Самые мрачные цитаты (100 цитат)

Люди стали выбрасывать книги. Этой стране осталось недолго.

Большинство дней в году не запоминаются ничем. Они начинаются. Они кончаются.

Когда уходит родная душа, начинает сдавать и тело.

Бывают дни, когда человек вселяет в меня ужас.

Нам надо расстаться. Лучше быть несчастным без тебя, чем с тобой.

Приходи на меня посмотреть.
Приходи. Я живая. Мне больно.

Когда ужас рвется наружу, разум становится бессилен, как лопнувшая парашютная стропа, и человек продолжает падать.

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Одиночество — это когда в доме есть телефон, а звонит будильник.

Ощущение, будто я стою посреди переполненной народом комнаты, кричу во весь голос, а никто не слышит.

Она уходила, а ему хотелось, чтобы время остановилось. На этом пустынном тротуаре, сам не зная почему, он уже скучал по ней. Когда он окликнул ее, она успела сделать двенадцать шагов – и никогда не признается, что считала каждый шаг.

Я всегда мечтал увидеть в ее глазах ту любовь, которая есть в моих. И сегодня, наконец, я ее увидел. Но она – не для меня…

В тот день мы встретились, ты стояла у самой воды, я издалека тебя заметил, помню, меня сразу к тебе потянуло, я подумал: «Надо же, как странно, человек стоит спиной, а меня к нему тянет…»

Лучше ни к кому не привязываться, слишком это рискованно.

Я крепко прижимала ладони к глазам, пытаясь затолкнуть слёзы обратно…

О, ты это видел? Это жизнь мимо проходит…

Прежде чем диагностировать у себя депрессию и заниженную самооценку, убедитесь, что вы не окружены идиотами.

Энтузиазм не может долго подхлёстывать человека. Во всякой работе существуют естественные ритмы. Сравнительно долгое нарушение их приводит к надрыву, к депрессии.

Я стою на краю и смотрю вниз. Вид на землю с высоты двадцать второго этажа. Это единственное, что мне остаётся. Единственный мой выбор. Мне ничего не дорого и ничего не жаль. Я уже практически ничего не чувствую. Поэтому мне осталась только эта земля.
Вид с высоты двадцать второго этажа. Его никто не может отнять. Должно же быть что-то, чего никто не сможет отнять.
Я прихожу сюда, когда ничего другого не остаётся. Я прихожу, чтобы почувствовать страх или уверенность. Чтобы ещё раз увидеть, что и у меня, и у каждого человека на земле есть выбор.
Вариант один – продолжать. Вариант два – на двадцать два этажа вниз.

Одна была вполне довольной жизнью девушкой. Время не текло сквозь пальцы, она как-то осмысленно жила. Пока не случились встречи – одна, другая. Она была разбита.Голос шептал ей: ты несовершенна, уничтожь это несовершенство.Она рассматривала свои руки и с трудом удерживалась, чтобы не полоснуть по ним лезвием, но не выносила вида крови и не могла терпеть боль.

Между тем Холмс, ненавидевший своей цыганской душой всякую форму светской жизни, оставался в нашей квартире на Бейкер-стрит, окруженный грудами своих старых книг, чередуя недели увлечения кокаином с приступами честолюбия, дремотное состояние наркомана — с дикой энергией, присущей его натуре.

Депрессия — это не плохое настроение. Это болезнь, химия. Лекарства, покой, постоянное наблюдение. Лучше — стационар.

Если уж Господь наш так возлюбил вас, я сделаю вас достойным Его любви. Я давно за вами наблюдаю. Только перед лицом ужаса души ваши сразу очищаются, а вы должны быть совершенно чистыми. Я принесу вам боль, я принесу вам ужас, чтобы вы могли возвыситься, чтобы те, кто сможет выжить в сердце ада на Земле — были достойны любви Господа.

Черепаха-клаустрофоб живёт в ужасе.

Этот мир покрыт тонкой кожей. А суть его скрыта глубоко внутри. Мягкая ли она? Или жесткая? А если не та и не другая, тогда может жидкая? А вдруг там просто пустота?

