Лучшие цитаты из книги Женитьба Бальзаминова (165 цитат)

Цитаты из книги Женитьба Бальзаминова — это мудрые и острые фразы, которые заставляют задуматься и в то же время улыбнуться. Это слова, проникнутые юмором и жизненной мудростью, которые раскрывают глубокие аспекты человеческих отношений и общества. Читая эти цитаты, словно погружаешься в мир тонких нюансов и неожиданных поворотов, который так характерен для произведений классика.

Но больше всего веселило меня, бллин, то усердие, с которым они, грызя ногти на пальцах ног, пытаются докопаться до причины того, почему я такой плохой. Почему люди хорошие, они до знаться не пытаются, а тут такое рвение!
Скорей всего там такая же zhiznn, как здесь: одни режут, а другие подставляют брюхо под nozh.
Жизнь, не стремящаяся к жизни, ищет путей к смерти.
Все в мире непрочно, кроме любви. Любовь не может сбиться с пути, если только это настоящая любовь, а не хилый уродец спотыкающийся и падающий на каждом шагу.
Нового рая он не нашел, а старый был безвозвратно утрачен.
Они изучали жизнь по книгам, в то время как он был занят тем, что жил.
Только не вздумай останавливаться. Иди вперед. Бороться – так бороться до конца!
Любовь не может сбиться с пути, если только это настоящая любовь, а не хилый уродец спотыкающийся и падающий на каждом шагу.
Границы ее кругозора были для нее единственными правильными границами; но ограниченные умы замечают ограниченность только в других.
Жизнь так коротка, и мне всегда хочется взять от человека все самое лучшее, что в нем есть.

Плывя по течению, он меньше ощущал жизнь, а ощущение жизни причиняло боль.
Джентльмену следует изучать латынь, но джентльмену не следует ее знать.
Когда вы читаете, не пытайтесь угадывать, что думает автор. Думайте сами.
Рвите розы, пока не поздно. На латинском эта фраза звучит как «carpe diem». Дословный перевод — лови мгновение.
Мы читаем и сочиняем стихи не потому, что это красиво. Мы читаем и сочиняем стихи, потому что мы представители человечества, а человечеством движут чувства. Медицина, юриспруденция, бизнес, прикладные науки — всё это благородные занятия. И они необходимы, чтобы обеспечивать нам жизнь. Но поэзия, красота, романтика, любовь — это именно то, для чего мы живем.
Правда – это короткое одеяло, одеяло, под которым всегда мерзнут ноги.
Его можно натянуть, завернуть, но его всегда не хватает.
Можно ворочаться, брыкаться, но укрыться им нельзя.
И с рождения до самой смерти оно закрывает только наше лицо,
Искаженное плачем, воплем и визгом.
Лишь в мечтах свободны люди! Всегда так было и так будет.
Всегда смотри на всё новыми глазами, глядите на мир собственным взглядом, вырабатывайте собственное видение.
Пусть говорят всё, что угодно, но слова и идеи могут изменить мир!
Я встал на стол, чтобы напомнить себе, что надо смотреть на вещи с разных точек зрения.
Не ограничивайте поэзию словом. Поэзию можно отыскать в музыке, в фотографии, в том, как приготовлено то или иное блюдо – во всём, что способно открыть нам свою истинную суть. Можно обнаружить её в самых прозаичных вещах – но поэзия никогда, никогда не должна быть шаблонной. Пишите о голубом небе или об улыбке девушки, ради бога. Но, сочиняя стихи, позвольте вашим словам взывать ко второму пришествию, Страшному суду, к чему угодно ещё! Какая разница, о чём ваши стихи, если поэзия просвещает нас, захватывает и – если её созданию сопутствовало вдохновение – позволяет хоть на йоту приблизиться к бессмертию!
Правда – как короткое одеяло, под которым всегда мерзнут ноги!
Поэтому у полководца есть пять опасностей: если он будет стремиться во что бы то ни стало умереть, он может быть убитым; если он будет стремиться во что бы то ни стало остаться в живых, он может попасть в плен; если он будет скор на гнев, его могут презирать; если он будет излишне щепетилен к себе, его могут оскорбить; если он будет любить людей, его могут обессилить.
Тот, кто хорошо обороняется, прячется в глубины преисподней; тот, кто хорошо нападает, действует с высоты небес.
Если полководец разговаривает с солдатами ласково и учтиво, значит, он потерял свое войско. Если он без счету раздает награды, значит, войско в трудном положении. Если он бессчетно прибегает к наказанию, значит, войско в тяжелом положении. Если он сначала жесток, а потом боится своего войска, это означает верх непонимания военного искусства.
Идти вперед туда, где не ждут; атаковать там, где не подготовились.
Убивает противника ярость, захватывает его богатства жадность.
Если ведут войну и победа затягивается, – оружие притупляется и острия обламываются; если долго осаждают крепость – силы подрываются; если войско надолго оставляют в поле, – средств у государства не хватает.
Поэтому тот, кто хорошо ведет войну, подобен Шуайжань. Шуайжань – это чаншаньская змея. Когда ее ударяют по голове, она бьет хвостом, когда ее ударяют по хвосту, она бьет головой; когда ее ударяют посредине, она бьет и головой и хвостом.
Поэтому такой полководец, который, выступая, не ищет славы, а отступая, не уклоняется от наказания, который думает только о благе народа и о пользе государя, такой полководец – сокровище для государства.
Поэтому сначала будь как невинная девушка – и противник откроет у себя дверь. Потом же будь как вырвавшийся заяц – и противник не успеет принять мер к защите.
Поэтому самая лучшая война – разбить замыслы противника; на следующем месте – разбить его союзы; на следующем месте – разбить его войска. Самое худшее – осаждать крепости.
Иногда мне хочется вернуться в прошлое и исправить ошибки, но я понимаю, что тогда уйдёт и радость.
Сахару в его улыбке было столько, что хватило бы на годовой запас кока-колы.
Если ты сидишь на чьей-то могиле, то, наверное, должен знать хотя бы немного о том, кто в ней лежит.
Даже матери порой сыплют соль на раны.
Человек понимает, что это любовь, если больше всего на свете ему хочется быть с тем, кого он любит. И он знает, что тот, другой, чувствует тоже самое.
Может быть, я и безответственный, но по крайней мере воспитанный.
— Ты будешь и дальше меня навещать? — спросила она. — Даже потом, когда…
— Я буду приходить, пока тебе хочется меня видеть.
Сначала вы будете улыбаться, а потом плакать – и не говорите, что вас не предупреждали.
«Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а порадуется истине. Любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит».
Я любил ее – до сих пор не испытывал ничего удивительнее этого чувства.
Поэтому у полководца есть пять опасностей: если он будет стремиться во что бы то ни стало умереть, он может быть убитым; если он будет стремиться во что бы то ни стало остаться в живых, он может попасть в плен; если он будет скор на гнев, его могут презирать; если он будет излишне щепетилен к себе, его могут оскорбить; если он будет любить людей, его могут обессилить.
Тот, кто хорошо обороняется, прячется в глубины преисподней; тот, кто хорошо нападает, действует с высоты небес.
Если полководец разговаривает с солдатами ласково и учтиво, значит, он потерял свое войско. Если он без счету раздает награды, значит, войско в трудном положении. Если он бессчетно прибегает к наказанию, значит, войско в тяжелом положении. Если он сначала жесток, а потом боится своего войска, это означает верх непонимания военного искусства.
Идти вперед туда, где не ждут; атаковать там, где не подготовились.
Убивает противника ярость, захватывает его богатства жадность.
Если ведут войну и победа затягивается, – оружие притупляется и острия обламываются; если долго осаждают крепость – силы подрываются; если войско надолго оставляют в поле, – средств у государства не хватает.
Поэтому тот, кто хорошо ведет войну, подобен Шуайжань. Шуайжань – это чаншаньская змея. Когда ее ударяют по голове, она бьет хвостом, когда ее ударяют по хвосту, она бьет головой; когда ее ударяют посредине, она бьет и головой и хвостом.
Поэтому такой полководец, который, выступая, не ищет славы, а отступая, не уклоняется от наказания, который думает только о благе народа и о пользе государя, такой полководец – сокровище для государства.
Поэтому сначала будь как невинная девушка – и противник откроет у себя дверь. Потом же будь как вырвавшийся заяц – и противник не успеет принять мер к защите.
Поэтому самая лучшая война – разбить замыслы противника; на следующем месте – разбить его союзы; на следующем месте – разбить его войска. Самое худшее – осаждать крепости.
Все связано в мире, от самой далекой звезды в небесных просторах и до мельчайшей крупицы песка под ногой человека.
Эта простая, бедная, изнуренная тяжелым трудом женщина обладала одной драгоценной способностью – верить.
Настоящий сильный человек должен быть выше жалости и сострадания. Эти чувства родились в подвалах и были лишь агонией и предсмертными судорогами слабых и несчастных.
Невежественные люди воображают, что они мыслят, распоряжаются судьбами тех, которые мыслят на самом деле.
Любите красоту ради самой красоты.
Она пела, положив голову ему на плечо, и ее руки были в его руках, и каждый из них в этот миг держал в своей руке сердце другого.
А ведь я вправду пьян; вот не думал, что могу опьянеть от женского лица.
Тридцать тысяч долларов – это, конечно, не плохо, но катар и неспособность радоваться жизни уничтожали их ценность.
В действительности оба они были детьми во всем, что касалось любви; и по-детски, неумело и наивно, выражали свои чувства, – несмотря на ее университетский диплом и ученую степень и несмотря на его философские познания и суровый жизненный опыт.
Что мне не нравится, то мне не нравится, и с какой стати я должен делать вид, что мне это понравилось! Только потому, что это нравится другим? Я не желаю подчинять свои вкусы моде.
Ей была свойственна та характерная узость мысли, которая заставляет людей известного круга думать, что только их раса, религия и политические убеждения хороши и правильны и что все остальные человеческие существа, рассеянные по миру, стоят гораздо ниже их.
Покажите мне сердце, не обремененное глупой мечтой, и я покажу вам счастливца.
Так вот, если хотите вырастить убежденного атеиста – дайте ему строгое религиозное воспитание!
Женщина – это святыня, молодые люди. Молитесь на нее всякий раз, как вам представится шанс.
Добро – в том, что ты есть.Что жизнь подлинная существует,В том, что великая пьеса продолжается,И ты, быть может, впишешь свою строку
Знаешь, какое прозвище дал мне в детстве отец? Пять девяносто восемь. Столько стоил бы человек, если бы его разобрали на химические элементы и подавали по бутылочкам. Пять долларов девяносто восемь центов. Он говорил, что именно столько я и буду стоить, если не стану каждый день работать над собой.
Все мы нуждаемся в признании, юноши, но вы должны верить в то, что вы не похожи на других, в уникальность ваших убеждений – и пусть они кажутся вам вздорными или неинтересными.
