду слов Короля: «Что тебе делать в таком бою, Мериадок?..» Сейчас он, повесив голову, ответил бы: «Много что! Например, мешать всаднику, а еще – не терять надежды, что удержусь в седле и не погибну под копытами…»
Раз уж вы тут такие догадливые оказались, помогите, а не мешайте!
Я думал, что люди не только большие, но и глуповатые: добрые и недалекие или глупые и злые.
— Хотелось бы мне, чтобы это случилось в другое время — не в мое.
— И мне бы тоже, да и всем, кто дожил до таких времен. Но выбирать не дано. Мы можем только решить, как распорядиться своим временем.
Когда приходит высокая минута, вот как сейчас, мы говорим пустяки, потому что боимся сказать слишком много, а то и вовсе не находим нужных слов.
Виновен в дурных вестях тот, кто сеет зло, а не тот, кто пришел предупредить и помочь в трудный час.
Благодарю тебя. Слова твои, без сомнения, истинны. Но увы – они не согревают сердца. Не память нужна ему. Память лишь зеркало ушедшей жизни, пусть чистое, как Келед-зарам, но всё же зеркало. Во всяком случае, так думают гномы. Для эльфов прошлое вечно продолжается, и память у них — как живая жизнь; а мы вспоминаем о том, что ушло, и наша память подернута холодком…
Пусть же безумие послужит нам покровом, завесой пред глазами врага. Ибо он мудр, но взвешивает все на весах собственной злобы, а единственная мера его — жажда власти; по ней он и судит все сердца.
— <…> Будь осторожен!
— А когда я был неосторожен за эти долгие годы? — горько спросил Арагорн.
— Да, пожалуй, не был. Тем обиднее оступиться в конце пути.
… коли гость сбежал через крышу, обратно его в дом не заманишь.
Укрепись сердцем — лучшей помощи не будет у того, кто отчаялся.
Трудно поверить, что огонь обжигает, пока не прикоснешься к нему. Зато потом все, что тебе скажут об огне, западет в самое сердце.
Неведомые беды на тайных тропах всегда оказываются гораздо опасней, чем открытые враги на горных дорогах.
Ты можешь узнать кое-что, плохое или хорошее, оно может пригодиться тебе, а может и нет. Знать — хорошо, но и опасно.
Мир никогда уже не будет прежним, а солнце — таким же ясным, как раньше.
Ну конечно! Это же просто до нелепости, как и все остальные загадки, когда найдешь ответ!
Я постарался вселить в вас надежду. Но надеяться – ещё не значит победить.
Зло можно возвещать по-разному. Одни сеют зло сами, другие – истинные друзья – в дни мира и благополучия странствуют в далеких странах, а в черный день являются, чтобы протянуть руку помощи.
Многие из живущих заслуживают смерти, а многие из умерших — жизни. Ты можешь вернуть им жизнь? То-то же. Тогда не спеши осуждать и на смерть.
… действовать сообща могут только друзья.
Роханцы смотрели в долину с изумлением: казалось, там колышутся под порывами ветра бескрайние черные хлеба. Буря войны возвестила час жатвы, и каждый колос сверкал зазубренным клинком смерти.
Сплошной поток печальных, но жутких звуков постепенно складывался в слова, мрачные, жестокие, холодные, не знающие милости, но полные отчаяния и жалобы. Ночь, навеки лишенная света, слала упреки утру, холод проклинал тепло, которого жаждал и не мог обрести.
– Ты ведь любил Бильбо, не так ли? – спросил он. – Любил, – просто ответил Фродо. – Был бы мой выбор, что повидать, его или все дворцы и башни мира, я выбрал бы его.
Я бы рад был спасти Шир, если у меня получится, хотя подчас тутошний народ кажется таким тупоголовым! Ничем их не проймешь! Вот и мелькала у меня мыслишка: шарахнуть бы их землетрясением, что ли, или драконов напустить для их же блага… Но теперь я так не думаю. Мне кажется, знай я, что где-то за спиной у меня родной Шир, что опасность ему не угрожает и живется там по-прежнему привольно – скитаться мне будет хоть чуточку, да легче. Я буду знать, что где-то еще есть клочок твердой, надежной земли, пусть мне самому уже не суждено ступить на него…
Древний Фангорн лежит на границе нашего королевства, но вот уже много поколений, как гондорцы там не бывали, так что опровергнуть пришедших из глубины времени легенд некому – но некому и подтвердить их.
