Лучшие цитаты Уильяма Шекспира из книги Макбет (500 цитат)

Слова Уильяма Шекспира в его произведении Макбет – это как музыка для души, как капли дождя на засохшие сердца. В каждой строчке скрыто глубокое понимание человеческой природы, страстей и судьбы. От мудрых философских мыслей до трогательных выражений чувств – цитаты из Макбета умудряются заставить нас задуматься, пережить эмоции и ощутить всю гамму человеческих переживаний. Они оставляют в наших сердцах след, который невозможно забыть. Лучшие цитаты Уильяма Шекспира из книги Макбет собраны в данной подборке.

Людей погибель – в похвальбе,В уверенности их в себе.
Кажись цветком и будь змеей под ним.
Зло есть добро, добро есть зло.
Чуть жизни ты подашь пример кровавый, Она тебе такой же даст урок.
Лживое лицо скроет все, что задумало коварное сердце.
Я смею всё, что можно человеку, кто смеет больше, тот не человек!
Пусть боль кричит! От шепота тоски
Больное сердце бьется на куски!
Жизнь — это история, рассказанная идиотом, полная шума и ярости, но лишенная всякого смысла.
Вымышленный страх
Всегда сильней, чем подлинный, пугает.
Такой мерзкий и прекрасный день я видела впервые.
Я ничего не сделала дурного!
Но я забыла: я ведь на земле,
Где делать нехорошее похвально
И безрассудно совершать добро.
Будь лишь ликом ясен:
Кто мрачен, тот всем кажется опасен.
Так — в каждом деле. Завтра, завтра, завтра, —
А дни ползут, и вот уж в книге жизни
Читаем мы последний слог и видим,
Что все вчера лишь озаряли путь
К могиле пыльной.
Ты в кубок яду льешь, а справедливость
Подносит этот яд к твоим губам.
Я жить устал, я жизнью этой сыт и зол на то, что свет еще стоит.
Жизнь — ускользающая тень, фигляр,
Который час кривляется на сцене
И навсегда смолкает; это — повесть,
Рассказанная дураком, где много
И шума и страстей, но смысла нет.
Ты должен,
Всех обмануть, желая стать, как все:
Придать любезность взорам, жестам, речи,
Цветком невинным выглядеть и быть
Змеей под ним.
Бегут часы и в злейшее ненастье.
Пир, не сдобренный любезностью хозяев,
Становится похож на платный ужин.
Для насыщенья дома мы едим,
В гостях же ищем не еды — радушья.
Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра»Так тихими шагами жизнь ползетК последней недописанной странице.Оказывается, что все «вчера»Нам сзади освещали путь к могиле.
Ах, будь что будет! Всякий день пройдет,Какой бы он ни принял оборот.
О звезды, не глядите в душу мне, Такие вожделенья там на дне!
Зло есть добро, добро есть зло. Летим, вскочив на помело!
Нельзя Перелетать от горя сразу к счастью.
Кто начал злом, для прочности итога Все снова призывает зло в подмогу.
Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра» Так тихими шагами жизнь ползет К последней недописанной странице. Оказывается, что все «вчера» Нам сзади освещали путь к могиле.
Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра» Так тихими шагами жизнь ползет К последней недописанной странице. Оказывается, что все «вчера» Нам сзади освещали путь к могиле. Конец, конец, огарок догорел! Жизнь – только тень, она – актер на сцене. Сыграл свой час, побегал, пошумел – И был таков. Жизнь – сказка в пересказе Глупца. Она полна трескучих слов И ничего не значит.
Жизнь – только тень, она – актер на сцене.
Ты мало спишь, а сон – спасенье жизни.
Завидней жертвою убийства пасть,Чем покупать убийством жизнь и власть.
Не догадалась умереть попозже, Когда б я был свободней, чем сейчас! Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра» Так тихими шагами жизнь ползет К последней недописанной странице. Оказывается, что все «вчера» Нам сзади освещали путь к могиле. Конец, конец, огарок догорел! Жизнь – только тень, она – актер на сцене. Сыграл свой час, побегал, пошумел – И был таков. Жизнь – сказка в пересказе Глупца. Она полна трескучих слов И ничего не значит.
Жизнь – только тень, она – актер на сцене. Сыграл свой час, побегал, пошумел – И был таков. Жизнь – сказка в пересказе Глупца. Она полна трескучих слов И ничего не значит.
Сон, это чудо матери-природы, Вкуснейшее из блюд в земном пиру.
Но духи лжи, готовя нашу гибель, Сперва подобьем правды манят нас, Чтоб уничтожить тяжестью последствий.
Жизнь – сказка в пересказе Глупца. Она полна трескучих слов И ничего не значит.
И ты колеблешься не потому, Что ты противник зла, а потому, что Боишься сделать зло своей рукой.
Ты в кубок яду льешь, а справедливостьПодносит этот яд к твоим губам.
Хотя любовь приносит нам заботы,Однако все мы ею дорожим.Вот вы и нас тем более цените,Чем больше мы вам принесли хлопот.
Но совместимо ль жаждать высшей властиИ собственную трусость сознавать?
И чем родней по крови человек, Тем кровожаднее.
Ты в кубок яду льешь, а справедливость Подносит этот яд к твоим губам.
Та скорбь, что не рыдает, Закравшись в душу, сердце разрывает.
Здесь скрыт кинжал за каждою улыбкой,И чем родней по крови человек,Тем кровожаднее.
Я жить устал, я жизнью этой сыт И зол на то, что свет еще стоит.
Больная совесть лишь глухой подушкеСвои секреты смеет поверять.
Невинный сон, тот сон, Который тихо сматывает нити С клубка забот, хоронит с миром дни, Дает усталым труженикам отдых, Врачующий бальзам больной души, Сон, – это чудо матери-природы, Вкуснейшее из блюд в земном пиру.
Решусь на все, что в силах человека. Кто смеет больше, тот не человек.
Кто начал злом, для прочности итога Лучше не скажу,Будь временно.
Рожай мне только сыновей. Твой духТак создан, чтобы жизнь давать мужчинам!
А руки, руки! Мне их вид глаза Из впадин вырывает. Океана Не хватит их отмыть. Скорей вода Морских пучин от крови покраснеет.
Ты мало спишь, а сон – спасенье жизни.
Все средства хороши для человека, Который погрузился в кровь, как в реку.
Покраснеет нос, завалятся люди спать и без конца на двор бегают. Ведет вино также к бабничанью, волокитству. Наводит на грех и от греха уводит. Хочется согрешить, ан дело и не выходит. В отношении распутства – вино вещь предательская, лукавая. Само ставит на дыбы, само заставляет падать силами. Само обольщает, само уличает в обмане.
Но ты б хотел, не замаравши рук, Возвыситься и согрешить безгрешно.
Но я забыла: я ведь на земле, Где делать нехорошее похвально И безрассудно совершать добро.
Воображаемые страхи хуже Действительных.
Сон, это чудо матери-природы, Вкуснейшее из блюд в земном пиру…
Сперва подобьем правды манят нас,Чтоб уничтожить тяжестью последствий.
А что ж твоя мечта? Была пьяна,Не выспалась и видит в черном цвете,Что до похмелья радовало взор?
Светопреставленье!Кощунство! Святотатство! Взломан храмПомазанника Божья! Жизнь из телаПохищена!
Вы – женщины, но бороды на лицах Как будто говорят нам о другом.
Больная совесть лишь глухой подушке Свои секреты смеет поверять.
Кто начал злом, для прочности итога Все снова призывает зло в подмогу.
Сон, – это чудо матери-природы, Вкуснейшее из блюд в земном пиру.
Не догадалась умереть попозже, И ничего не значит.
Ты в кубок яду льешь, а справедливость Подносит этот яд к твоим губам.
Все средства хороши для человека, Труднее, чем по ней пройти вперед.
Я б не хотел прослыть неблагодарным, Моей признательности не угнаться.