Совершенство есть результат упорного труда, – громко и монотонно отчеканил Перри зазубренный текст. – Совершенство – ключ к успеху во всем, как в учебе, так и в иных областях.
Честь – это сохранение достоинства и исполнение долга!
Мы читаем стихи, потому что принадлежим к роду человеческому, а род человеческий одержим страстями. Медицина, финансы и юриспруденция необходимы нам для поддержания жизни. Ну а поэзия, красота, романтика, любовь? Вот ради чего стоит жить!
Когда читаете, пусть вас не волнует, о чем думал автор, – главное, что думаете вы!
Если человек смело шагает к своей мечте и пытается жить так, как она ему подсказывает, его ожидает успех, какого не дано будничному существованию.
По этой причине по утрам духом бодры, днем вялы, вечером помышляют о возвращении домой. Поэтому тот, кто умеет вести войну, избегает противника, когда его дух бодр, и ударяет на него, когда его дух вял или когда он помышляет о возвращении; это и есть управление духом.
Сунь-цзы сказал: кто является на поле сражения первым и ждет противника, тот исполнен сил; кто потом является на поле сражения с запозданием и бросается в бой, тот уже утомлен. Поэтому тот, кто хорошо сражается, управляет противником и не дает ему управлять собой.Непобедимость заключена в себе самом, возможность победы заключена в противнике.
Избегание столкновения с большими силами свидетельствует не о трусости, а о мудрости, ибо принесение себя в жертву никогда и нигде не является преимуществом.
Война любит победу и не любит продолжительности.
Когда обороняются, значит, есть в чем-то недостаток; когда нападают, значит, есть все в избытке.
Это и есть закон руководства массой…
Поэтому, если я покажу противнику какую-либо форму, а сам этой формы не буду иметь, я сохраню цельность, а противник разделится на части.
С солдатами же обращайся хорошо и заботься о них.
Поэтому самая лучшая война – разбить замыслы противника; на следующем месте – разбить его союзы; на следующем месте – разбить его войска.
Этот компонент связан с волей и побуждением; когда люди хорошо обучены, соответственным образом накормлены, одеты и экипированы, если их дух воспламенен, они будут яростно сражаться. Однако, если физическое состояние или материальные условия притупили их дух, если в отношениях между командирами и подчиненными крен, если по какой-либо причине люди утратили стимулы, армия будет разбита.
Никогда нельзя быть слишком уверенным в том, что тебя любят. Что тебя любят, несмотря ни на что. Что может пройти ещё пять или десять лет, и тебя не разлюбят…
— Но ты не утратила веры?
— Нет.
Я знал, что нет, хотя сам, кажется, уже готов был разувериться.
— Потому что надеешься поправиться?
— Нет, — ответила Джейми, — просто вера — единственное, что у меня осталось.
Мне нужно было приложить усилия, чтобы поступить в колледж. Я не играл ни в футбол, ни в баскетбол, ни в шахматы, ни в боулинг, не занимался музыкой, не блистал умом – да, черт возьми, практически ничем не блистал. В отчаянии я принялся вспоминать свои коронные трюки, но, честно говоря, насчитал не так уж много. Я умел вязать восемь морских узлов; мог дальше всех пройти босиком по горячему асфальту; балансировал карандашом на кончике пальца в течение тридцати секунд… Вряд ли этого было достаточно, чтобы обеспечить себе поступление в колледж.
Мир еще прекраснее, когда ты улыбаешься.
Пока мужчина тебя слушает и ему интересно, что ты говоришь, его внешность не имеет особого значения.
Люди делятся на два типа: на тех, кто смотрит вперёд лобового стекла своего автомобиля, и на тех, кто постоянно смотрит на зеркало заднего вида.
Забавно, что человека можно знать долгие годы, но совершенно не замечать некоторых черт его характера и лишь случайно открыть их для себя.
Прошлое отбрасывает длинные тени.
Большинство людей испытывают иллюзионную уверенность в том, что они способны контролировать собственную жизнь. На самом деле это совсем не так. Да, можно без особых затруднений решить, что съесть на завтрак или какую одежду надеть. Однако в миг, когда ты делаешь шаг в окружающий мир, ты попадаешь в зависимость от любого человека, который случайно оказывается рядом с тобой. Остаётся надеяться лишь на то, что, пребывая в скверном настроении, он выместит свою злобу не на тебе, а на ком-то другом.
Да и дома его никто не ждёт, разве что мышка случайно пробежит на кухне.
— Послушай, если подобное повторится, может быть, ты попытаешься применить какой-нибудь другой подход. Немного утихомирить его.
— Монтировкой по голове?
— Нет, я подумал о каком-нибудь более изящном средстве.
— Каком же?
— Не знаю. – Генри помолчал, затем снова потер щеку. – Ты никогда не хотел предложить ему массаж ступней?
Со временем я понял, что терапия — это не столько самокопание в кабинете у психолога, сколько выработка полезных навыков, и что еще важнее — претворение их в жизнь. Поэтому в субботу я снова пробежал несколько миль.
Так вот, если хотите вырастить убежденного атеиста – дайте ему строгое религиозное воспитание! – поделился наблюдением Джордж Макаллистер. – Беспроигрышный метод!
Когда читаете, пусть вас не волнует, о чем думал автор, – главное.
И пьеса жизни ещё не кончена, и ты, быть может, впишешь в неё свою строку…
О капитан! Мой капитан! Рейс трудный завершен,
Все бури выдержал корабль, увенчан славой он.
Уж близок порт, я слышу звон, народ глядит, ликуя,
Как неуклонно наш корабль взрезает килем струи.
Но сердце! Сердце! Сердце!
Как кровь течет ручьем
На палубе, где капитан
Уснул последним сном!
Не отвечает капитан и, побледнев, застыл,
Не чувствует моей руки, угаснул в сердце пыл.
Уже бросают якоря, и рейс наш завершен,
В надежной гавани корабль, приплыл с победой он.
Ликуй, народ, на берегу!
Останусь я вдвоем
На палубе, где капитан
Уснул последним сном.
У всех нас есть неистребимая потребность быть принятыми. Но необходимо доверять собственной уникальности. Даже если остальным ваши убеждения кажутся глупыми или странными. Даже если все стадо блеет, что это бред.
Покажите мне сердце, не обременённое дерзкими мечтами, и я покажу Вам счастливого человека.
Лови мгновение, пока спит время, старина.
Мы смеемся не над вами, мы смеемся рядом с вами.
Плыть против течения — вот что самое главное.
Я думаю о тебе так много, что мне даже странно, откуда берётся время на всё остальное. Это потому, что всё остальное — это тоже каким-то образом ты.
За горем приходит радость, за разлукой — свидание. Всё будет прекрасно, потому что сказки, в которые мы верим, ещё живут на земле…
Никогда не следует одному бродить по тем местам, где вы были вдвоём. Обыкновенный сквер в центре Москвы кажется самым грустным местом в мире. Не слишком шумная, довольно грязная улица, которых в Москве сколько угодно, наводит такую тоску, что невольно начинаешь чувствовать себя гораздо старше и умнее.
Нужно выбирать ту профессию, в которой ты способен проявить все силы души.
Юность кончается не в один день — этот день не отметишь в календаре: «Сегодня кончилась моя юность». Она уходит незаметно — так незаметно, что с нею не успеваешь проститься.
Когда работаешь целый день, разные невеселые мысли приходят и уходят: ничего не поделаешь — помещение занято.
Если быть — так быть лучшим!
Бывают такие минуты, когда жизнь вдруг переходит на другую скорость – все начинает лететь, лететь и меняется быстрее, чем успеешь заметить.
Где же ты Катя? У нас одна жизнь, одна любовь — приди ко мне Катя! Впереди еще много трудов и забот, война еще только началсь. Не покидай меня! Я знаю, тебе трудно было со мной: ты очень боялась за меня, всю жизнь мы встречались под чужой крышей. А разве я не понимаю, как важен для женщины дом? Может быть, я мало любил тебя, мало думал о тебе… Прости меня, Катя!
Мы в купе международного вагона Владивосток-Москва. Невероятно, но факт — десять суток мы проводим под одной крышей, не расставаясь ни днем, ни ночью. Мы завтракаем и ужинаем за одним столом. Мы видим друг друга в дневные часы — говорят, что есть женщины, которым это не кажется странным.
Помните, как бы тяжко вам ни было, в жизни всегда остается что-то хорошее, и вы должны быть благодарны за то, что имеете.
Я продолжаю осматриваться, и цветы наводят меня на мысли о пчелах, с которыми связана значительная часть моей жизни. Эти необычные, чудесные существа всегда казались мне занимательными. Разве не удивительно, что наша привычная жизнь в конечном счете сводится к чему-то настолько простому, как пчела, перелетающая с цветка на цветок?
Жизни свойственны крутые повороты, и на разных этапах пути наши мечты и надежды меняются.
Никакое богатство не заменит живых родителей.
Жизнь прокладывает перед нами множество дорог, мы растем, меняемся — и порой, мельком взглянув в зеркало заднего вида, с трудом узнаем себя прежних…
Испытывать вину — нормально. Однако нельзя забывать, что вина — это тоже эмоция, которая, как и прочие, когда-нибудь пройдет. Если, конечно, за нее не держаться.
— По-моему, хуже уже некуда.
— Поверьте, почти всегда есть куда ухудшить ситуацию.
В дороге люди часто предаются размышлениям.
Люди — незавершенные творения.
— И как же мне перестать о ней думать?
— Поможет только одно — работа. Сосредоточьтесь. Полезные привычки помогают справиться с эмоциональным потрясением.
Иногда лучше залечь на дно и какое-то время ни с кем не контактировать.
По этой причине по утрам духом бодры, днем вялы, вечером помышляют о возвращении домой. Поэтому тот, кто умеет вести войну, избегает противника, когда его дух бодр, и ударяет на него, когда его дух вял или когда он помышляет о возвращении; это и есть управление духом.
Сунь-цзы сказал: кто является на поле сражения первым и ждет противника, тот исполнен сил; кто потом является на поле сражения с запозданием и бросается в бой, тот уже утомлен. Поэтому тот, кто хорошо сражается, управляет противником и не дает ему управлять собой.Непобедимость заключена в себе самом, возможность победы заключена в противнике.
Избегание столкновения с большими силами свидетельствует не о трусости, а о мудрости, ибо принесение себя в жертву никогда и нигде не является преимуществом.
Война любит победу и не любит продолжительности.
Когда обороняются, значит, есть в чем-то недостаток; когда нападают, значит, есть все в избытке.
Это и есть закон руководства массой…
Поэтому, если я покажу противнику какую-либо форму, а сам этой формы не буду иметь, я сохраню цельность, а противник разделится на части.
С солдатами же обращайся хорошо и заботься о них.
Поэтому самая лучшая война – разбить замыслы противника; на следующем месте – разбить его союзы; на следующем месте – разбить его войска.