Я размышляю у огня, Как будущей весной Haш мир, простившийся с зимой, Простится и со мной. Я не узнаю стольких тайн, Загадок и чудес — Ведь каждый день и каждый миг Иначе зелен лес!
Не знаю, как вам объяснить, но после этой ночи я другой стал. Я словно вперед вижу, если можно так выразиться. Я знаю, что дорога перед нами длинная и ведет она во тьму, но я не могу повернуть назад. Я уже не ради эльфов иду, и не ради драконов, и не чтобы горы посмотреть. На самом деле я не знаю, чего хочу, но я должен что-то совершить прежде, чем все это кончится, и это что-то меня ждет не в Шире, а там, впереди. Мне надо пройти этот путь до конца – понимаете?
Гэндальф наконец сказал, что рад нас видеть. — Где же ты был? — сунулся было я. — И где все остальные? — Где был, там меня уже нет, — отвечал он в своей неподражаемой манере. — Кое-кого видел, об остальном потом, я спешу.
Когда дошло до дела, ему совершенно расхотелось уходить куда бы то ни было.
Сколько раз, оставя тихонько скучную и пышную гостиную, она уходила плакать в бедной своей комнате, где стояли ширмы, оклеенные обоями, комод, зеркальце и крашеная кровать и где сальная свеча темно горела в медном шандале!
Тройка, семерка, туз! Тройка, семерка, дама!
Графиня не отвечала. Германн увидел, что она умерла.
Германн сошел с ума. Он сидит в Обуховской больнице в 17-м нумере, не отвечает ни на какие вопросы и бормочет необыкновенно скоро: «Тройка, семерка, туз! Тройка, семерка, дама!..» Лизавета Ивановна вышла замуж за очень любезного молодого человека; он где-то служит и имеет порядочное состояние: он сын бывшего управителя у старой графини. У Лизаветы Ивановны воспитывается бедная родственница. Томский произведен в ротмистры и женится на княжне Полине.
Я уверена, – писала она, – что вы имеете честные намерения и что вы не хотели оскорбить меня необдуманным поступком; но знакомство наше не должно бы начаться таким образом.
Возвращаю вам письмо ваше и надеюсь, что не буду впредь иметь причины жаловаться на незаслуженное неуважение
Кто не умеет беречь отцовское наследство, тот все-таки умрет в нищете, несмотря ни на какие демонские усилия.
Через неделю она ему улыбнулась…
Прощаю тебе мою смерть, с тем чтоб ты женился на моей воспитаннице Лизавете Ивановне…
У него профиль Наполеона, а душа Мефистофеля.
Игра занимает меня сильно, – сказал Германн, – но я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее.
Германн был сын обрусевшего немца, оставившего ему маленький капитал.
Лизавета Ивановна была домашней мученицею
Имея мало истинной веры, он имел множество предрассудков
Старая графиня *** сидела в своей уборной перед зеркалом. Три девушки окружали ее. Одна держала банку румян, другая коробку со шпильками, третья высокий чепец с лентами огненного цвета. Графиня не имела ни малейшего притязания на красоту, давно увядшую, но сохраняла все привычки своей молодости, строго следовала модам семидесятых годов и одевалась так же долго, так же старательно, как и шестьдесят лет тому назад. У окошка сидела за пяльцами барышня, ее воспитанница.
Вдруг это мертвое лицо изменилось неизъяснимо. Губы перестали шевелиться, глаза оживились: перед графинею стоял незнакомый мужчина.
Не чувствуя раскаяния, он не мог однако совершенно заглушить голос совести, твердившей ему: ты убийца старухи!
Все мысли его слились в одну, – воспользоваться тайной, которая дорого ему стоила.
Пиковая дама означает тайную недоброжелательность
Он имел сильные страсти и огненное воображение, но твердость спасла его от обыкновенных заблуждений молодости.
Он верил, что мертвая графиня могла иметь вредное влияние на его жизнь, – и решился явиться на ее похороны, чтобы испросить у ней прощения.
В то время дамы играли в фараон.