Ваши одолженья Которые читаю ежедневно.
Он должен к новой почести привыкнуть.
Чудовищность сродни моей душе.
Священник больше нужен ей, чем доктор.
Да, и бесстрашный, если я могу Смотреть на то, что дьявола б смутило.
Победе грош цена,
Коль не дает нам радости она.
Милей судьбой с убитым поменяться,
Чем страхами, убив его, терзаться.
Добро есть зло, зло есть добро. Летим, вскочив на помело!
Кто начал злом, для прочности итога
Все снова призывает зло в подмогу.
Все начатое дурно крепнет злом.
Кажись цветком и будь змеей под ним.
Завидней жертвою убийства пасть,
Чем покупать убийством жизнь и власть.
Но нужно помнить, что в этом смертном мире
Зло нередко весьма похвально,
А добро бывает опасной блажью.
Нередко, чтобы ввергнуть нас в беду,
Орудья тьмы предсказывают правду
И честностью прельщают в пустяках,
Чтоб обмануть тем легче в важном деле.
Добро добром пребудет
И под личиной зла.
Смелей вперёд!
Как ночь ни длится, день опять придёт.
— Отец — изменник, мама?
— Да, он им был.
— А кто такой изменник?
— Тот, кто, поклявшись, лжет.
— Так, значит, всякий, кто это делает, — изменник?
— Да, всякий, кто так делает, — изменник, и должен быть повешен.
— Значит, надо повесить всех, кто, раз поклявшись, лжет?
— Да, каждого.
— Кому ж их надо вешать?
— Конечно, честным людям.
— Ну, тогда те, кто клянутся и лгут, — просто дураки, ведь их столько, что они сами могли бы избить и перевешать честных людей.
Зачем, подобно римскому безумцу,
Кончать с собою, бросившись на меч?
Пока живых я вижу, лучше буду
Их убивать.
Людей погибель — в похвальбе,
В уверенности их в себе.
Если не придется Рад буду слушаться твоих советов.
Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра»Так тихими шагами жизнь ползетК последней недописанной странице.
Пусть каждый воин срубит По ветви и несет перед собой. Скрыв нашу численность, мы тем обманем Противника.
Жизнь – только тень, она – актер на сцене. Сыграл свой час, побегал, пошумел – И был таков.
Я ничего не сделала дурного! Но я забыла: я ведь на земле, Где делать нехорошее похвально И безрассудно совершать добро.
Чрез эту кровь назад вернуться вброд.
Который погрузился в кровь, как в реку.
Кто начал злом, для прочности итоги.
Подносит этот яд к твоим губам.
Ты в кубок яду льешь, а справедливость.
Невинный сон, тот сон,Который тихо сматывает нитиС клубка забот, хоронит с миром.
Людей погибель – в похвальбе, В уверенности их в себе.
Вот, наконец, когда он убедился, Что титул короля на нем висит, Как мантия гиганта на воришке.
Решусь на все, что в силах человека. Кто смеет больше, тот не человек.
Прошу тебя, молчи! Решусь на все, что в силах человека. Кто смеет больше, тот не человек.
Пока мы не уверены в себе,Придется долго нам потоки лестиПритворно изливать на всех кругомИ наши лица превращать в личины…
Кто начал злом, для прочности итога Все снова призывает зло в подмогу.
Сон, это чудо матери-природы, Вкуснейшее из блюд в земном пиру.
Так тихими шагами жизнь ползет К последней недописанной странице.
Но как безоблачность сменяют тучи
И буря топит в море корабли,
Так и источник нашего спасенья
Вдруг превратился в гибели родник.
Забыв про мудрость, честь и стыд,
Он страх, судьбу и смерть презрит,
И гибель ждет его, как всех,
кто слишком верит в свой успех.
Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра».
Так тихими шагами жизнь ползёт
К последней недописанной странице.
Оказывается, что все «вчера»
Нам сзади освещали путь к могиле.
Конец, конец, огарок догорел!
Умнее ты не можешь говорить,
Но, право же, умнее и не надо.
С ужасным мой жестокий разум свыкся и глух к нему.
Сон – спасенье жизни.
Или твоя надежда
Была пьяна и вот теперь, проспавшись,
Зеленая и бледная, глядит
На прежний пыл? Твоя любовь, я вижу,
Во всем подобна ей. Иль ты боишься
Таким же быть в своих делах и в мощи,
Как и в желаньях? Ты владеть хотел бы
Тем, в чем ты видишь украшенье жизни,
Живя, как трус, и сам же видя это,
Отдав «хотел бы» под надзор «не смею»,
Как бедный кот в пословице?
Благослови Господь
И вас, и всех, кто хочет вместе с вами,
Чтоб стало зло добром, враги — друзьями.
Раз мне сужден венец, то пусть судьба
Меня венчает, без моей подмоги.
Хотя любовь приносит нам заботы,
Однако все мы ею дорожим.
Ты колеблешься не потому,
Что ты противник зла, а потому, что
Боишься сделать зло своей рукой.
Мой друг, зачем бояться слов, что так ласкают слух?
Приятный труд — целитель утомленья.
Кто боится
Изменником прослыть — уже изменник.
Он пал в бою, он с честью смерть нашел,
Он честно жил и с жизнью счеты свел.
Невинный сон, тот сон, Который тихо сматывает нити С клубка забот, хоронит с миром дни, Дает усталым труженикам отдых, Врачующий бальзам больной души, Сон, это чудо матери-природы, Вкуснейшее из блюд в земном пиру.
Стряхните сон с себя, подобье смерти,Чтоб смерти подлинной взглянуть в лицо!
Чтоб обманутьЛюдей, будь сам, как все. Смотри радушней.Кажись цветком и будь змеей под ним.
Так ведь эти изменники попросту дураки! Этих изменников так много, что они сами могли бы напасть на честных и всех их перевешать.
Пока не двинется наперерез На Дунсинанский холм Бирнамский лес.
Кормила я и знаю, что за счастье Держать в руках сосущее дитя. Но если б я дала такое слово, Как ты, – клянусь, я вырвала б сосок Из мягких десен и нашла бы силы Я, мать, ребенку череп размозжить!
Здесь скрыт кинжал за каждою улыбкой.
Хуже быть не может, И либо должен наступить конец, Иль наконец настанет облегченье.
Когда судьба мне хочет дать корону, Пусть и дает без помощи моей
И чем родней по крови человек, Тем кровожаднее
Королева умерла. Макбет Не догадалась умереть попозже, Когда б я был свободней, чем сейчас!
Без счастья, но счастливее его.
Где делать нехорошее похвальноИ безрассудно совершать добро.
Принц Комберленд мне преграждает путь.Я должен пасть или перешагнуть.
Кто вы такие? Вы живые твари?Вас можно спрашивать? Как будто да.
Я плачу лишь о том, чему я верю,И верю лишь тому, что знаю сам.
Но куда бежать?Я ничего не сделала дурного!Но я забыла: я ведь на земле,Где делать нехорошее похвальноИ безрассудно совершать добро.Что ж я хочу по-женски защититьсяТем, что не причинила людям зла?
Знаю, этот трудПриятен вам, но это труд, однако.
Сложи это в сердце своем и прощай.
Я вашему величеству служуИз верности престолу, вот и плата.Быть господином – дело короля,Долг подданного – быть слугой и сыномИ вместе с остальными делать все,Что требуется честью и любовью.
Длиннейшей ночи долгая пораПродлиться может только до утра.
Цари, Макбет, покамест не полезНа Дунсинанский холм Бирнамский лес.
Мой друг, вы невнимательны к гостям.За деньги ведь обедать можно дома.Тем и приятно пировать в гостях,Что пир приправлен ласкою хозяев.
Благослови вас БогИ всех, кто злого случая игруНаправить хочет к миру и добру.