Этот компонент связан с волей и побуждением; когда люди хорошо обучены, соответственным образом накормлены, одеты и экипированы, если их дух воспламенен, они будут яростно сражаться. Однако, если физическое состояние или материальные условия притупили их дух, если в отношениях между командирами и подчиненными крен, если по какой-либо причине люди утратили стимулы, армия будет разбита.
Армия никогда не должна необдуманно вступать в бой, подталкиваться к войне или собираться без необходимости.
Святые на небесах пусть остаются святыми. А он – человек.
Мартин был полон самой горячей благодарности, ибо знал по опыту, что если есть в мире истинное милосердие, то оно обитает только здесь, среди бедняков.
Он искал любви всю свою жизнь. Его природа жаждала любви. Это было органической потребностью его существа. Но жил он без любви, и душа его все больше и больше ожесточалась в одиночестве. Впрочем, сам он никогда не сознавал, что нуждается в любви. Не сознавал он этого и теперь. Он только видел перед собой проявления любви, и они казались ему благородными, возвышенными, прекрасными.
Жизнь была для Мартина Идена мучительна, как яркий свет для человека с больными глазами. Жизнь сверкала перед ним и переливалась всеми цветами радуги, и ему было больно. Нестерпимо больно.
Разум не должен вмешиваться в любовные дела. Правильно рассуждает любимая женщина или неправильно – это безразлично. Любовь выше разума.
Устав от вечных упований, Устав от радостных пиров, Не зная страхов и желаний, Благословляем мы богов. За то, что сердце в человеке Не вечно будет трепетать. За то, что все вольются реки Когда-нибудь в морскую гладь.
Это был человек без прошлого, его будущее обрывалось близкой могилой, а в настоящем его сжигала горячка жизни.
Но мне в конце концов безразлично, прав я или нет. Все равно это не имеет значения. Ведь абсолютной истины человек никогда не постигнет.
Их души были глухи ко всему прекрасному, иначе они бы поняли, что эти сверкающие глаза и сияющее лицо были отражением первой юношеской любви.
Печальный юноша, он одержим любовью и в поцелуе умереть готов.
Он видел огромную разницу между собой и своими товарищами, но не мог понять, что разница эта лежит не в достигнутом, а в возможном.
Границы ее кругозора были для нее единственными правильными границами; но ограниченные умы замечают ограниченность только в других.
— Что случилось?
— Ничего. Сегодня мой день рождения.
— Твой день рождения? Поздравляю!
— Спасибо.
— Что это?
— Подарок родителей.
— Набор для письма?
— Да. В прошлом году мне подарили точно такой же.
— Может, они подумали, что тебе нужен ещё один?
— Скорее всего они ни о чём не подумали. Самое смешное, что этот набор не понравился мне и в прошлый раз.
— Тод, я думаю, ты не понимаешь, какая ценная вещь этот набор для письма.
— Что?
— Кому нужен футбольный или бейсбольный мяч?
— Или машина.
— Да. Или машина. Если есть такой набор, ничего не нужно. Серьезно, если бы мне пришлось покупать дважды набор для письма, я бы купил именно такой, оба раза. Какая аэродинамическая форма! Даже на ощупь… Этот набор хочет летать! Тод, это первый в мире непилотируемый набор для письма. [Бросает набор с моста] О Боже! Я бы на твоем месте не жалел. В следующем году подарят ещё один.
Мы мечтаем о новом дне, но день новый не наступает, И не решаемся обнажить мечи, хоть уклониться и не суждено.
Разве они не растратили понапрасну заложенные в них способности, ни на йоту не приблизившись к тому, на что были способны? Увы, джентльмены, эти мальчишки сейчас удобряют собой нарциссы! Но если вы прислушаетесь, услышите обращенные к вам слова… Наклонитесь! Подойдите поближе! Слышите? Слышите шепот?
– Carpe!.. Carpe diem! – раздался громкий шепот самого Китинга. – Ловите мгновение, мальчики! Пусть ваша жизнь будет необыкновенной!
Мы читаем стихи, потому что принадлежим к роду человеческому, а род человеческий одержим страстями. Медицина, финансы и юриспруденция необходимы нам для поддержания жизни. Ну а поэзия, красота, романтика, любовь? Вот ради чего стоит жить!..
Но поэзия должна существовать, а мы – замедлять свой шаг, чтобы успеть заметить ее даже в простейших проявлениях нашего существования. Иначе мы упустим многое из того, что жизнь может нам предложить.
– Не ограничивайте поэзию словом. Поэзию можно отыскать в музыке, в фотографии, в том, как приготовлено то или иное блюдо – во всем, что способно открыть нам свою истинную суть. Можно обнаружить ее в самых прозаичных вещах – но поэзия никогда, никогда не должна быть шаблонной. Пишите о голубом небе или об улыбке девушки, ради бога. Но, сочиняя стихи, позвольте вашим словам взывать ко второму пришествию, Страшному суду, к чему угодно еще! Какая разница, о чем ваши стихи, если поэзия просвещает нас, захватывает и – если ее созданию сопутствовало вдохновение – позволяет хоть на йоту приблизиться к бессмертию!
– «Я ушел в лес потому, что хотел жить разумно, иметь дело лишь с важнейшими фактами жизни и попробовать чему-то от нее научиться, чтобы не оказалось перед смертью, что я вовсе не жил…»
Медицина, финансы и юриспруденция необходимы нам для поддержания жизни. Ну а поэзия, красота, романтика, любовь? Вот ради чего стоит жить!
Пусть говорят все что угодно, но слова и идеи могут изменить мир!
Ловите мгновение, мальчики! Пусть ваша жизнь будет необыкновенной!
Но о чём бы я не думал — я думал о ней. Я начинал дремать и вдруг с такой нежностью вспоминал её, что даже дух захватывало и сердце начинало стручать медленно и громко. Я видел её отчетливее, чем если бы она была рядом со мною. Я чувствовал на глазах её руку.
«Ну ладно — влюбился так влюбился. Давай-ка, брат, спать», — сказал я себе.
Да спасет тебя любовь моя! Да коснется тебя надежда моя! Встанет рядом, заглянет в глаза, вдохнет жизнь в помертвевшие губы! Прижмется лицом к кровавым бинтам на ногах. Скажет, это я, твоя Катя. Я пришла к тебе, где бы ты ни был. Я с тобой, что бы ни случилось с тобой. Пускай другая поможет, поддержит тебя, напоит и накормит — это я, твоя Катя. И если смерть склонится над твоим изголовьем и больше не будет сил бороться с ней, и только самая маленькая, последняя сила останется в сердце — это буду я, и я спасу тебя.
Никогда не следует одному бродить по тем местам, где вы были вдвоём.
Собачья площадка – моё любимое место в Москве.
Бороться и искать, найти и не сдаваться.
Да, это была интересная книга, хотя она надолго отравила мне жизнь: почти полгода я не могла двинуть ни рукой, ни ногой, не вспомнив прежде, что советует по этому поводу «Любезность за любезность».
Суп, оказывается, нужно было есть совершенно бесшумно, причем ложку совать в рот не сбоку, а острым концом. Подливку не только нельзя было вылизывать языком, как я это делала постоянно, но даже неприличным считалось подбирать ее с тарелки при помощи хлеба. Пока девушка не замужем, она по возможности не должна выходить со двора одна или с двоюродным братом. Нельзя было спросить: «Вам чего?», а «Извините, кузина, я не поняла», или: «Как вы сказали, дедушка?» В спальне молодой девушки все должно, оказывается, дышать «простотой и изяществом». С родителями – вот это было интересно! – следовало обращаться так же вежливо, как и с чужими. Дуть на суп нечего было и думать, но зато разрешалось тихо двигать ложкой туда и назад для его охлаждения. Но больше всего меня поразило, что при всех обстоятельствах жизни девушка должна быть «добра без слабости, справедлива без суровости, услужлива без унижения, остроумна без едкости, изящно-скромна и гордо-спокойна». Я представляла себе жизнь по книге «Любезность за любезность»: муж в крахмальном воротничке сидит и читает газету; дети тоже сидят и молчат, потому что за столом, кроме «мерси», дети не должны произносить ни слова; никто не сопит, не зевает, не хлебает громко и не дует на суп. Вдруг приносят телеграмму: неприятное известие – мы разорены. Я читаю и остаюсь изящно-скромной и гордо-спокойной.
Андрей осторожно обошел меня и, странно улыбаясь, взял звездочета за шиворот. Никогда прежде я не видела, чтобы Андрей так улыбался. Звездочет крикнул: «Ай!» Пальто стало сниматься с него, и Андрею пришлось остановиться, чтобы свободной рукой всунуть звездочета в пальто.
Иногда он боялся, что зависть пройдет – ведь, кроме зависти, у него в душе была только скука, а от скуки недолго и умереть. Иногда принимался утешать себя: «Ты хотел стать великим – и стал, – говорил он себе. – Никто не завидует больше, чем ты. Ты – Великий Завистник. Ты – Великий Нежелатель Добра Никому».
Когда призовет Господь на свой суд праведный, Он спросит меня: «Почему ты убил одно из настоящих моих чудес?» Что я Ему скажу? Что это моя работа?
Я устал, босс. Устал быть в дороге, одинокий, как воробей под дождём. Я устал, что у меня никогда не было друга, с которым можно поговорить — куда мы идём, откуда и зачем. Я устал, что все люди жестоки и беспощадны. Я устал от боли, которую я чувствую и слышу в мире каждый день. Это слишком много. Здесь, в голове, как будто осколки стекла. Каждый день.
Люди не лучшим образом реагируют на угрозы.
Оказавшись в больнице, люди ищут поддержки; когда жизни что-то угрожает, стремление к близким становится неодолимым. Похоже, это заложено в человеческой природе.
Какой бы чуткой натурой я себя ни считал, мне оказалось сложно войти в ее положение, в полной мере понять, как протекает ее жизнь. Я хотел ее поддержать, жалел всем сердцем, но себя обмануть не мог: я не сопереживал ей по-настоящему. У каждого есть личный, потаенный мир, куда никогда не попасть другому.
Разговоры о горе или чувстве вины могут немного облегчить боль. И тогда в сердце появится больше места для радости.
Если чувствуешь себя подавленно — выпрямись во весь рост; столкнулся с непосильной задачей — постарайся сбросить напряжение, выполняя легкие дела: сперва один простой шажок, затем — другой.
Мне не особенно нравился спорт. Я знаю, какую пользу он приносит — иначе что же я за доктор? — но бег всегда казался мне довольно нелепым занятием. Если это не бег за футбольным мячом.
— Стресс сильно усложняет жизнь.
— Я думала, стресс — неотъемлемая часть жизни.
— Конечно, именно поэтому его и не вылечить.
За жизненный цикл пчела успевает выполнить разные функции: например, вначале она пчела-гробовщик, затем чистит улей, ухаживает за маткой, кормит личинок или же добывает нектар и пыльцу. А к концу жизни может стать «вышибалой». Дедушка считал, что пчелиные семьи самые совершенные в мире сообщества.
Контролируемые клинические исследования доказали, что пчелиный яд на самом деле помогает пациентам с артритом.