Лизавета Ивановна взглянула на него, и слова Томского раздались в ее душе: у этого человека по крайней мере три злодейства на душе! Германн сел на окошко подле нее и все рассказал.
То есть такой роман, где бы герой не давил ни отца, ни матери и где бы не было утопленных тел. Я ужасно боюсь утопленников!
А в ненастные дни Собирались они Часто; Гнули – бог их прости! — От пятидесяти На сто, И выигрывали, И отписывали Мелом. Так, в ненастные дни, Занимались они Делом.
Письмо содержало в себе признание в любви: оно было нежно, почтительно и слово в слово взято из немецкого романа.
Да и самый анекдот?.. Можно ли ему верить?.. Нет! расчет, умеренность и трудолюбие: вот мои три верные карты, вот что утроит, усемерит мой капитал и доставит мне покой и независимость!
Я уверена, – писала она, – что вы имеете честные намерения и что вы не хотели оскорбить меня необдуманным поступком; но знакомство наше не должно бы начаться таким образом. Возвращаю вам письмо ваше и надеюсь, что не буду впредь иметь причины жаловаться на незаслуженное неуважение.
Три девушки окружали ее. Одна держала банку румян, другая коробку со шпильками, третья высокий чепец с лентами огненного цвета.
Лизавета Ивановна была домашней мученицею.
Монгольфьеровым шаром и Месмеровым магнетизмом.
Лучше всего думается по ночам, когда все остальные спят, – говорит он. – Никто тебя не отвлекает, не перебивает. Тихо.
Мне нравится ощущать себя бодрствующим, когда все остальные погружены в сон.
Давай бродить, кружить в пути к золоченым тронам. Разве мы не желанны тебе, луна? Разве мы не чудесны, сидящие здесь?
Она сильнее прижимается ко мне, и когда я начинаю расстегивать ремень, она осторожно отстраняется от меня, и только теперь я понимаю, что готов разбить себе голову о стены Гаденыша.
Она девственница! Вот черт! Я сразу это понял по ее движениям.
Перед смертью я хочу узнать, что такое идеальный день.
Мы с ним встречались некоторое время, и он официально считался моим бойфрендом, но в декабре решили сделать перерыв.
Более того, стоя рядом с тобой, я чувствую себя настоящим Эверестом.
Если ты не понравишься ей таким, какой ты есть, значит, она тебе вообще не нужна.
Только она совсем не тощая, у нее имеются бедра.
Ты должна ощущать себя на вершине нашего затраханного мира. Я живу. И ты живешь.
Терпеть не могу алгебру, но сюда я забрался, конечно же, не из-за нее. А если ты только из-за математики, то без обид, как говорится. К тому же ты наверняка лучше меня в ней разбираешься. Это потому, что почти все в ней разбираются лучше меня.
Но я не расстраиваюсь, не обижаюсь, поскольку я гораздо лучше многих разбираюсь в других вещах, куда более важных – игра на гитаре, секс, что, правда, уже долгое время огорчает моего отца. Вряд ли тебе придется когда-нибудь в реальной жизни использовать свои знания.
Это касается математики, конечно же.
В августе того же года он принял смертельную дозу снотворного, и хотя он вел дневник, никто не смог внятно объяснить, зачем он это сделал.
Нам казалось, что его грусть была сродни мальчишеской печали, чувственной и безответной меланхолии мальчика, который еще не спустился на грешную землю и блуждает в безжизненном и одиноком мире грез.
Мне нравится думать, что он путешествует по другому миру, видя то, что мы себе и представить не можем.
«Прыгни! Прыгни и коснись неба! Я прыгаю с тобой! Я горю с тобой!» – Она открывает глаза и расплывается в улыбке. – Герман Мелвилл.
Вот и все, думаю я. Это наш проект. Мы начали его вместе, и вместе его заканчиваем.
– Как вам угодно, но она была, а сейчас ее нет. Но это не значит, что ее совсем нет. Все зависит от нас. И нравится это вам или нет, я любила Теодора Финча. Он подходил мне, даже если вы считаете, что это не так, и ненавидите его родителей и, возможно, ненавидите его.