Освобождаю всех вас до семи.Чтоб в вашем обществе полней развлечься,До ужина побуду я один.Так с Богом – и до скорого свиданья.
Ах, будь что будет! Всякий день пройдет,Какой бы он ни принял оборот.
Привратник: <…> пьянство, известное дело, всегда до трех вещей доводит.
Макдуф: До каких же это трех вещей?
Привратник: Покраснеет нос, завалятся люди спать и без конца на двор бегают. Ведет вино также к бабничанью, волокитству. Наводит на грех и от греха уводит. Хочется согрешить, а дело и не выходит. В отношении распутства – вино вещь предательская, лукавая. Само ставит на дыбы, само заставляет падать силами. Само обольщает, само уличает в обмане.
— И дрогнули пред ним
Макбет и Банко, полководцы наши?
— Не больше, чем пред воробьем орлы
И львы пред зайцем.
Чувствует он ныне,
Что сан повис на нем, как плащ гиганта
На вороватом карлике.
А вот похоть оно и вызывает и отшибает: вызывает желание, но препятствует удовлетворению. Поэтому добрая выпивка, можно сказать, только и делает, что с распутством душой кривит: возбудит и обессилит, разожжет и погасит, раздразнит и обманет, поднимет, а стоять не даст; словом, она криводушничает с ним до тех пор, пока не уложит его в постель, не свалит всю вину на него же и не уйдет.
Ведь королек,
Слабейшая из пташек, охраняет
Свое гнездо от хищницы совы.
Здесь — только страх и никакой любви.
Благоразумья мало там, где бегство
Бессмысленно.
Нет, этот сверхъестественный призыв
Ни зол, ни добр. Когда он зол, зачем
Он сразу мне послал залог успеха
И с правды начался: я — тан Кавдора.
Когда он добр, зачем от страшных грез
На голове зашевелился волос,
И сердце ударяется в ребро,
Назло природе? Настоящий страх
Не так страшит, как бред воображения.
Моя мечта, где встал убийства призрак,
Покой души нарушила, все силы
В бездействии, и грезы заслонили
Весь мир вокруг.
И скроемся; безвинен в краже тот,
Кто сам себя у гибели крадёт.
Благослови вас Бог
И тех людей, кто превратить готов
Неправду в правду и в друзей — врагов.
А самый злобный враг людской —
Самонадеянный покой.
— Я потерял надежду.
— Быть может, там, где я нашёл сомненья.
И эта жизнь была как смерть.
Давно я не знаком со вкусом страха,
А ведь бывало чувства леденил
Мне крик в ночи, и при рассказе страшном
Вставали волосы и у меня.
Но ужасами я уж так пресыщен,
Что о злодействе думать приучился
Без содроганья.
Рать ангелов светла, хоть пал светлейший;
Пусть ходит зло с лицом добра — добро
Глядит как встарь.
Новые почести походят на новые платья: их надо поносить для того, чтоб они хорошо сидели.
Добро и зло один обман.
Сюда, ко мне, злодейские наитья,
В меня вселитесь, бесы, духи тьмы!
Пусть женщина умрет во мне. Пусть буду
Я лютою жестокостью полна.
Сгустите кровь мою и преградите
Путь жалости, чтоб жизни голоса
Не колебали страшного решенья
И твердости его. Сюда, ко мне,
Невидимые гении убийства,
И вместо молока мне желчью грудь
Наполните. Оденься дымом ада,
Глухая ночь, чтоб нож не видел ран,
Которые он нанесет, и небо
Напомнить не могло: «Остановись!»
Здесь в людских улыбках — кинжалы.
Здесь ближайший всех по крови — кровавей всех.
Ах, будь что будет! Всякий день пройдет, Какой бы он ни принял оборот.
Людей погибель – в похвальбе, В уверенности их в себе.
Она не так больна, как вихрь видений Расстраивает мир ее души.
Я плачу лишь о том, чему я верю, И верю лишь тому, что знаю сам.
Ты мало спишь, а сон – спасенье жизни.
И ты колеблешься не потому, Что ты противник зла, а потому, что Боишься сделать зло своей рукой.
Приятный труд – не труд для нас. Вот дверь.
Прошу тебя, молчи! Решусь на все, что в силах человека. Кто смеет больше, тот не человек.
Сейтон! – А в душе Я сам встревожен. – Сейтон! – Эта битва Меня погубит или утвердит. Я пожил на своем веку. Я дожил До осени, до желтого листа. На то, что скрашивает нашу старость – На преданность, любовь и круг друзей, – Не вправе я рассчитывать. Проклятья.
Опухших, гнойных и неизлечимых.
Мне правда дорога, как жизнь. Впервые.
Ты чист и прав. Я сердцем всем с тобой.
Разрушил нравственность, покой, порядок
Я б в царстве все перевернул вверх дном.
А я – собранье всех обратных свойств.
Разумность, справедливость, доброта.
Достоинств нет во мне, вот в чем беда.
Такая жадность хуже и страшней
Тем только б становился ненасытней.


Чем больше б я сокровищ загребал.
Чтоб отобрать ее дома и земли.
Согласен: он жесток, распутен, лжив.
Скорбь о невозвратном бесплодна.
Что свершилось, то свершилось.
Он грозен, но, других губя,
Не вас он любит, а себя.
Но страшен век, когда безвинный прозван изменником.
Он умер, словно упражнялся в смерти.
Нет легче службы, чем скорбеть притворно,
Для тех, кто лжив.
Стать — это мало.
Стать надо прочно.
Лекарством будет месть, и мы излечим
Смертельное страданье.
Его зовут безумным.
Кто добрей, считает это храбростью.
Пусть глаз не видит руку. Но в свой час
Да будет то, чего страшится глаз.
Лей кровь, играй людьми. Ты защищен
Судьбой от всех, кто женщиной рожден.
Взявшись за руки, бегом
Вкруговую в пляс пойдём.
Замелькает хоровод.
Из-под ног земля уйдет.
Так, значит, бес правдив бывает?
Кто может быть зараз умён, безумен,
Спокоен, бешен, верен и уклончив?
Никто.
Всевластна ль ночь, иль стыдно дню, но тьма
Хоронит лик земли, лишенный ласки
Живого света.
Да, вы по списку числитесь людьми, —
Как гончих, шавок, мосек, полукровок,
Борзых легавых и волчков, всех скопом
Зовут собаками. Но роспись цен
Их делит на проворных, смирных, умных,
Сторожевых, охотничьих, по свойствам,
Которыми богатая природа их наделила,
Так что есть у каждой свой чин, хоть в общем между ними различья нет;
Вот так же и с людьми.
Милей погибнуть, чем других губя,
Жить в смутном счастье и терзать себя.
Как только дело отстаёт от воли,
Её нагнать уже нельзя.
Несдержность чувств сродни тиранству.
И мудрость мне велит не быть чрезмерно доверчивым.
Не матерь Шотландцам, а могила; где ничто,
В чем живо что-нибудь, не улыбнется;
Где вздохи, стоны, крики воздух рвут,
Но их не слышат;
Где припадок скорби слывет обычным делом;
Где не спросят, по ком звонят на кладбище;
Где жизни быстрее вянут, чем цветы на шляпах,
До всякой хвори.
Злой шепот бродит. Темные дела
Рождают темный бред; больные души
Глухим подушкам доверяют тайны.
— Когда нам вновь сойтись втроем
В дождь, под молнию и гром?
— Как только отшумит резня,
Тех и других угомоня.
Когда бы даже я и сверг тирана.
Под тяжким игом. Каждый божий день
Страна исходит кровью и слезами.
Я Файф возьму себе и захвачу Макдуфа замок. Всё, что будет в замке – Его жену, детей, родню и слуг, – Я вырежу. Не буду знать покоя, Пока не кончу этого всего. И это не пустое хвастовство.
Пусть ваш ответ повалит колокольни.
Чрез эту кровь назад вернуться вброд Труднее, чем по ней пройти вперед.