С годами я пришел к выводу, что семья — будто твоя тень солнечным днем, она тут, прямо за спиной, незримо идет следом, что бы ни случилось. Семья всегда рядом.
Если все же тебе предстоит вступить в бой среди болот, располагайся так, чтобы у тебя была вода и трава, а в тылу у тебя пусть будет лес. Таково расположение войск в болотах.
Поэтому у полководца есть пять опасностей: если он будет стремиться во что бы то ни стало умереть, он может быть убитым; если он будет стремиться во что бы то ни стало остаться в живых, он может попасть в плен; если он будет скор на гнев, его могут презирать; если он будет излишне щепетилен к себе, его могут оскорбить; если он будет любить людей, его могут обессилить.
Поэтому полководец, постигший, что есть выгодного в «Девяти изменениях», знает, как вести войну. Полководец, не постигший, что есть выгодного в «Девяти изменениях», не может овладеть выгодами местности, даже зная форму местности. Когда при управлении войсками он не знает искусства «Девяти изменений», он не может владеть умением пользоваться людьми, даже зная «Пять выгод».
Победу знать можно, сделать же ее нельзя.
Поэтому знают, что победят в пяти случаях: побеждают, если знают, когда можно сражаться и когда нельзя; побеждают, когда умеют пользоваться и большими и малыми силами; побеждают там, где высшие и низшие имеют одни и те же желания; побеждают тогда, когда сами осторожны и выжидают неосторожности противника; побеждают те, у кого полководец талантлив, а государь не руководит им. Эти пять положений и есть путь знания победы. 9. Поэтому и говорится: если знаешь его и знаешь себя, сражайся хоть сто раз, опасности не будет; если знаешь себя, а его не знаешь, один раз победишь, другой раз потерпишь поражение; если не знаешь ни себя, ни его, каждый раз, когда будешь сражаться, будешь терпеть поражение.
Ведя войско и зайдя с ним глубоко на землю князя, приступая к решительным действиям, надлежит сжечь корабли и разбить котлы; вести солдат так, как гонят стадо овец: их гонят туда, и они идут туда; их гонят сюда, и они идут сюда; они не знают, куда идут. Собрав всю армию, нужно бросить ее в опасность; это и есть дело полководца…
Вот дело полководца: он должен сам быть всегда спокоен и этим непроницаем для других; он должен быть сам дисциплинирован и этим держать в порядке других. Он должен уметь вводить в заблуждение глаза и уши своих офицеров и солдат и не допускать, чтобы они что-либо знали. Он должен менять свои замыслы и изменять свои планы и не допускать, чтобы другие о них догадывались. Он должен менять свое место пребывания, выбирать себе окружные пути и не допускать, чтобы другие могли что-либо сообразить.
Если у тебя тысяча легких колесниц и тысяча тяжелых , то расходы внутренние и внешние, издержки на прием гостей, материал для лака и клея, снаряжение колесниц и вооружения – все это составит тысячу золотых в день. Только в таком случае можно поднять стотысячное войск.
Если ведут войну и победа затягивается, – оружие притупляется и острия обламываются; если долго осаждают крепость – силы подрываются; если войско.
Война – это путь обмана . Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его.
Поэтому войну взвешивают семью расчетами и таким путем определяют положение. Кто из государей обладает Путем? У кого из полководцев есть таланты? Кто использовал Небо и Землю?
Он теперь ясно понял, что никогда не любил Руфь на самом деле. Он любил некую идеальную Руфь, небесное существо, созданное его воображением, светлого и лучезарного духа, воспетого им в поэмах любви. Настоящую Руфь, буржуазную девушку с буржуазной психологией и ограниченным кругозором, он не любил никогда!
Он был не искатель славы, а только юноша, одержимый любовью.
То, что он предлагал ей, было так ничтожно в сравнении с тем, что она готова была отдать ему. Деньги – взамен любви! Он предлагал ей то, что у него было лишним, без чего он мог обойтись, – а она отдавала ему всю себя, не боясь ни позора, ни греха, ни вечных мук.
Не удивительно, что святые на небесах чисты и непорочны. Тут нет заслуги. Но святые в грязи – вот это чудо! И ради этого чуда стоит жить! Видеть моральное величие, поднимающееся над грязными клоаками несправедливости; расти самому и глазами, еще залепленными грязью, ловить первые проблески красоты; видеть, как из слабости, порочности и ничтожества расцветает сила и правда и благородство духа.
Вы ранены красотой. Это незаживающая рана, неизлечимая болезнь, раскаленный нож в сердце.
Юноша, одержимый любовью, мог умереть за поцелуй, но не за тридцать тысяч долларов в год!
В своих скитаниях по пестрому, без конца изменяющемуся миру Мартин научился одному мудрому правилу: играя в незнакомую игру, никогда не делать первого хода.
Он выиграл сражение в тот самый миг, когда оно казалось проигранным.
И постоянно глядя друг на друга, подражая друг другу, эти жалкие существа готовы стереть свои индивидуальные особенности, отказаться от живой жизни, чтобы только не нарушить нелепых правил, у которых они с детства в плену.
Если человек раскаивается в своих грехах, он может вернуться в то время, которое было самым счастливым для него. Может, это и есть рай?
— Тебя зовут Джон Коффи?
— Да, сэр босс. Как напиток, только пишется по-другому.
Каждому из нас рано или поздно придётся пройти свою зелёную милю.
И ты тоже умрешь, а я буду жить. И это моё проклятье.
Я увидел его сердце, когда он взял мою руку. Я увидел то, что он сделал. Я увидел это очень ясно. Невозможно спрятать то, что у тебя в сердце.
Сожалею, что я такой!
Своей смертью он расплатился за все свои прегрешения. Прояви теперь к нему уважение.
Все, что происходит на Миле — остается на Миле. Это закон.
Не замечаешь, как прошлое на тебя наваливается, хочешь ты этого или нет.
Их любовь погубила их. Они помогли ему убить себя. И так каждый божий день. И так происходит во всём мире.
— Как же меня… ненавидят… эти люди… Я это чувствую, как пчёлы жалят меня.
— У нас нет к тебе ненависти… Ты не чувствуешь? Ты можешь это почувствовать?
Милый, скажи мне, о чём ты думаешь, или мне придётся задушить тебя подушкой.
Узнав, чего хочет человек, ты узнаешь человека.
Время все лечит, хотите ли вы этого или нет. Время все лечит, все забирает, оставляя в конце лишь темноту. Иногда в этой темноте мы встречаем других, а иногда теряем их там опять.
Всякий раз я сближался с узким кругом знакомых, наивно полагая, что мы останемся друзьями навсегда. Раз уж мы вместе тусуемся, думал я, так продолжится и дальше. Оказалось, дружба работает иначе. Жизнь меняется, люди меняются тоже. Спустя годы лишь несколько приятелей — и то, если повезет — продолжают с тобой общаться. Я не раз задавался вопросом, почему одни люди остаются с тобой на годы, а другие — отдаляются.
Мой прошлый опыт предостерегал: не влюбляйся в женщину, которую скоро предстоит оставить. Ничего хорошего не выйдет. Ей будет больно, мне тоже, и даже если мы не расстанемся сразу, я на собственном опыте усвоил, что расстояние портит любую привязанность.
Нужно смириться с тем, что я не могу контролировать других людей. Я могу влиять только на свое поведение.
В детстве я ходила в церковь по вечерам — в воскресенье и в среду. Как всякая порядочная баптистка. Мне даже нравилось. Мир казался простым и понятным. Став старше, я осознала, что это не так. Бог, как мне говорили, наделил людей свободой, однако я не могла понять, откуда в мире столько боли. Почему Бог, такой добрый и любящий, позволяет невинным людям страдать?
Я очень хотел ей помочь, но по собственному опыту знал: с виной нужно сразиться один на один, в этой битве нет места союзникам.
Медоносные пчелы обожали эти места, как и задумывал дедушка, — по-моему, пчел он любил больше, чем людей. Всю жизнь он увлекался пчеловодством; на участке стояло около двадцати ульев, причем находились они в лучшем состоянии, нежели дом или амбар.
Со мной в элитной школе учились дети авторитетных, преуспевающих родителей, перенимая от них стремление сделать блестящую карьеру. Хорошие оценки здесь никого не удивляли, требовалось больше. От детей ждали свершений в спорте, музыке, а лучше — во всем сразу, и в придачу — популярности у сверстников.
Рэй вырос в семье шахтера, а сейчас, насколько я слышал, служил на атомной подводной лодке «Гавайи». Думаю, отец ему с детства втолковывал: чем меньше на работе свежего воздуха и света — тем лучше.
Отец не просто работал — он все свое время посвящал работе, проводил в офисе семьдесят два часа в неделю, а по выходным играл в гольф с клиентами и политиками. Раз в месяц он устраивал дома прием, куда съезжалось еще больше клиентов и политиков. Безделье, по его мнению, было худшим из зол.
Мое общение с блюстителями закона сводилось к беседам с патрульными на дорогах, двое из которых остановили меня за превышение скорости. Несмотря на мои извинения и вежливость, оба выписали мне штраф, так что с тех пор полицейские внушали мне беспокойство — даже если я ни в чем не провинился.
Жизнь несправедлива. Если люди и должны что-нибудь усвоить в школе, то именно это.
Когда такой обман хитроумно задуман и эффектно применен, противник не будет знать, где атаковать, какие силы использовать, и, таким образом, будет обречен на фатальные ошибки. Чтобы быть неизвестным для противника, следует всеми возможными способами искать и добывать сведения о нем, в том числе активно задействовать шпионов. Фундаментальный принцип состоит в том, чтобы никогда не полагаться на добрую волю других или на случайные обстоятельства, но с помощью знаний, активного изучения и оборонительной подготовки обеспечить невозможность внезапной атаки противника или добиться победы простым принуждением.
Война – это путь обмана, постоянной организации.
Когда и мне выступать невыгодно, и ему выступать невыгодно, такая местность называется пересеченной. В пересеченной местности не выступай, даже если бы противник и предоставил тебе выгоду. Отведи войска и уйди; заставь противника продвинуться сюда наполовину; и, если тогда ударишь на него, это будет для тебя выгодно.
Если противник, находясь близко от меня, пребывает в спокойствии, это значит, что он опирается на естественную преграду. Если противник далеко от меня, но при этом вызывает меня на бой, это значит, что он хочет, чтобы я продвинулся вперед. Если противник расположился на ровном месте, значит, у него есть свои выгоды.
Идти вперед туда, где не ждут; атаковать там, где не подготовились.
Никогда еще не бывало, чтобы война продолжалась долго и это было бы выгодно государству. Поэтому тот, кто не понимает до конца всего вреда от войны, не может понять до конца и всю выгоду от войны.


Убивает противника ярость, захватывает его богатства жадность.
Правило ведения войны заключается в том, чтобы не полагаться на то, что противник не придет, а полагаться на то, с чем я могу его встретить; не полагаться на то, что он не нападет, а полагаться на то, что я сделаю нападение на себя невозможным для него.
Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него все полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем самомнение; если его силы свежи, утоми его; если у него дружны воины, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает.
Мощь – это умение применять тактику.
Напасть и при этом наверняка взять – это значит напасть на место, где он не обороняется; оборонять и при этом наверняка удержать – это значит оборонять место, на которое он не может напасть. Поэтому у того, кто умеет нападать, противник не знает, где ему обороняться; у того, кто умеет обороняться, противник не знает, где ему нападать. Тончайшее искусство! Тончайшее искусство! – нет даже формы, чтобы его изобразить. Божественное искусство! Божественное искусство! – нет даже слов, чтобы его выразить. Поэтому он и может стать властителем судеб противника.
Не обладая совершенным знанием, не сможешь пользоваться шпионами; не обладая гуманностью и справедливостью, не сможешь применять шпионов; не обладая тонкостью и проницательностью, не сможешь получить от шпионов действительный результат. Тонкость! Тонкость! Нет ничего, в чем нельзя было бы пользоваться шпионами.
Повторялась исконная трагедия одиночки, пытающегося внушить истину миру.
Они изучали жизнь по книгам, в то время как он был занят тем, что жил.
Сказав так, он заснул, и сны его по смелости и необычайности могли сравниться только с грезами курильщика опиума.
Но у меня есть свое мнение, я не подчиню его приговору всех критиков вместе взятых. Что мне не нравится, то мне не нравится, и с какой стати я должен делать вид, что мне это понравилось! Только потому, что это нравится другим? Я не желаю подчинять свои вкусы моде.
Это не моего ума дело… Но, я добьюсь того, что это будет моего ума дело!
Он находился в блаженном состоянии человека, мечты которого вдруг перестали быть мечтами и воплотились в жизнь.
Раз я верю в вашу любовь, то мне нет дела до их ненависти. Все в мире непрочно, кроме любви. Любовь не может сбиться с пути, если только это настоящая любовь, а не хилый уродец спотыкающийся и падающий на каждом шагу.
Он всегда живо откликался на красоту, а здесь было на что откликнуться.
Это огромная задача – суметь воплотить свои мысли и чувства в слова, написанные или сказанные так, чтобы слушатель или читатель понял их, чтобы в нем они снова перевоплотились в те же мысли и в те же чувства.
Они изучали жизнь по книгам, в то время как он был занят тем, что жил.
– У меня свидание с вами, Руфь. Я не хочу других свиданий.
Его воображение влюбленного наделило ее такой святостью, такой бесплотной чистотой, что исключило всякую мысль о телесной близости. Сама любовь отдаляла ее и делала недоступной. Сама любовь отнимала у него то, чего он так страстно желал.
Мартин усмехнулся и в глубине души удивился, почему вообще человеку приходит желание жениться? Это казалось ему странным и непонятным.
Став вьючным животным, никогда не достигнешь светлых высот.
Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю – но поступления в Гарвард не видать им как своих ушей. Понимаешь, о чем я?
Из-под покрова тьмы ночной, Благодарю я всех богов.
Мы слышим зов, но внимания не обращаем, И страхи нам не чужды.
– Решив, что в чем-то разбираешься, – продолжил он, когда все вновь расселись, – постарайтесь посмотреть на это с иной позиции, даже если она кажется вам неверной или, тем паче, глупой. Когда читаете, пусть вас не волнует, о чем думал автор, – главное, , – сказал Торо. Не поддавайтесь этому! Рискните ступить не непроторенную тропу!
– Язык развивается ради единственной цели, и эта цель… В чем, мистер Перри? – вновь прищелкнув, спросил он. – Чтобы общаться? – Не-ет! Чтобы увлекать женщин! И леность тут вам службы не сослужит. Как, впрочем, и при написании сочинений!
– Что значит само название, сэр? Вы читали только стихи умерших поэтов? – Годились любые стихи, мистер Перри. Название означало лишь то, что полноправным членом общества можно стать только после смерти.– Как?! – хором воскликнули мальчики. – Живущие – лишь кандидаты на вечную славу, молодые люди. Чтобы стать полноправным членом, необходимо проходить в подмастерьях ни много ни мало целую жизнь! Увы, даже я пока всего-навсего подобрался к низшей ступени посвящения…
Общество мертвых поэтов вернулось к жизни, расцвело, и члены его были готовы не упустить свой шанс.
Решив, что в чем-то разбираешься, – продолжил он, когда все вновь расселись, – постарайтесь посмотреть на это с иной позиции, даже если она кажется вам неверной или, тем паче, глупой. Когда читаете, пусть вас не волнует, о чем думал автор, – главное, , – сказал Торо. Не поддавайтесь этому! Рискните ступить не непроторенную тропу!
Если человек смело шагает к своей мечте и пытается жить так, как она ему подсказывает, его ожидает успех, какого не дано будничному существованию.
За мной, друзья! Еще не поздно.
Такой простор – а живешь, как в клетке.
Спешите обрести собственный голос, молодые люди. Чем дольше откладываете, тем менее вероятно, что вы его сможете найти! , – сказал Торо. Не поддавайтесь этому! Рискните ступить не непроторенную тропу!
Привести лошадь к водопою можно, заставить напиться — нет.
Я действительно устал от боли, которую слышу и чувствую, босс. Я устал от того, что постоянно куда-то иду, одинокий, всеми покинутый. У меня никогда не было друга, который составил бы мне компанию, сказал, куда мы идём и зачем. Я устал от людей, которые так ненавидят друг друга. Их мысли режут меня, как осколки стекла. Я устал от того, что часто хотел помочь и не смог. Я устал от тьмы, которая окружает меня. Но больше всего устал от боли. Её слишком много. Если бы я мог положить ей конец, мне захотелось бы жить дальше. Но я не могу.
Вообще, мужчина с хорошей женщиной — счастливейшее из созданий Божьих, а без оной — самое несчастное. И спасает их только одно: они не знают, чего лишены.
Планета вращается, знаете ли. Можно вращаться вместе с ней, а можно зацепиться за что-то и протестовать, но тогда тебя свалит с ног.
ВОЙНА – ЭТО МИР СВОБОДА – ЭТО РАБСТВО НЕЗНАНИЕ – СИЛА
Свобода – это возможность сказать, что дважды два – четыре. Если дозволено это, все остальное отсюда следует.
Они никогда не взбунтуются, пока не станут сознательными, а сознательными не станут, пока не взбунтуются.
Лучшие книги, понял он, говорят тебе то, что ты уже сам знаешь.
Если партия может запустить руку в прошлое и сказать о том или ином событии, что его никогда не было, – это пострашнее, чем пытка или смерть.
Кто управляет прошлым, – гласит партийный лозунг, – тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым.
Умный тот, кто нарушает правила и все-таки остается жив.
Если соблюдаешь мелкие правила, можно нарушать большие.
Лучшие книги, понял он, говорят тебе то, что ты уже сам знаешь.
Последствия любого поступка содержатся в самом поступке.
Правоверный не мыслит – не нуждается в мышлении. Правоверность – состояние бессознательное.
Если ты в меньшинстве – и даже в единственном числе, – это не значит, что ты безумен.
Когда любишь кого-то, ты его любишь, и, если ничего больше не можешь ему дать, ты все-таки даешь ему любовь.
Кто управляет прошлым, – гласит партийный лозунг, – тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым.
Массы никогда не восстают сами по себе и никогда не восстают только потому, что они угнетены. Больше того, они даже не сознают, что угнетены, пока им не дали возможности сравнивать.
Я понимаю КАК; не понимаю ЗАЧЕМ.
Может быть, человек не так нуждается в любви, как в понимании.
В некотором смысле мировоззрение партии успешнее всего прививалось людям, не способным его понять. Они соглашаются с самыми вопиющими искажениями действительности, ибо не понимают всего безобразия подмены и, мало интересуясь общественными событиями, не замечают, что происходит вокруг. Непонятливость спасает их от безумия. Они глотают все подряд, и то, что они глотают, не причиняет им вреда, не оставляет осадка, подобно тому как кукурузное зерно проходит непереваренным через кишечник птицы.
Лучшие книги, понял он, говорят тебе то, что ты уже сам знаешь.
– Человек понимает, что это любовь, если больше всего на свете ему хочется быть с тем, кого он любит, – серьезно сказал я. – И он знает, что тот, другой, чувствует то же самое.
Сначала вы будете улыбаться, а потом плакать – и не говорите, что вас не предупреждали.
Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а порадуется истине. Любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
Оставалось лишь гадать о том, каким образом я влюбился в такую девушку, как Джейми Салливан.
Поцелуй не продлился долго, он мало походил на те, что можно увидеть в кино, но был по-своему прекрасен. Когда наши губы соприкоснулись, я понял, что буду помнить об этом вечно.
– Я согласна, но при одном условии. Я собрался с духом, искренне надеясь, что Джейми не потребует ничего ужасного. – Каком? – Обещай, что не влюбишься в меня.
– А когда я пригласил тебя на бал, ты заставила меня пообещать, что я не влюблюсь, хотя знала, что так оно и случится.
Я ждал чуда. Чуда не произошло.
Когда наши губы соприкоснулись, я понял, что буду помнить об этом вечно.
Обещай, что не влюбишься в меня.
Я. Плохой парень. Который ест арахис на церковном дворе. Вообразите себе.
Мы улыбались друг другу. Оставалось лишь гадать о том, каким образом я влюбился в такую девушку, как Джейми Салливан.
– Я люблю тебя, Джейми. Ты лучшее, что есть в моей жизни.
Я любил ее – до сих пор не испытывал ничего удивительнее этого чувства.
Собрав всю армию, нужно бросить ее в опасность; это и есть дело полководца.
Самое худшее – осаждать крепости.
Двигаются, взвесив все на весах. Кто заранее знает тактику прямого и обходного пути, тот побеждает. Это и есть закон борьбы на войне.
Когда уходят из своей страны и ведут войну, перейдя границу, это будет местность отрыва; когда пути открыты во все стороны, это будет местность-перекресток; когда заходят глубоко, это будет место серьезности положения; когда заходят не глубоко, это будет местность неустойчивости; когда сзади – неприступные места, а спереди – узкие теснины, это будет местность окружения; когда идти некуда, это будет местность смерти.
Вообще правила ведения войны в качестве гостя заключаются в том, чтобы, зайдя глубоко в пределы противника, сосредоточить все свои мысли и силы на одном, и тогда хозяин не одолеет.
В равнинной местности располагайся на ровных местах, но при этом пусть справа и позади тебя будут возвышенности; впереди у тебя пусть будет низкое место, сзади высокое
Поэтому у полководца есть пять опасностей: если он будет стремиться во что бы то ни стало умереть, он может быть убитым; если он будет стремиться во что бы то ни стало остаться в живых, он может попасть в плен; если он будет скор на гнев, его могут презирать; если он будет излишне щепетилен к себе, его могут оскорбить; если он будет любить людей, его могут обессилить.