Он исчез, но я бы хотела, чтобы он никогда не покидал меня. Я никогда не смогу вернуть его назад, и, возможно, в этом была моя вина. От этого и хорошо, и плохо, и больно – все сразу, – и мне нравится думать о нем, потому что если я думаю о нем, он тоже ушел не до конца.
Просто потому, что они умерли, они не должны умереть окончательно. И мы тоже.
Я вас поздравляю! Сегодня ваш день. И вам предстоит их увидеть теперь – места столь прекрасные мира чудес…
Почему же я не смогла спасти жизнь тебе?
Единственный человек, которого я хочу сейчас видеть. Мой гравитационный эффект Юпитера и Плутона.
Ультрафиолет Марки-Ни-Одной-Помарки, мне кажется, что я люблю тебя.
Любовь – поистине великий манифест. Она вызывает желание быть, представлять собой нечто достойное, а если придет смерть, то погибнуть доблестно, как настоящий герой. Другими словами, оставить о себе светлую память
Причины, по которым не стоит прыгать: слишком отвратительное зрелище. Слишком публично. Слишком многолюдно.
Сама стена тоже имеет несколько названий. Стена мыслей. Стена идей. Стена моего мозга или просто «Стена» – не путать со «Стеной» группы «Пинк флойд».
Моя стена – это такое место, по которому я могу проследить за ходом своих мыслей, я могу вспомнить о тех, которые уже ушли.
Сюда записывается все самое интересное, необычное или даже просто то, что приносит мне некое вдохновение.
Они предпочитают хотя бы такое общение.
Я наклоняюсь вперед, как будто я – ракета. Как будто я. Сам. И есть. Автомобиль.
И я начинаю кричать, потому что отчетливо ощущаю каждое мгновение.
Ее серо-зеленые глаза заставляют меня задуматься о падении. Они завораживают. Ее глаза такие большие, что кажется, будто видят буквально все на свете.
Если тебе кажется, будто что-то не так, скажи об этом.
Я больше не ухожу корнями в землю. Вся золотая, я теку. Теперь я чувствую.
Ты всегда делал все, что мог бы сделать другой на твоем месте. Но если бы кто-то мог спасти меня, это был бы только ты.
Я чувствую, что мы уже больше не переживем очередные тяжелые времена.
Бледный, темноволосый, он идет ко мне, меланхоличный романтик. А я игривая и плавная, и еще капризная, потому что он меланхоличный, и еще он романтик. Он уже здесь…
Он ведь запретил вам только мертвечину, и кровь, и мясо свиньи, и то, что заколото не для Аллаха.
О те, которые уверовали! Обращайтесь за помощью к терпению и молитве. Поистине, Аллах – с терпеливыми!
Старайтесь же опередить друг друга в добрых делах!
Аллах – тот, который дал вам ночь, чтобы вы покоились в течение нее, и день, для того, чтобы смотреть. Поистине, Аллах – обладатель милости для людей, но большая часть людей не благодарны!
О вы, которые уверовали, терпите.
Среди людей есть такие, что говорят: «Мы уверовали в Аллаха», – а когда им причинят обиду за Аллаха, они испытание людей принимают за наказание Аллаха. А когда придет победа от твоего Господа, они скажут: «Мы были с вами». Разве ж Аллах не знает лучше то, что в груди миров?
И запрещены вам ваши матери, и ваши дочери, и ваши сестры, и ваши тетки по отцу и матери, и дочери брата, и дочери сестры, и ваши матери, которые вас вскормили, и ваши сестры по кормлению, и матери ваших жен, и ваши воспитанницы, которые под вашим покровительством от ваших жен, к которым вы уже вошли; а если вы еще не вошли к ним, то нет греха на вас; и жены ваших сыновей, которые от ваших чресел; и – объединять двух сестер, если это не было раньше. Поистине, Аллах прощающ и милосерден!
Кто пришел с благом, для него – лучше, чем оно; а кто пришел с дурным, то те, которые творят дурное, получают в воздаяние только то, что делали.
Я не знаю, может быть, это – испытание для вас и доля во времени.[/su_note

Leave your vote

0 Голосов
Upvote Downvote

Цитатница - статусы,фразы,цитаты
0 0 голоса
Ставь оценку!
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Add to Collection

No Collections

Here you'll find all collections you've created before.

0
Как цитаты? Комментируй!x