У всех в домах я содержу средь слуг.
Преданье есть: сходили камни с мест.
Кровь лили встарь, когда еще закон.
Тогда я болен вновь. Я полагал, Что ожил, стал несокрушим, как мрамор, Тверд, как скала, неудержим, как вихрь, А я сбит с ног, прижат к земле и отдан В добычу снам и страхам. Банко мертв?
Спеши домой! Я неотступно в уши Начну тебе о мужестве трубить И языком разрушу все преграды Между тобой и золотым венцом, Который на тебя возложен свыше Как бы заранее.
И ты колеблешься не потому, Что ты противник зла, а потому, что.
Когда б вся трудность заключалась в том,Чтоб скрыть следы и чтоб достичь удачи,Я 6 здесь, на этой отмели времен,Пожертвовал загробным воздаяньем.
До срока из утробы материнской Был вырезан Макдуф, а не рожден.
Мой принц, войдемте в замок.
Я ничего не сделала дурного! И безрассудно совершать добро.
Времена ужасны, Прощай, малыш! Храни тебя Господь.
Что скажут мне они, не отступлю. Который погрузился в кровь.
Появляется и садится на место, предназначенное Макбету.
Завидней жертвою убийства пасть, Чем покупать убийством жизнь и власть.
Я, мать, ребенку череп размозжить.
И ты колеблешься не потому, Боишься сделать зло своей рукой.
Ты полон честолюбья. Возвыситься и согрешить безгрешно.
Но духи лжи, готовя нашу гибель, Чтоб уничтожить тяжестью последствий.
Взвейся ввысь, язык огня! Закипай, варись, стряпня!
Неопытность и робость новичка. Привычки нет к решительным поступкам.
Конец, конец, огарок догорел! И ничего не значит..
Насилья Всегда ведут к насильственным концам.
Людей погибель – в похвальбе, На вас сердита – и права.Без соблюденья старшинстваВы тайно от меня.
И чем родней по крови человек, Я отправлюсь.
Чуть жизни ты подашь пример кровавый, Добро б удар, и делу бы.
Жизнь – только тень, она – актер на сцене. Не догадалась умереть.
Сигнал мне колоколом подан.Дункан, не слушай: по тебе звонятИ в рай препровождают или в ад. И в рай препровождают.
Девять раз кругом, кругом Взявшись за руки.
Всемилостивый Боже!.. Друг мой, шляпу Закравшись в душу, сердце разрывает.
Но я забыла: я ведь на земле, Тем, что не причинила людям зла?
Конца нет жертвам, и они не впрок!
Я б не хотел прослыть неблагодарным.
Недобрая молва кругом. Насилья Всегда ведут к насильственным концам.
А лошади Дункана, цвет породы, Да, дед, представь себе. Я был при том.
Откуда ты, кинжал, И воспаленным мозгом порожден?
Зачем, подобно римскому безумцу Кончать с собою, бросившись на меч?
Пока живых я вижу, лучше будуИх убивать. Кончать с собою, бросившись на меч?
Она полна трескучих слов И ничего не значит.
Жизнь – сказка в пересказе Глупца.
Ей кажется, будто она их моет.
Страна неузнаваема. ОнаУже не мать нам, но могила наша.Улыбку встретишь только у блаженных.К слезам привыкли, их не замечают.К мельканью частых ужасов и бурьОтносятся, как к рядовым явленьям.Весь день звонят по ком-то, но никтоНе любопытствует, кого хоронят.Здоровяки хиреют на глазахСкорей, чем вянут их цветы на шляпах,И умирают, даже не болев. Улыбку встретишь только у блаженных.
Но я забыла: я ведь на земле, И безрассудно совершать добро.
Макбет – злодей Без ваших колдовских затей…
Я буду весел.
Завидней жертвою убийства пасть, Конца нет.
Опять вразрез с природой. До чего Под самый корень жизнь свою рубить!.
Малькольм и Дональбайн, ушли тайком.
Побег наводит мысль на их виновность.
В минувший вторник, веришь ли, я видел, Как заклевала сокола сова.
В минувший вторник, веришь ли, я видел, Да, против.
Да, против естества потемки эти, И случай этот против естества.
Уж по часам давно дневное время, Иль одолела ночь, иль день стыдится
Бывали Но перед этой ночью все бледнеет.
А что ты скажешь Средь этого осиного гнезда.
В ту дверь, и вас Горгона ослепит.
Если не придется Добыть потерей чести эту честь.
Меня избавьте от проклятых дум, Нас искушающих в ночное время.
Зло есть добро, добро есть зло.
Не догадалась умереть попозже, Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра».
Не догадалась умереть попозже,Когда б я был свободней, чем сейчас!Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра»Так тихими шагами жизнь ползетК последней недописанной странице.Оказывается, что все «вчера»Нам сзади освещали путь к могиле.Конец, конец, огарок догорел!Жизнь – только тень, она – актер на сцене.Сыграл свой час, побегал, пошумел –И был таков. Жизнь – сказка в пересказеГлупца. Она полна трескучих словИ ничего не значит. И ничего не значит.
Чудовищность сродни моей душе. А я совсем утратил.
Мой друг, вы невнимательны к гостям…
Конца нет жертвам, и они не впрок! Конца нет.
Я, государь, на целый свет в обиде. Я тоже.
При царственном размахе Не стоит царство.
Мой друг, вы невнимательны к гостям.За деньги ведь обедать можно дома.Тем и приятно пировать в гостях,Что пир приправлен ласкою хозяев…
Дает усталым труженикам отдых,Врачующий бальзам больной души,Сон, это чудо матери-природы,Вкуснейшее из блюд в земном пиру.
Так вот цена твоей любви? В желаньях.
А что ж твоя мечта? Была пьяна,Не выспалась и видит в черном цвете.
Дай к сердцу крепко я тебя прижму. Банко Пущу я корень в нем, плоды все – ваши.
В горе будь теперь мужчиной. Макдуф Я буду им. Но я и человек.
Жизнь – сказка в пересказе Глупца.
Пойдемте покажу. В трех милях виден Навстречу замку шествую.
Леди Макбет Ведь и мои в крови. А я не рук, Я белокровья сердца бы стыдилась!
Что делать, государь, – мы только люди.
Не догадалась умереть попозже.
Не догадалась умереть попозже, Когда б я был свободней, чем сейчас!…
Минуты бы не медлил. Когда б вся трудность заключалась.
Закравшись в душу, сердце разрывает.
Но вашей скрытой сущности никак.
Пресветлы ангелы, хотя из них Пал самый светлый. Оттого что подлость.
Глядит невинностью, нельзя хотеть.
Простите, Но вашей скрытой сущности никак Не переделают мои догадки. Пресветлы ангелы, хотя из них Пал самый светлый. Оттого что подлость Глядит невинностью, нельзя хотеть, Чтобы невинность изменила внешность.
Труднее, чем по ней пройти вперед.
Все средства хороши для человека.
Все снова призывает зло в подмогу.
Чем покупать убийством жизнь и власть.
Завидней жертвою убийства пасть.
И чем родней по крови человек.
Ведет вино также к бабничанью, волокитству. Наводит на грех и от греха уводит. Хочется согрешить, ан дело и не выходит. В отношении.
С моим отцом, я сладила сама бы…
Когда б так не был схож Дункан.
Чуть жизни ты подашь пример кровавый.
Ах, будь что будет! Всякий день пройдет.
Но духи лжи, готовя нашу гибель.
Сперва подобьем правды манят нас.
Дает усталым труженикам отдых,Врачующий бальзам больной души,Сон, это чудо матери-природы,Вкуснейшее из блюд в земном пиру…
Ах, будь что будет! Всякий день пройдет,Какой бы он ни принял оборот.
Глупца. Она полна трескучих словИ ничего не значит.
Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра»Так тихими шагами жизнь ползетК последней недописанной странице.Оказывается, что все «вчера»Нам сзади освещали путь к могиле.Конец, конец, огарок догорел!Жизнь – только тень, она – актер на сцене.Сыграл свой час, побегал, пошумел –И был таков. Жизнь – сказка в пересказе.
Достоин ли он править? Жить на светеОн недостоин! Бедный мой народ!
Согласен: он жесток, распутен, лжив,Коварен, необуздан и повиненВо всех семи грехах.
Так тихими шагами жизнь ползет К последней недописанной странице. Оказывается, что все «вчера» Нам сзади освещали путь к могиле. Конец, конец, огарок догорел! Жизнь – только тень, она – актер на сцене. Сыграл свой час, побегал, пошумел – И был таков. Жизнь – сказка в пересказе Глупца. Она полна трескучих слов И ничего не значит.
Буду биться, Пока не снимут мяса мне с костей.
Я не прибавлю. Времена ужасны, Когда винят в измене и никто Не знает почему; когда боятся Ползущих слухов, не имея средств Опасность уяснить; когда безвестность Колышется кругом, как океан, И всех подбрасывает, как скорлупку.
Кровь лили встарь, когда еще закон В защиту людям не возвысил нравов.
Ничего. Он все унес. Он был красою жизни. Ее вино все выпито. На дне Один осадок горький.
Рад буду слушаться твоих советов.
Если не придется Добыть потерей чести эту честь.
Чуть жизни ты подашь пример кровавый, Она тебе такой же даст урок. Ты в кубок яду льешь, а справедливость Подносит этот яд к твоим губам…
Возвыситься и согрешить безгрешно. Мошенничать не станешь ты в игре, Но выигрыш бесчестный ты присвоишь.
Но он велел Именовать тебя кавдорским таном В залог дальнейших благ…
Твои потомки станут королями. Банко Ты будешь сам при жизни королем. Макбет А также и кавдорским таном.
Слышишь, слышишь – барабанят! Скоро нам Макбет предстанет.
А ты, сестра? Первая ведьма Со шкипершей сидела.
Норвежцы мира просят. Мы же им Не разрешили хоронить убитых.
Сошелся с ними в жаркой рукопашной, И враг обуздан.
Оружьем, обратив ирландцев в бегство, Король норвежский, улучивши миг, На нас повел нетронутые силы.
Пробил себе отважно путь мечом, Дымившимся кровавым воздаяньем, И, став с изменником лицом к лицу, Руки не жал, прощальных слов не тратил, Но голову ему с размаху.
Он – тот сержант, Который мне помог избегнуть плена.
Кто этот окровавленный солдат? Мне кажется, мы от него узнаем О ходе мятежа.
Да, устрашил, как воробей – орла И заяц – льва! Сказать тебе по правде.
Конца нет жертвам, и они не впрок! Чем больше их, тем более тревог. Завидней жертвою убийства пасть, Чем покупать убийством жизнь и власть.
Ваши одолженья Я на страницах сердца запишу, Которые читаю ежедневно.
Так и источник нашего спасенья Вдруг превратился в гибели родник.
Подносит этот яд к твоим губам.
Принц Комберленд мне преграждает путь. Я должен пасть или перешагнуть. О звезды, не глядите в душу мне, Такие вожделенья там на дне! Как ни страшило б это, все равно, Закрыв глаза, свершу, что суждено.
Их подкупили. Сыновья Дункана, Малькольм и Дональбайн, ушли тайком. Побег наводит мысль на их виновность.
Мы право на престол передаем В наследство сыну старшему, Малькольму.
Кто таном был, еще живет, но жизнью Заплатит, так он тяжко обвинен. Норвежский ли союзник или бунта Негласный соучастник, только он Виновен в государственной измене, В ней уличен, сознался и умрет…
Хвала Макбету, королю в грядущем!
Король норвежский, улучивши миг, На нас повел нетронутые силы.
Переловить Пособников и близких кровопийцы И дьявола в венце, его жены, Которая сама, как полагают, Покончила с собой.
Входит Макдуф, неся голову Макбета.
Ваш сын уж заплатил солдатский долг. Он юношею жил и умер мужем.
Так потеряй Надежду на заклятье! Пусть твой демон, Которому служил ты, подтвердит: До срока из утробы материнской Был вырезан Макдуф, а не рожден.
Наш враг В душе за нас.
По счастию, пора недалека, Когда мы выясним наверняка, Кто истинный союзник, кто наш враг. Гаданьями тут не помочь никак. Исход войны решит последний бой, Которого и жду я всей душой.
Покамест лес Бирнамский Не двинулся на Дунсинанский холм, Мне страх неведом. Что в Малькольме этом.
Прости нас, грешных, Господи! За ней Смотреть необходимо. Удалите Все острые предметы. Потрясен Услышанным сейчас! Спокойной ночи. От страшных дум захватывает дух, Но не осмелюсь высказать их вслух…
Что это, неужели больше никогда я не отмою этих рук дочиста?
Длиннейшей ночи долгая пора Продлиться может только до утра.
В горе будь теперь мужчиной.
О нет! Никто из дьяволов в аду С чудовищным Макбетом не сравнится.
Но я забыла: я ведь на земле, Где делать нехорошее похвально И безрассудно совершать добро. Что ж я хочу по-женски защититься Тем, что не причинила людям зла.
А что такое изменник? Леди Макдуф. Тот, кто клянется и не держит своего слова.
Спокойнее, сестрица! Ваш супруг Умен и добр. Он лучше многих знает, Что делать в наше время. Ничего Я не прибавлю. Времена.
Цари, Макбет, покамест не полез На Дунсинанский холм Бирнамский лес.
Он хочет крови. Кровь смывают кровью. Преданье есть: сходили камни с мест, Деревья говорили, и по крику Сорок, грачей и галок колдуны Разыскивали скрытого убийцу.
Явись Медведем русским, страшным носорогом.
Кончался человек, и все кончалось. Теперь, имея даже двадцать ран На голове, они встают из гроба, Чтобы согнать нас с места за столом, Что пострашней, чем ужасы убийства
Флинс! Спасайся! Беги и отомсти! Презренный раб.
Флинс, сын его, который едет с ним, Разделит ту же участь. Я не меньше Желаю смерти сыну, чем отцу.
Но так нельзя. Есть общие друзья, Которых дружбу я тогда утрачу. Пред ними мне придется сожалеть.


Один из братьев-кровопийц, по слухам, В Ирландии, и в Англии – другой. Они отцеубийство отрицают И сеют басни для отвода глаз.
Однако ими же возвещено, Что твой престол не перейдет к потомкам, А я – начало ветви королей.
На трон, наверно, возведут Макбета.
Уже он избран и поехал в Скон Короноваться.
Малькольм и Дональбайн, ушли тайком. Побег наводит мысль на их виновность
Здесь скрыт кинжал за каждою улыбкой, И чем родней по крови человек, Тем кровожаднее.
Что предпринять? Нам с ними не ужиться. Притворна показная скорбь лжецов. Я в Англию уеду.
Теперь себе простить я не могу, Что их убил.
Предсмертный чей-то вопль и голоса, Пророчившие смуты и пожары. Кричали совы, и тряслась земля.
Знаю, этот труд Приятен вам, но это труд, однако.
Приятный труд – не труд для нас.
Гуляли, сударь, чтобы не соврать, до вторых петухов, а пьянство, известное дело, всегда до трех вещей доводит. Макдуф. До каких же это трех вещей? Привратник. Покраснеет нос, завалятся люди спать и без конца на двор бегают.
Ведь и мои в крови. А я не рук, Я белокровья сердца бы стыдилась.
Достань воды И на руках отмой улики эти. Зачем кинжалы ты сюда принес?
Пора! Сигнал мне колоколом подан. Дункан, не слушай: по тебе звонят И в рай препровождают или в ад.
Что это? Крик совы. Совиный крик – К покойнику.