Эти пять опасностей – недостатки полководца, бедствие в ведении войны. Разбивают армию, убивают полководца непременно этими пятью опасностями. Надлежит понять это…
Мощь – это как бы натягивание лука, рассчитанность удара – это как бы спуск стрелы…
Ей-богу, думал он, я не хуже их, и если они знают многое, чего я не знаю, то и я могу всему этому научиться.
Он верил в себя, но он был одинок в своей вере.
Да, все они – его сестра и ее жених, люди его круга и люди, окружающие Руфь, – все они одинаково приспособляются к общим меркам все строят свою жизнь по готовому, убогому образцу. И постоянно глядя друг на друга, подражая друг другу, эти жалкие существа готовы стереть свои индивидуальные особенности, отказаться от живой жизни, чтобы только не нарушить нелепых правил, у которых они с детства в плену.
Разум не должен вмешиваться в любовные дела. Правильно рассуждает любимая женщина или неправильно – это безразлично. Любовь выше разума.
Это огромная задача – суметь воплотить свои мысли и чувства в слова, написанные или сказанные так, чтобы слушатель или читатель понял их, чтобы в нем они снова перевоплотились в те же мысли и в те же чувства. Это божественная задача.
Его охватил страх: сумеет ли он одолеть все это? Но, тут же он вспомнил, что были люди – и много людей, – которые одолели. И он горячо поклялся, что сумеет постичь все то, что постигли другие.
И он сидел за столом, угнетенный сознанием собственного ничтожества и очарованный всем, что совершалось вокруг него.
Вы заметили, какой у нее, если можно так выразиться, жесткий взгляд? Ведь она никогда не жила под чьим-нибудь крылышком. Она все время сама должна думать о себе, а когда девушке приходится самой о себе думать и заботиться, у нее не может быть такого нежного, кроткого взгляда, как… как у вас, например.
Ему не приходило в голову, что он наделен исключительным умом, не знал он и того, что истинных и глубоких мыслителей нужно искать никак не в гостиной у Морзов; что эти мыслители подобны орлам, одиноко парящим в небесной лазури, высоко над землей, вдали от суеты и пошлости обыденной жизни.
Разум не должен вмешиваться в любовные дела.
Он искал любви всю свою жизнь. Его природа жаждала любви. Это было органической потребностью его существа. Но жил он без любви, и душа его все больше и больше ожесточалась в одиночестве.
Общество мертвых поэтов – для тех, кто стремился постичь тайны жизни, высосать весь ее костный мозг!
Большинство людей ведет безнадежное существование.
Страшно отказываться от своих верований и чувств… Нам всем необходимо одобрение, но вы должны верить в то, что ваши взгляды уникальны и принадлежат только вам.
Да, верно, я маялся здесь на этой каторге и, как видите, — жив. Нет, тогда я не был гигантом мысли, как сейчас. Я был хилым подростком, мой интеллект соответствовал моему весу. На пляже люди открыто глумились надо мной, как над Байроном когда-то.
Академия Уэлтон. Да, он здесь. Мистер Нолан, это Вас! Это Бог. Он говорит, что в Уэлтон нужно принимать девочек!
Спасибо за прогулку по тайникам амнезии. Прошу вас, сожгите это. Мою фотографию в первую очередь.
Жизнь превратить отныне в поэму новых радостей.
Мы — пища для червей, юноши. Как бы ни казалось невероятным, но каждый из нас в один прекрасный день перестанет дышать, похолодеет и умрет.
Укрылся я в лесах, чтоб жизнь прожить не зря,
Понять, что не познал того, чему учил,
Чтоб не узнать когда придет пора,
Что вовсе и не жил.
— Слово Мёртвого Поэта!
— А что это такое?
— Это — клятва!
Ему пришло в голову, что в критические минуты человек борется не с внешним врагом, а всегда с собственным телом.
Спору нет, если ищешь, то всегда что-нибудь найдешь, но совсем не обязательно то, что искал.
— Надеюсь, вы не уйдёте до ужина? — спросил Бильбо вежливо своим самым ненастойчивым тоном.
— Ни в коем случае! — ответил Торин. — Мы и после ужина не уйдём.
Странное дело: о том, что хорошо, о днях, которые провел приятно, рассказывается скоро, и слушать про них не так уж интересно. А вот про то, что неприятно, что вызывает страх или отвращение, рассказы получаются долгими и захватывающими.
Приключения — это не увеселительная прогулка в сияющий майский день.
— Доброе утро, — поздоровался Бильбо. Ведь утро и вправду было добрее некуда — сияло солнце, на дворе зеленела травка.
— И что же это означает? Желаешь ли ты доброго утра мне или хочешь сказать, что оно было добрым до моего появления? Или намекаешь, что у тебя все в порядке и ты не прочь поболтать?
— И то, и другое, и третье, — отозвался Бильбо.
— Дорога впереди еще длинная, — заметил Гендальф.
— Но это дорога домой.
Тёмные дела надо делать в темноте.
Кто ищет, тот всегда найдет. <…> Но учтите, находишь обычно не то, что искал.
Он был вполне доволен жизнью, чайник у него на очаге пел ещё музыкальнее, чем прежде, в безмятежные дни, до еры Незваных Гостей.
Бегут дороги вдаль и вдаль – через поля, через овраг, туда, где рек блестит хрусталь и где в пещерах правит мрак, через холодные снега, и по горам, и по долам, через цветущие луга, и по траве, и по камням. Бегут дороги вдаль и вдаль – и под звездой, и под луной, но сердце вдруг сожмет печаль – и ты потянешься домой! И вот, пройдя через войну, через огонь и холод тьмы, узришь родную сторону и незабвенные холмы.
— Доброго утра вам! Мы тут в приключениях не нуждаемся, благодарствуйте! Поищите компаньонов За Холмом или По Ту Сторону Реки.
— Для чего только не служит вам «доброе утро». Вот теперь оно означает, что мне пора убираться. <…> Подумать, до чего я дожил: сын Бэлладонны Тук отделывается от меня своим «добрым утром», как будто я пуговицами вразнос торгую!
Металл ярче света
Людьми не был создан.Нет золота чище,
Чем в сумерках пламя.
Ведь было бы чем перекусить, а остальное приложится, верно?
Худший довод ты привёл последним, да ещё и упираешь на него.
Покамест у вас в руках оружие, с вами я ни о чем говорить не буду.
Да не укоротится твоя тень, иначе воровство станет слишком лёгким делом.
За Синие Горы, за белый туман
В пещеры и норы уйдёт караван,
За быстрые воды уйдём до восхода
За кладом старинным из сказочных стран.
В семнадцать лет моя жизнь изменилась навсегда. И теперь, сорок лет спустя, проходя по улицам Бофора, я помню все настолько отчетливо, как будто эти события по-прежнему разворачиваются перед моими глазами.
Джейми была не просто моей любимой. Она помогла мне стать тем, кто я есть теперь, показала, как важно помогать ближнему, и терпеливо объяснила, что такое жизнь. Ее жизнелюбие и оптимизм даже во время болезни казались воистину чудесными.
Девчонки, девчонки, девчонки – и никаких контрольных. Вот все, о чем я мог думать.
Я был груб с ней, говорил самые обидные вещи, но Джейми все-таки нашла повод поблагодарить меня. Такая уж она была, и я, наверное, по-настоящему ненавидел ее за это. Точнее, ненавидел себя.
Видеть, как она грустит, было куда хуже, чем мучиться самому.
Любовь к Джейми Салливан, без сомнения, была самым странным событием в моей жизни. Во-первых, до тех пор я и думать не думал о Джейми, хотя мы выросли вместе, а во-вторых, наши отношения развивались необычным образом. Джейми совершенно не походила на Анжелу, которую я поцеловал на первом же свидании. Мы с Джейми вообще не целовались. Я не обнимал ее, не водил в кафе или в кино, не делал ни одной из тех вещей, которыми обычно развлекают девушек, и все-таки я был влюблен.
Я тоже тебя люблю, – прошептала она. Это были слова, которых я так долго ждал.
Лейкемия – это болезнь, которая поражает тело целиком. Спасения от нее нет до тех пор, пока у человека продолжает биться сердце.
Не спрашивайте меня, как это случилось, – до сих пор не нахожу объяснения. Только что я стоял перед ней – а в следующее мгновение, вместо того чтобы сесть, приблизился и взял ее за руку. Взглянул ей в лицо, придвинулся еще ближе, и она не отступила – только глаза слегка расширились. На долю секунды мне показалось, что я поступаю неправильно; помедлил, улыбнулся, и тогда Джейми закрыла глаза и слегка наклонила голову набок, так что наши лица почти соприкоснулись. Поцелуй не продлился долго, он мало походил на те, что можно увидеть в кино, но был по-своему прекрасен. Когда наши губы соприкоснулись, я понял, что буду помнить об этом вечно.
– Я согласна, но при одном условии. Я собрался с духом, искренне надеясь, что Джейми не потребует ничего ужасного.– Каком?– Обещай, что не влюбишься в меня.Я понял, что она шутит, и облегченно вздохнул. Нужно признать, временами Джейми демонстрировала неплохое чувство юмора. Я улыбнулся и пообещал.
Иногда мне хочется вернуться в прошлое и исправить ошибки, но я понимаю, что тогда уйдет и радость.
Непобедимость есть оборона; возможность победить есть наступление.
Поэтому знают, что победят в пяти случаях: побеждают, если знают, когда можно сражаться и когда нельзя; побеждают, когда умеют пользоваться и большими и малыми силами; побеждают там, где высшие и низшие имеют одни и те же желания; побеждают тогда, когда сами осторожны и выжидают неосторожности противника; побеждают те, у кого полководец талантлив, а государь не руководит им. Эти пять положений и есть путь знания победы.
Поэтому сто раз сразиться и сто раз победить – это не лучшее из лучшего; лучшее из лучшего – покорить чужую армию, не сражаясь.
Если солдаты еще не расположены к тебе, а ты станешь их наказывать, они не будут тебе подчиняться; а если они не станут подчиняться, ими трудно будет пользоваться. Если солдаты уже расположены к тебе, а наказания производиться не будут, ими совсем нельзя будет пользоваться.
Поэтому и говорится: если знаешь его и знаешь себя, сражайся хоть сто раз, опасности не будет; если знаешь себя, а его не знаешь, один раз победишь, другой раз потерпишь поражение; если не знаешь ни себя, ни его, каждый раз, когда будешь сражаться, будешь терпеть поражение.
Война – это путь обмана, постоянной организации ложных выпадов, распространения дезинформации, использования уловок и хитростей.
Целью всей фундаментальной стратегии должно стать создание условий для того, чтобы население процветало и было довольным, дабы его желание подчиняться правителю не могло быть даже поставлено под сомнение.
Мало сил у того, кто должен быть всюду наготове; много сил у того, кто вынуждает другого быть всюду наготове.
Беспорядок рождается из порядка, трусость рождается из храбрости, слабость рождается из силы. Порядок и беспорядок – это число; храбрость и трусость – это мощь; сила и слабость – это форма.