Возьми мой меч. На небе свеч не жгут И стали их беречь. Ни зги не видно.
Вернемся в зал и замысел свой черный Прикроем беззаботностью притворной.
Настройся поотважнее, и мы Не промахнемся.
Так вот цена твоей любви? В желаньях Ты смел, а как дошло до дела – слаб.
Чуть жизни ты подашь пример кровавый, Она тебе такой же даст урок
Ты мне самой подумать предоставь, Как сделать лучше нам ночное дело, Чтоб остальные ночи все и дни Царили безраздельно мы одни.
Быть господином – дело короля, Долг подданного – быть слугой и сыном.
И умер с миром. Жизнь он завершил Достойнее, чем прожил. Он скончался В сознанье неизбежности конца И с жизнью, как с игрушкой, распростился.
Ты предок королей, но не король. Хвала, хвала вам, Банко и Макбет.
Сверх скорого наследства новый сан И королевский титул. Он в смятенье.
Хвала тебе, Макбет, кавдорский тан! Третья ведьма Хвала Макбету, королю в грядущем
Хвала тебе, Макбет, гламисский тан!
Но как безоблачность сменяют тучи И буря топит в море корабли, Так и источник нашего спасенья Вдруг превратился в гибели родник.
Шотландии и Англии в середине XI века.
Банко – шотландские полководцы.
И с поля унесен. Не меряйте его заслуги горем, А то безмерна будет ваша.
Недобрая молва кругом. Насилья Всегда ведут к насильственным концам. Больная совесть лишь глухой подушке Свои секреты смеет поверять. Священник больше нужен ей, чем доктор. Прости нас, грешных, Господи!
Но их во мне уравновесить нечем – Достоинств нет во мне, вот в чем беда. Что требуется королю? Правдивость, Разумность, справедливость, доброта, Бесстрашье, постоянство, благочестье, А я – собранье всех обратных свойств. Нет, обладай я королевской властью, Я б в царстве все перевернул вверх дном, Разрушил нравственность, покой, порядок И молоко согласья вылил в ад.
Такая жадность хуже и страшней, Чем сластолюбье. Эта ненасытность Сгубила многих королей. И все ж Шотландия достаточно богата, Чтоб вас законно удовлетворить. Нет, это все терпимо, если только Есть чем пороки эти уравнять.
Мои желанья Не знают удержу. Еще сильней Мое корыстолюбье. Из корысти Переказнил бы я всю знать страны, Чтоб отобрать ее дома и земли. Чем больше б я сокровищ загребал, Тем только б становился ненасытней И заводил бы с лучшими людьми Суды и тяжбы ради их богатства. Макдуф Такая жадность хуже и страшней, Чем сластолюбье. Эта ненасытность Сгубила многих королей.
Жизнь – только тень, она – актер на сцене. Сыграл свой час, побегал, пошумел – И был таков. Жизнь – сказка в пересказе Глупца. Она полна трескучих.
Мой друг, как в книге, на твоем лице Легко прочесть диковинные вещи. Их надо утаить. Чтоб обмануть Людей, будь сам, как все. Смотри радушней. Кажись цветком и будь змеей под ним.
В его присутствии мой дух мельчает.
А что ж твоя мечта? Была пьяна, Не выспалась и видит в черном цвете, Что до похмелья радовало взор? Так вот цена твоей любви? В желаньях Ты смел, а как дошло до дела – слаб. Но совместимо ль жаждать высшей власти И собственную трусость сознавать? «И хочется и колется», как кошка.
Было дело, было дело, сударь, но в отношении водки еще неизвестно, чья взяла.
Пока мы не уверены в себе, Придется долго нам потоки лести Притворно изливать на всех кругом И наши лица превращать в личины…
Какой безвольный! Дай я отнесу.Я не боюсь покойников и спящих,Как нарисованных на полотне.Лишь детям страшны черти на картинках.
Спеши домой! Я неотступно в ушиНачну тебе о мужестве трубитьИ языком разрушу все преградыМежду тобой и золотым венцом.
С клубка забот, хоронит с миром дни,Дает усталым труженикам отдых,Врачующий бальзам больной души,Сон, это чудо матери-природы,Вкуснейшее из блюд в земном пиру.
Он пал в бою, он с честью смерть нашел, Он честно жил и с жизнью счеты свел.
Жизнь – только тень, она – актер на сцене. Сыграл свой час, побегал, пошумел – И был таков. Жизнь – сказка в пересказе Глупца. Она полна трескучих слов И ничего не значит.
Конца нет жертвам, и они не впрок! Чем больше их, тем более тревог. Завидней жертвою убийства пасть, Чем покупать убийством жизнь и власть.
К тому же шпорами ему в пути Любовь к жене служила.
Всемилостивый Боже!.. Друг мой, шляпу Не надвигай на брови. Волю дай Отчаянью. Та скорбь, что не рыдает, Закравшись в душу, сердце разрывает.
Макдуф, твой гнев, рожденный прямотой, В моей душе рассеял подозренья. Ты чист и прав. Я сердцем всем с тобой. Макбет не раз мне расставлял ловушки И научил не верить ничему. Но ты – другое дело, и отныне Лишь Бог судья меж мною и тобой. Я отдаюсь в твое распоряженье И тут же объявляю клеветой Все что возвел я на себя нарочно, Чтоб испытать тебя. Я не такой. Я девственник, еще ни разу клятве Не изменял, не трясся над своим, Не то чтоб позавидовать чужому. Я черта не предам другим чертям. Мне правда дорога, как жизнь. Впервые Я лгал сегодня, оболгав себя. Все что я есть, Макдуф, на самом деле Принадлежит отчизне и тебе. Уже готово войско в десять тысяч Под Сиварда командой, и теперь Мы выступим. Да будет в правом деле Удача нам! Что ж ты молчишь?
Тот яд Макбета ослепит, И он, забывши страх и стыд, Вообразит, что вправду он От ран и смерти огражден. Людей погибель – в похвальбе, В уверенности их в себе.
Да, ляжем спать. Ведь вся моя тоска – Неопытность и робость новичка. Привычки нет к решительным поступкам.
Но это ведь не летом облака, Чтоб увидать их и не поразиться!
Из всех людей мне страшен он один. В его присутствии мой дух мельчает, Как Марк Антоний Цезаря робел.
Да,ты гламисский и кавдорский тан И будешь тем, что рок сулил, но слишком Пропитан молоком сердечных чувств, Чтоб действовать. Ты полон честолюбья. Но ты б хотел, не замаравши рук, Возвыситься и согрешить безгрешно. Мошенничать не станешь ты в игре, Но выигрыш бесчестный ты присвоишь. И ты колеблешься не потому, Что ты противник зла, а потому, что Боишься сделать зло своей рукой. Спеши домой! Я неотступно в уши Начну тебе о мужестве трубить И языком разрушу все преграды Между тобой и золотым венцом, Который на тебя возложен свыше Как бы заранее.
Прочел он приговор своим делам. Ведь не любовь – одни приказы движут Оставшимися у него людьми. Вот, наконец, когда он убедился, Что титул короля на нем висит, Как мантия гиганта на воришке.
Но ведь они не вечны.
В этом счастье. К ним можно подступиться.
Чтоб скрыть следы и чтоб достичь удачи, Я 6 здесь, на этой отмели времен, Пожертвовал загробным воздаяньем.
Но нас возмездье ждет и на земле. Чуть жизни ты подашь пример кровавый, Она тебе такой же даст урок. Ты в кубок яду льешь, а справедливость Подносит этот яд к твоим губам.
Но духи лжи, готовя нашу гибель, Сперва подобьем правды манят нас, Чтоб уничтожить тяжестью последствий.
На вас сердита – и права. Без соблюденья старшинства Вы тайно от меня, вдали, Дела с Макбетом завели. А я, царица вам и мать, Должна все сбоку наблюдать. Я, давшая вам знанья в дар, Изобретательница чар! Но горе в чем? Макбет – злодей Без ваших колдовских затей. Не из-за вас он впал в порок, А сам бездушен и жесток. Чтоб обеспечить наш успех, Загладить надо этот грех. В пещере я вас соберу, Куда придет он поутру, Чтоб дальше про свою судьбу Узнать чрез вашу ворожбу. Там вы во всеоружье зла Колдуйте около котла, А я за эту ночь введу Макбета в верную беду. К луне несет меня тропа. На кончике ее серпа Слезой повис смертельный сок. Схвачу, покамест он не стек. Тот яд Макбета ослепит, И он, забывши страх и стыд, Вообразит, что вправду он От ран и смерти огражден. Людей погибель – в похвальбе, В уверенности их в себе.
Добро б удар, и делу бы конец, И с плеч долой! Минуты бы не медлил. Когда б вся трудность заключалась в том, Чтоб скрыть следы и чтоб достичь удачи, Я 6 здесь, на этой отмели времен, Пожертвовал загробным воздаяньем. Но нас возмездье ждет и на земле. Чуть жизни ты подашь пример кровавый, Она тебе такой же даст урок. Ты в кубок яду льешь, а справедливость Подносит этот яд к твоим губам.
Кто смеет больше, тот не человек.
Так вот цена твоей любви? В желаньях Ты смел, а как дошло до дела – слаб. Но совместимо ль жаждать высшей власти И собственную трусость сознавать?
Пожертвовал загробным воздаяньем. Но нас возмездье ждет и на земле. Чуть жизни ты подашь пример кровавый, Она тебе такой же даст урок.
И языком разрушу все преграды Между тобой и золотым венцом, Который на тебя возложен свыше Как бы заранее.
Уже не мать нам, но могила наша. Улыбку встретишь только у блаженных. К слезам привыкли, их не замечают. К мельканью частых ужасов и бурь Относятся, как к рядовым явленьям. Весь день звонят по ком-то, но никто Не любопытствует, кого хоронят. Здоровяки хиреют на глазах Скорей, чем вянут их цветы на шляпах, И умирают, даже не болев.
Не стоит царствовать, когда престол Непрочен под тобой.
Добро б удар, и делу бы конец, И с плеч долой! Минуты бы не медлил. Когда б вся трудность заключалась в том, Чтоб скрыть следы и чтоб достичь удачи, Я 6 здесь, на этой отмели времен, Пожертвовал загробным воздаяньем. Но нас возмездье ждет и на земле. Чуть жизни ты подашь пример кровавый, Она тебе такой же даст урок. Ты в кубок яду льешь, а справедливость Подносит этот яд к твоим губам.
Кто может быть разумен и взбешен, Горяч и трезв в одно и то же время? Никто.
Когда судьба мне хочет дать корону, Пусть и дает без помощи моей.
Плывет на «Тигре» муж ее в Алеппо.
Уж по часам давно дневное время, А солнца нет как нет. Одно из двух: Иль одолела ночь, иль день стыдится Лицо негодным людям показать.
И если, Банко, в рай тебе дорога, Ты нынче будешь там спустя немного.
Самому б забыться, Чтоб происшедшего не вспоминать!
Меня избавьте от проклятых дум, Нас искушающих в ночное время.
А что ж твоя мечта? Была пьяна, Не выспалась и видит в черном цвете, Что до похмелья радовало взор?
Недобрая молва кругом. Насилья Всегда ведут к насильственным концам. Больная совесть лишь глухой подушке Свои секреты смеет поверять. Священник больше нужен ей, чем доктор. Прости нас, грешных, Господи! За ней Смотреть необходимо. Удалите Все острые предметы. Потрясен Услышанным сейчас! Спокойной ночи. От страшных дум захватывает дух, Но не осмелюсь высказать их вслух.
Ты мало спишь, а сон – спасенье жизни. Макбет Да, ляжем спать. Ведь вся моя тоска – Неопытность и робость новичка. Привычки нет к решительным поступкам.
Почудился мне крик: «Не надо больше спать! Рукой Макбета Зарезан сон!» – Невинный сон, тот сон, Который тихо сматывает нити С клубка забот, хоронит с миром дни, Дает усталым труженикам отдых, Врачующий бальзам больной души, Сон, это чудо матери-природы, Вкуснейшее из блюд в земном пиру.
Напрасно в сделанное углубляться. Сойдешь с ума.
Вернемся в зал и замысел свой черный Прикроем беззаботностью притворной.
Такого «завтра» никогда не будет. Мой друг, как в книге, на твоем лице Легко прочесть диковинные вещи. Их надо утаить. Чтоб обмануть Людей, будь сам, как все. Смотри радушней. Кажись цветком и будь змеей под ним. Придется позаботиться о госте. Ты мне самой подумать предоставь, Как сделать лучше нам ночное дело, Чтоб остальные ночи все и дни Царили безраздельно мы одни.
С зубцов стены О роковом прибытии Дункана Охрипший ворон громко возвестил. Сюда, ко мне, злодейские наитья, В меня вселитесь, бесы, духи тьмы! Пусть женщина умрет во мне. Пусть буду Я лютою жестокостью полна. Сгустите кровь мою и преградите Путь жалости, чтоб жизни голоса Не колебали страшного решенья И твердости его. Сюда, ко мне, Невидимые гении убийства, И вместо молока мне желчью грудь Наполните. Оденься дымом ада, Глухая ночь, чтоб нож не видел ран, Которые он нанесет, и небо Напомнить не могло: «Остановись!»
Да,ты гламисский и кавдорский тан И будешь тем, что рок сулил, но слишком Пропитан молоком сердечных чувств, Чтоб действовать. Ты полон честолюбья. Но ты б хотел, не замаравши рук, Возвыситься и согрешить безгрешно.
Принц Комберленд мне преграждает путь. Я должен пасть или перешагнуть. О звезды, не глядите в душу мне, Такие вожделенья там на дне! Как ни страшило б это, все равно, Закрыв глаза, свершу, что суждено.
Зло есть добро, добро есть зло. Летим, вскочив на помело!
И собственную трусость сознавать?
Хотя любовь приносит нам заботы, Однако все мы ею дорожим.
Ах, будь что будет! Всякий день пройдет, Какой бы он ни принял оборот.
Волчий зуб кидай в горшокИ драконий гребешок.Брось в него акулы хрящ,Хворост заповедных чащ,Запасенный в холода,Печень нехристя-жида,Турка нос, татарский лоб,Матерью в грязи трущобПри рожденье, миг спустя,Удушенное дитя,Погребенное во рву,Чтобы обмануть молву.Эй, кипи, кипи, бурда!А последнею сюда,Чтоб бурлила наверху,Бросим тигра требуху!
Кровь лили встарь, когда еще законВ защиту людям не возвысил нравов.
Змея убита, а змееныш живИ будет мне со временем опасен,Когда нальется ядом. – Ну, ступай.
Побольше уделяй вниманья Банко.Пока мы не уверены в себе,Придется долго нам потоки лестиПритворно изливать на всех кругом.
Промахнемся!Настройся поотважнее, и мыНе промахнемся. Целый день проездив.
Прошу тебя, молчи!Решусь на все, что в силах человека.Кто смеет больше, тот не человек.
Что это она делает? Как беспокойно она трет свои руки! Придворная дама. Это ее привычка. Ей кажется, будто она их моет. Иногда это продолжается целые четверть часа.
Страна неузнаваема. ОнаУже не мать нам, но могила наша.Улыбку встретишь только у блаженных.К слезам привыкли, их не замечают.
Да, дед, прогневали мы небеса,Уж по часам давно дневное время,А солнца нет как нет. Одно из двух:Иль одолела ночь, иль день стыдитсяЛицо негодным людям показать.
Знаю, этот трудПриятен вам, но это труд, однако.