Первое – Путь, второе – Небо, третье – Земля, четвертое – Полководец, пятое – Закон.
Находясь в порядке, ждут беспорядка; находясь в спокойствии, ждут волнений; это и есть управление сердцем.
Война – это путь обмана, постоянной организации ложных выпадов, распространения дезинформации, использования уловок и хитростей. Когда такой обман хитроумно задуман и эффектно применен, противник не будет знать, где атаковать, какие силы использовать, и, таким образом, будет обречен на фатальные ошибки.
Вы знаете, – прибавил он, – мне жаль его, этого мистера Батлера. Он тогда был слишком молод и не понимал, что сам у себя украл всю жизнь ради этих тридцати тысяч, от которых ему теперь никакой радости. Сейчас уже он на эти тридцать тысяч не купит того, что мог бы тогда купить за десять центов, – ну, там леденцов каких-нибудь, когда был мальчишкой, или орехов, или билет на галерку!
Он находился в состоянии более глубокого опьянения, – он был пьян Руфью, которая зажгла в нем любовь и стремление к новой, лучшей жизни; пьян книгами, которые пробудили в нем мириады неиспытанных желаний; пьян мыслью о собственной чистоте, которая дала ему еще более полное, чем раньше, ощущение здоровья и заставила все его тело трепетать от физической радости существования.
Время! Время! Время! Это была его вечная мольба.
Печальный юноша, он одержим любовью и в поцелуе умереть готов.
В морской холодной глубине Все спит в спокойном, тихом сне. Один лишь шаг – плеснет вода, И все исчезнет навсегда.
Все это ходячие желудки, только желудки, руководимые якобы высокими идеями…
Он видел огромную разницу между собой и своими товарищами, но не мог понять, что разница эта лежит не в достигнутом, а в возможном. То, что он делал, могли делать и они, но внутри него происходила какая-то работа, говорившая ему, что он способен на большее.
Раньше он, по глупости, воображал, что каждый хорошо одетый человек, не принадлежащий к рабочему сословию, обладает силой ума и утонченным чувством прекрасного. Крахмальный воротничок казался ему признаком культуры, и он еще не знал, что университетское образование и истинное знание далеко не одно и то же.
В этом человеке бесконечные возможности, но лень его совершенно необычайна.
А ведь я вправду пьян; вот не думал, что могу опьянеть от женского лица.
Границы ее кругозора были для нее единственными правильными границами; но ограниченные умы замечают ограниченность только в других. Таким образом, она считала свой кругозор очень широким и этим объясняла возникавшие между ней и Мартином идейные коллизии и мечтала научить его смотреть на вещи ее глазами, и расширить его горизонт до пределов своего горизонта.
И вот с этой поры он изведал горечь жизни, тоску и безнадежность, которая была особенно мучительна оттого, что надежда питала ее.
«Мертвые поэты» стремились постичь тайны жизни! «Высосать весь её костный мозг!» Эту фразу Торо мы провозглашали вначале каждой встречи. По вечерам мы собирались в индейской пещере и читали по очереди из Торо, Уитмена, Шелли, из романтиков, а кое-кто даже читал свои стихи. И в этот волшебный миг поэзия действовала на нас магически. <…> Мы были романтиками! Мы с упоением читали стихи, поэзия капала с наших языков как нектар.
Ты хочешь научить меня любви?
Иди-ка наберись ума, девица.
Я искушен сполна!
И даже Бог любви, коль он не выдумка,
Мог у меня бы поучиться…
Дисциплина – это почитание родителей, учителей и нашего директора. Дисциплина формируется изнутри.
Хаос завыл, в пропасть мир волоча! А ты впереди: ты ж весомее! Весомее!
Но до чего же сложно оставить в стороне эти догматы и школы, когда мы с вами сформированы семьей, традицией, всей нашей современностью! Как же нам, подобно Уитмену, позволить себе говорить невозбранно? Как отбросить предрассудки, привычки, отвергнуть влияние? Ответ, юноши, в том, чтобы постоянно стремиться обнаружить новый взгляд на мир.
Моя жена под сим крестом Покой вкушает, дети. Она нашла его на том, А я – на этом свете!
Я хотел погрузиться в самую суть жизни, добраться до ее сердцевины… Изгнав все, что не является настоящей жизнью!
Сделав круг по залу, остановитесь, измерьте пульс и продолжайте. Не обнаружите пульса – позовите!
Ловите мгновение, мальчики! Пусть ваша жизнь будет необыкновенной!
Спешите обрести собственный голос, молодые люди. Чем дольше откладываете, тем менее вероятно, что вы его сможете найти!
Джентльмены, вы умеете хранить тайны?
Он не мог забыть зловещего вида Горы, не переставал думать о драконе и, кроме того, был жестоко простужен. Три дня подряд он чихал и кашлял, сидел дома, а когда стал выходить, то всё равно его речи на банкетах ограничивались словами «бде очень бдиядно».
Никогда не смейся над живым драконом!
Вскоре стало ясно, что где-то внизу, в красном свете, храпит во сне какое-то гигантское животное.
В этот момент Бильбо остановился. То, что он пошёл потом вперёд, было самым мужественным поступком в его жизни. Грандиозные последующие происшествия – ничто по сравнению с этим. Подлинную битву он выиграл в туннеле в одиночку, прежде даже, чем увидел ожидающую его опасность.
Музыка — прекрасный способ стирания мыслей, плохих и не очень, самый лучший и самый давний.
Улыбка, малыш, улыбка — лучшее, что есть в человеке. Ты не совсем человек, пока не умеешь улыбаться.
Самая неприятная тишина там, где много людей молчат.
Слова, которые сказаны, что-то означают, даже если ты ничего не имел в виду.
В любом сне, детка, главное — вовремя проснуться.
Твои мысли пахнут совсем не так, как слова. И это слышно.
Нет человека счастливее, чем настоящий дурак.
Он улыбается. Как маньяк. Или влюбленный. Что, в общем-то, одно и то же.
Человек понимает, что это любовь, если больше всего на свете ему хочется быть с тем, кого он любит.
Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а порадуется истине. Любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
Дрожь пробежала по моему телу при звуках ее голоса. Я был груб с ней, говорил самые обидные вещи, но Джейми все-таки нашла повод поблагодарить меня. Такая уж она была, и я, наверное, по-настоящему ненавидел ее за это. Точнее, ненавидел себя.
Я еще не говорил вам об этом, но теперь знаю наверняка: иногда чудеса случаются.
– Я буду приходить, пока тебе хочется меня видеть.
– Я согласна, но при одном условии. Я собрался с духом, искренне надеясь, что Джейми не потребует ничего ужасного. – Каком? – Обещай, что не влюбишься в меня.
«Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а порадуется истине. Любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит». Джейми была живым воплощением этих слов.
Я не обнимал ее, не водил в кафе или в кино, не делал ни одной из тех вещей, которыми обычно развлекают девушек, и все-таки я был влюблен.
Заляпанная блевотиной, она стояла на крыльце и благодарила меня за вечер. Джейми Салливан по-настоящему могла свести с ума.
Просто сплетня – это одно, а грязная сплетня – совсем другое.
Война любит победу и не любит продолжительности.
Основной принцип следующий: «Идти вперед туда, где не ждут; атаковать там, где не подготовились».
Поэтому на войне слышали об успехе при быстроте ее, даже при неискусности ее ведения, и не видели еще успеха при продолжительности ее, даже при искусности ее ведения.
Если все сосредоточены на одном, храбрый не может один выступить вперед, трусливый не может один отойти назад. Это и есть закон руководства массой.
Фундаментальный принцип состоит в том, чтобы никогда не полагаться на добрую волю других или на случайные обстоятельства, но с помощью знаний, активного изучения и оборонительной подготовки обеспечить невозможность внезапной атаки противника или добиться победы простым принуждением.
Правило ведения войны гласит: если у тебя сил в десять раз больше, чем у противника, окружи его со всех сторон; если у тебя сил в пять раз больше, нападай на него; если у тебя сил вдвое больше, раздели его на части; если же силы равны, сумей с ним сразиться; если сил меньше, сумей оборониться от него; если у тебя вообще что-либо хуже, сумей уклониться от него. Поэтому упорствующие с малыми силами делаются пленниками сильного противника.
Идти вперед туда, где не ждут; атаковать там, где не подготовились.
В войне самое главное – быстрота: надо овладевать тем, до чего он успел дойти; идти по тому пути, о котором он и не помышляет; нападать там, где он не остерегается.
Если он то наступает, то отступает, значит, он заманивает. Если солдаты стоят, опираясь на оружие, значит, они голодны. Если они, черпая воду, сначала пьют, значит, они страдают от жажды. Если противник видит выгоду для себя, но не выступает, значит, он устал.
Вот дело полководца: он должен сам быть всегда спокоен и этим непроницаем для других; он должен быть сам дисциплинирован и этим держать в порядке других. Он должен уметь вводить в заблуждение глаза и уши своих офицеров и солдат и не допускать, чтобы они что-либо знали. Он должен менять свои замыслы и изменять свои планы и не допускать, чтобы другие о них догадывались. Он должен менять свое место пребывания, выбирать себе окружные пути и не допускать, чтобы другие могли что-либо сообразить.
Она доказывает, что человек с упорством и с волей может всего добиться в жизни!
Если жизнь для него нечто большее, то он вправе и требовать от нее большего.
– Как вам это нравится, – пробормотал он себе под нос, – этот олух принял меня за пьяного! – Он усмехнулся про себя и подумал: «А ведь я вправду пьян; вот не думал, что могу опьянеть от женского лица».
Он запряг в свой возок звезду, а она вывалила его в зловонное болото.
Он никогда не подозревал, что человеческие знания так огромны. Его охватил страх: сумеет ли он одолеть все это? Но, тут же он вспомнил, что были люди – и много людей, – которые одолели. И он горячо поклялся, что сумеет постичь все то, что постигли другие.
Деньги – взамен любви! Он предлагал ей то, что у него было лишним, без чего он мог обойтись, – а она отдавала ему всю себя, не боясь ни позора, ни греха, ни вечных мук.
Оба были убеждены, что Мартин пришел домой пьяный. Их души были глухи ко всему прекрасному, иначе они бы поняли, что эти сверкающие глаза и сияющее лицо были отражением первой юношеской любви.
Музыка на него всегда сильно действовала. Она, точно крепкое вино, побуждала его к смелым мыслям и поступкам, опьяняла воображение и уносила в заоблачную высь. У него словно вырастали крылья. Неприглядная действительность переставала существовать, уступая место прекрасному и необычайному.
Рука Мартина нерешительно протянулась и обняла ee стан. Она ждала с мучительным наслаждением, ждала, сама не зная чего; губы ее горели, сердце стучало, кровь обращалась все быстрей. Объятие Мартина стало крепче, он медленно и нежно привлекал ее к себе. Она не могла больше ждать. Она судорожно вздохнула и безотчетным движением уронила голову к нему на грудь Мартин быстро наклонился, и губы их встретились.