Часы, потраченные не на вас, –Не отдых, а тяжелая работа.Чтоб эту радость возвестить жене,Поеду сам вперед.
Здорово, благородный Банко! БудьНе меньшим гостем по своим заслугам.Дай к сердцу крепко я тебя прижму. Банко Пущу я корень в нем, плоды все – ваши.
Простите, господа. Я вспоминалУпущенное. Ваши одолженьяЯ на страницах сердца запишу,Которые читаю ежедневно.Пойдемте к королю.
Оттого что подлостьГлядит невинностью, нельзя хотеть,Чтобы невинность изменила внешность.
Что мне сказать.Кто начал злом, для прочности итогаВсе снова призывает зло в подмогу.
Ты полон честолюбья.Но ты б хотел, не замаравши рук,Возвыситься и согрешить безгрешно.
Прошу тебя, молчи!Решусь на все, что в силах человека.Кто смеет больше, тот не человек.
Освобождаю всех вас до семи.Чтоб в вашем обществе полней развлечься,До ужина побуду я один.
Само обольщает, само уличает в обмане.
Покраснеет нос, завалятся люди спать и без конца на двор бегают. Ведет вино также к бабничанью, волокитству. Наводит на грех и от греха уводит. Хочется согрешить, ан дело и не выходит. В отношении распутства – вино вещь предательская, лукавая. Само ставит на дыбы, само заставляет.
Не догадалась умереть попозже, Когда б я был свободней, чем сейчас! Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра» Так тихими шагами жизнь ползет К последней недописанной странице. Оказывается, что все «вчера» Нам сзади освещали путь к могиле.
Да,ты гламисский и кавдорский тан И будешь тем, что рок сулил, но слишком Пропитан молоком сердечных чувств, Чтоб действовать. Ты полон честолюбья. Но ты б хотел, не замаравши рук, Возвыситься и согрешить безгрешно. Мошенничать не станешь ты в игре, Но выигрыш бесчестный ты присвоишь. И ты колеблешься не потому, Что ты противник зла, а потому, что Боишься сделать зло своей рукой. Спеши домой! Я неотступно в уши Начну тебе о мужестве трубить И языком разрушу все преграды Между тобой и золотым венцом, Который на тебя возложен свыше Как бы заранее.
Еще не выявилось, чья возьмет. Противники – как два пловца, которым Борьба мешает двигаться в воде. Безжалостный Макдональд, сочетавший В себе все низости бунтовщика, Набрал отряд ирландских копьеносцев И поднял западные острова. Судьба старалась поддержать повстанца, Но ничего поделать не могла. Храбрец Макбет (он назван так по праву) Пробил себе отважно путь мечом, Дымившимся кровавым воздаяньем, И, став с изменником лицом к лицу, Руки не жал, прощальных слов не тратил, Но голову ему с размаху снес И водрузил ее на частоколе.
Отчаянью. Та скорбь, что не рыдает, Закравшись в душу, сердце разрывает.
Я не прибавлю. Времена ужасны, Когда винят в измене и никто Не знает почему; когда боятся Ползущих слухов, не имея средств Опасность уяснить; когда безвестность Колышется кругом, как океан, И всех подбрасывает, как скорлупку.
Мы только Поранили змею. Она жива И будет нам по-прежнему угрозой. Но лучше пусть порвется связь вещей, Пусть оба мира, тот и этот, рухнут, Чем будем мы со страхом есть свой хлеб И спать под гнетом страшных сновидений. Нет, лучше быть в могиле с тем, кому Мы дали мир для нашего покоя, Чем эти истязания души И этих мыслей медленная пытка. Теперь Дункан спокойно спит в гробу. Прошел горячечный припадок жизни. Пережита измена. Ни кинжал, Ни яд, ни внутренняя рознь, ни вражье Нашествие – ничто его теперь Уж больше не коснется.
Не стоит царствовать, когда престол Непрочен под тобой. Мой страх пред Банко Понятен. Банко создан вызывать Боязнь в душе. При царственном размахе И смелости он действует с умом, Обдумывая до конца поступки. Из всех людей мне страшен он один. В его присутствии мой дух мельчает, Как Марк Антоний Цезаря робел. Когда кудесницы мне обещали Власть короля, он тоже попросил Поворожить ему, и я услышал, Что Банко будет предком королей, А мне никто наследовать не будет. Бесплоден скипетр мой. Из рук моих Не сыну он достанется – чужому. Для внуков Банко зло я совершил, Для них убил я доброго Дункана, Для них я ненавистен стал себе. Я дьяволу, врагу людского рода, Свое спасенье продал для того, Чтоб после царствовали внуки Банко! Нет, выходи, поборемся, судьба, Не на живот, а на смерть! Кто там?
Согласен: он жесток, распутен, лжив, Коварен, необуздан и повинен Во всех семи грехах. Но нет границ
Он все унес. Он был красою жизни. Ее вино все выпито. На дне Один осадок горький.
Всюду разносилось: «Не надо больше спать. Гламисский тан Зарезал сон, и больше тан кавдорский Не будет спать, Макбет не будет спать!»
Так вот цена твоей любви? В желаньях Ты смел, а как дошло до дела – слаб. Но совместимо ль жаждать высшей власти И собственную трусость сознавать?
Откажемся от замысла. Я всем Ему обязан. Я в народном мненье Стою так высоко, что я б хотел Пожить немного этой доброй славой.
Пусть женщина умрет во мне. Пусть буду Я лютою жестокостью полна. Сгустите кровь мою и преградите Путь жалости, чтоб жизни голоса Не колебали страшного решенья И твердости его. Сюда, ко мне, Невидимые гении убийства, И вместо молока мне желчью грудь Наполните. Оденься дымом ада.
Да, ты гламисский и кавдорский тан И будешь тем, что рок сулил, но слишком Пропитан молоком сердечных чувств, Чтоб действовать. Ты полон честолюбья. Но ты б хотел, не замаравши рук, Возвыситься и согрешить безгрешно. Мошенничать не станешь ты в игре, Но выигрыш бесчестный ты присвоишь. И ты колеблешься не потому, Что ты противник зла, а потому, что Боишься сделать зло своей рукой. Спеши домой! Я неотступно в уши Начну тебе о мужестве трубить И языком разрушу все преграды Между тобой и золотым венцом, Который на тебя возложен свыше Как бы заранее.
Принц Комберленд мне преграждает путь. Я должен пасть или перешагнуть. О звезды, не глядите в душу мне, Такие вожделенья там на дне! Как ни страшило б это, все равно, Закрыв глаза, свершу, что суждено.
На этом основанье Ты мог бы о короне возмечтать. Но духи лжи, готовя нашу гибель, Сперва подобьем правды манят нас, Чтоб уничтожить тяжестью последствий.
Хвала Макбету, королю в грядущем!
Так вот цена твоей любви? В желаньях Ты смел, а как дошло до дела – слаб.
Не догадалась умереть попозже, Когда б я был свободней, чем сейчас! Мы дни за днями шепчем: «завтра, завтра». Так тихими шагами жизнь ползет К последней недописанной странице. Оказывается, что все «вчера» Нам сзади освещали путь к могиле. Конец, конец, огарок догорел! Жизнь – только тень, она – актер на сцене. Сыграл свой час, побегал, пошумел — И был таков. Жизнь – сказка в пересказе Глупца. Она полна трескучих слов И ничего не значит.
Вы все сварили к кутежу. Я вас за это награжу. Но надо цель иметь в виду: Попеть, сплясать и на ходу Заклясть, заговорить бурду.
К луне несет меня тропа. На кончике ее серпа Слезой повис смертельный сок. Схвачу, покамест он не стек.

Leave your vote

0 Голосов
Upvote Downvote

Цитатница - статусы,фразы,цитаты
0 0 голоса
Ставь оценку!
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Add to Collection

No Collections

Here you'll find all collections you've created before.

0
Как цитаты? Комментируй!x