Вы привыкли благоговеть перед всем, что признано достойным поклонения
Крахмальный воротничок казался ему признаком культуры, и он еще не знал, что университетское образование и истинное знание далеко не одно и то же.
Он предлагал ей то, что у него было лишним, без чего он мог обойтись, – а она отдавала ему всю себя, не боясь ни позора, ни греха, ни вечных мук.
Он видел огромную разницу между собой и своими товарищами, но не мог понять, что разница эта лежит не в достигнутом, а в возможном.
Его глаза были созданы, чтобы видеть, но до сих пор они были прикованы к непрестанно меняющемуся облику мира, и у него не оставалось времени взглянуть на себя.
Мы не просто читали стихи – поэзия капала с наших языков, точно нектар! Настроение поднималось, девушки падали в обморок… Творчество делало нас богами, джентльмены.
Медицина, финансы и юриспруденция необходимы нам для поддержания жизни. Ну а поэзия, красота, романтика, любовь? Вот ради чего стоит жить!
Цель образования – научить самостоятельно думать, – улыбнулся Китинг. – В их возрасте?! Ни в коем случае!
Я ушел в лес потому, что хотел жить разумно, погрузиться в самую суть жизни, добраться до ее сердцевины, изгнав все, что не является настоящей жизнью!
– Честь – это сохранение достоинства и исполнение долга!
Для меня спорт — это шанс достичь совершенства, шанс, который нам дарят соперники!
За мной, мои друзья!
На поиск новых стран судьба влечёт
Под парусом пуститься в след закату!
И не беда, коль сила наша
Не та, что в трепет приводила
Землю, море и даже небеса.
Мы нынче те, что есть.
Пусть жар наших сердец, воистину отважных,
Рок и время остудили постепенно,
Сильны мы волею стремиться и искать,
И находить, и не сдаваться!
– Традиция, мистер Нолан, – отвечал мальчик, – это любовь к школе, к семье и своей стране. Традиция Уэлтона – быть лучшими во всем!
Большинство людей ведет безнадежное существование.
– Решив, что в чем-то разбираешься, – продолжил он, когда все вновь расселись, – постарайтесь посмотреть на это с иной позиции, даже если она кажется вам неверной или, тем паче, глупой. Когда читаете, пусть вас не волнует, о чем думал автор, – главное, что думаете вы! Спешите обрести собственный голос, молодые люди. Чем дольше откладываете, тем менее вероятно, что вы его сможете найти! «Большинство людей ведет безнадежное существование».
Однако на мой взгляд, в любом виде спорта главное – то, что другие люди дают нам шанс достичь совершенства.
– Решив, что в чем-то разбираешься, – продолжил он, когда все вновь расселись, – постарайтесь посмотреть на это с иной позиции, даже если она кажется вам неверной или, тем паче, глупой. Когда читаете, пусть вас не волнует, о чем думал автор, – главное, что думаете вы! Спешите обрести собственный голос, молодые люди. Чем дольше откладываете, тем менее вероятно, что вы его сможете найти!
Вокруг нас разбросаны ответы на любые вопросы, надо только суметь отыскать их.
Можно, конечно, ничего не объяснять. Но я не сторонник подобного поведения, ведь рано или поздно все мы сталкиваемся с проблемами, выросшими из недоговоренностей. Из того, что кто-то из нас не так понят.
Понимаешь, жизнь не течёт по прямой. Она — как расходящиеся по воде круги. На каждом круге повторяются старые истории, чуть изменившись, но никто этого не замечает. Никто не узнаёт их. Принято думать, что время, в котором ты, — новенькое, с иголочки, только что вытканное. А в природе всегда повторяется один и тот же узор. Их на самом деле совсем не много, этих узоров.
Бабочки, красивые при свете, в полумраке одинаково черны и похожи на крылатых тараканов.
Любовь съела тебя. Первое, что она пожирает — мозги, учти.
Никто из моих знакомых не умеет так многословно молчать, как Курильщик. Так всесторонне охватывая тему.
Самая неприятная тишина там, где много людей молчат.
Как только ты начинаешь что-то понимать, первая твоя реакция – вытряхнуть из себя это понимание.
Нет человека счастливее, чем настоящий дурак.
– Я красивый, – сказал урод и заплакал… – А я урод, – сказал другой урод и засмеялся…
И все его победы пахли поражением. Побеждая, он побеждал лишь часть себя, внутри оставаясь прежним.
Страсть жителей Дома ко всяким небылицам родилась не на пустом месте. Так они превращали горе в суеверия. Суеверия в свою очередь превращались в традиции, а к традициям быстро привыкаешь. Особенно в детстве.
Армия никогда не должна необдуманно вступать в бой, подталкиваться к войне или собираться без необходимости.
Если мне и суждено было чему-нибудь научиться у Джейми за минувшее время, так это тому, что судить человека следует по его деяниям, а не мыслям или намерениям.
Вдобавок ко всему прочему одна черта в Джейми по-настоящему сводила меня с ума – она всегда была чертовски жизнерадостна вне зависимости от того, что творилось вокруг.
– Я люблю тебя, Джейми, – повторил я, и на этот раз она не испугалась. Наши взгляды встретились; я увидел, как у нее начинают сиять глаза. Джейми вздохнула, потупилась, провела рукой по волосам, потом снова посмотрела на меня… Я поцеловал ей руку и улыбнулся. – Я тоже тебя люблю, – прошептала она. Это были слова, которых я так долго ждал.
А потом спросил: – Ты выйдешь за меня замуж?
Человек понимает, что это любовь, если больше всего на свете ему хочется быть с тем, кого он любит.
Я впервые сказал эти слова кому-то за пределами своей семьи. До сих пор мне казалось, что это будет очень трудно, но сейчас я как никогда был уверен в том, что говорю.
Любовь к Джейми Салливан, без сомнения, была самым странным событием в моей жизни.
Эти образы проплывали в моей голове; я затаил дыхание и посмотрел на Джейми, затем огляделся, изо всех сил пытаясь хранить спокойствие, и снова перевел взгляд на нее. Мы улыбались друг другу. Оставалось лишь гадать о том, каким образом я влюбился в такую девушку, как Джейми Салливан.
В наших поцелуях было что-то нежное и трогательное – и мне вполне хватало.
В семнадцать лет моя жизнь изменилась навсегда.
Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него все полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем самомнение; если его силы свежи, утоми его; если у него дружны воины, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает.
Поэтому у того, кто умеет нападать, противник не знает, где ему обороняться; у того, кто умеет обороняться, противник не знает, где ему нападать.
Поэтому кто не знает замыслов князей, тот не может наперед заключать с ними союз; кто не знает обстановки – гор, лесов, круч, обрывов, топей и болот, – тот не может вести войско; кто не обращается к местным проводникам, тот не может воспользоваться выгодами местности.
Поэтому и сказано: если знаешь его и знаешь себя, победа недалека; если знаешь при этом еще Небо и знаешь Землю, победа обеспечена полностью.
Знание наперед нельзя получить от богов и демонов, нельзя получить и путем заключения по сходству, нельзя получитъ и путем всяких вычислений.
Основной принцип следующий: «Идти вперед туда, где не ждут; атаковать там, где не подготовились». Этот принцип может быть реализован только благодаря секретности всех действий, полному самоконтролю и железной дисциплине в армии и также «непостижимости». Война – это путь обмана, постоянной организации ложных выпадов, распространения дезинформации, использования уловок и хитростей. Когда такой обман хитроумно задуман и эффектно применен, противник не будет знать, где атаковать, какие силы использовать, и, таким образом, будет обречен на фатальные ошибки.
Это нужно понять.
Кто не будет рассуждать и будет относиться к противнику пренебрежительно, тот непременно станет его пленником.
Находясь близко, ждут далеких; пребывая в полной силе, ждут утомленных; будучи сытыми, ждут голодных; это и есть управление силой.
Кто – еще до сражения – побеждает предварительным расчетом{7}, у того шансов много; кто – еще до сражения – не побеждает расчетом, у того шансов мало. У кого шансов много – побеждает; у кого шансов мало – не побеждает; тем более же тот, у кого шансов нет вовсе. Поэтому для меня – при виде этого одного – уже ясны победа и поражение.
Он распоряжается всей армией так, как если бы распоряжался одним человеком. Распоряжаясь армией, говори о делах, а не вдавайся в объяснения. Распоряжаясь армией, говори о выгоде, а не о вреде.
Защищаются друг от друга несколько лет, а победу решают в один день. И в этих условиях жалеть титулы, награды, деньги и не знать положения противника – это верх негуманности. Тот, кто это жалеет, не полководец для людей, не помощник своему государю, не хозяин победы.
Война – это путь обмана, постоянной организации ложных выпадов, распространения дезинформации, использования уловок и хитростей.
И главная их обязанность состоит в том, чтобы вытравить из университетской молодежи всякую оригинальность мышления и заставить мыслить по определенному трафарету.
Многие из этих соображений Мартин высказал Руфи, чем лишний раз убедил ее, что необходимо заняться его перевоспитанием. Ей была свойственна та характерная узость мысли, которая заставляет людей известного круга думать, что только их раса, религия и политические убеждения хороши и правильны и что все остальные человеческие существа, рассеянные по миру, стоят гораздо ниже их. Это была та же узость мысли, которая заставляла древнего еврея благодарить бога за то, что он не родился женщиной, а теперь заставляет миссионеров путешествовать по всему земному шару, чтобы навязать всем своего бога. И она же внушала Руфи желание взять этого человека, выросшего в совершенно иных условиях жизни, и перекроить его по образцу людей ее круга.
Мартин слишком любил ее и потому не понимал, а она не понимала его потому, что он не умещался в ограниченном круге ее представлений.
Любите красоту ради самой красоты.
Мартин научился одному мудрому правилу: играя в незнакомую игру, никогда не делать первого хода.
Она была чиста, и вся чистота ее возмущалась; но она была женщина, и к тому же только что начавшая задумываться над удивительным парадоксом женской природы.
Куда они девали свое образование? Ведь они читали те же книги, что и он. Как могло случиться, что они ничего не извлекли из них?
И постоянно глядя друг на друга, подражая друг другу, эти жалкие существа готовы стереть свои индивидуальные особенности, отказаться от живой жизни, чтобы только не нарушить нелепых правил, у которых они с детства в плену.
Не удивительно, что святые на небесах чисты и непорочны. Тут нет заслуги. Но святые в грязи – вот это чудо!
Да, он нашел здесь то, для чего стоило жить, чего стоило добиваться, из-за чего стоило бороться и ради чего стоило умереть.
Став вьючным животным, никогда не достигнешь светлых высот.

Leave your vote

0 Голосов
Upvote Downvote

Цитатница - статусы,фразы,цитаты
0 0 голоса
Ставь оценку!
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Add to Collection

No Collections

Here you'll find all collections you've created before.

0
Как цитаты? Комментируй!x