На вопрос: «Что же скрыто внутри?» никто не может дать ответа до тех пор, пока не заглянет под кожу. Другими словами никто не знает, что скрыто под слоем кожи. И эту внутреннюю суть нам остается лишь воображать. Но если там окажется нечто такое, что никто не мог и представить, это повергнет людей в ужас.

Никогда не знаешь, за каким углом тебя поджидает встреча с экзистенциальным ужасом.

Такое ощущение, что у тебя дома стоит радар, и когда я счастлива, ты это чувствуешь и спешишь сделать мне больно.

Зачем ты делаешь больно тем, кто тебя любит? Они ведь беззащитны из-за любви к тебе.

Когда живёшь обычной жизнью, тоска пропитывает всё: желтеющие страницы книг, зубную щетку в ванной, сообщения в мобильном телефоне.

— Где болит?
«Там, где никому не видно, — подумал я…»

Им дали рай, они его профукали. Им дали Землю, они её изгадили.

В груди было так холодно, что больше уже не болело.

Когда кто-то исчезает из твоей жизни и ты больше никогда его не увидишь, но ты хотел бы сказать ему то, что не успел, что-то очень важное… Ты берешь бумагу и карандаш… И пишешь письмо. Оно может быть длинным, а может в одно слово… Ты пишешь тому, кого уже нет… Но не отправляешь, а просто складываешь, подносишь к огню и сжигаешь… И ветер уносит пепел и ту боль, которая была внутри тебя…

Только попробуй полюбить человека — и он тебя убивает. Только почувствуй, что без кого-то жить не можешь, — и он тебя убивает.

«Даже сейчас я всё ещё люблю тебя», — так писала девушка с которой я встречался три года назад, но даже если мы обменяемся тысячами писем, наши сердца не станут ближе ни на сантиметр…

Я ведь не просто так сказала, что мне будет лучше одной. Не потому, что я так думала, а потому, что вдруг я полюблю кого-нибудь, и мы расстанемся — и я не смогу это пережить. Быть одной легче, потому, что вдруг ты поймешь, что не можешь без любви, а её больше нет? Вдруг тебе понравится, и ты к ней привыкнешь? Что, если ты построишь свою жизнь вокруг неё, а потом она исчезнет? Вы сможете пережить такую боль? Потеря любви как повреждение органа, как смерть. Разница в том, что смерть — это конец. А это? Это может продолжаться вечно.

Встречи никогда не забываются, просто вы не можете вспомнить…

Закаты пропитаны грустью. Потому что каждый раз, провожая его, думаешь: каким ни был, удачным или неудачным, день — это мой день, и он уходит навсегда.

Неужели я уже такая старая? Ведь я ещё помню порядочных людей.

— Что ты несешь, Ёжик?
— Море.
— Зачем тебе море?
— Скоро зима, а я все один да один…

Время не лечит. Оно приводит к равнодушию. Оно убивает всё то, что мы так любили.

Здорово! Она заглушила депрессию бухлом, как профи.

Депрессия чаще всего является следствием бездействия, отсутствия мотивов и неспособности к деятельности.

Ты никогда не задумывался, о том, что вполне возможно, ты застрял внутри неисправной и чрезвычайно опасной симуляции, которую контролирует депрессивное суицидальное сознание?

— После «Шоу Коня БоДжека» я надолго впал в депрессию. Написал кучу хитовых фильмов, заработал тонну денег, но счастья это мне не принесло. Когда мне вручили Оскар, я стоял на сцене, смотрел на него и думал «и это счастливейший день в моей жизни?» Я чувствовал как никогда несчастным.
— Потому что был трезв?
— Потому что Оскар ничего не значит. Всё бессмысленно. Я всю жизнь помогал другим. Сделал свой дом ночлежкой для бросающих наркоманов. У меня была система реабилитации, я многим помог, но они всё равно ещё больше сторчались, и от этого у меня пусто на душе.
— Все за тебя очень беспокоились. Нельзя вот так исчезать! Ты многим сделал больно.
— Иногда нужно брать ответственность за своё счастье.
— Разве это не эгоистично?
— Не знаю, что тебе сказать. Впервые в жизни я счастлив, и я не буду этого стыдиться. Нужно много времени, чтобы понять, какой ты несчастный и ещё больше, чтобы понять, что ты не обязан таким быть. Только бросив всё, можно начать поиски пути к счастью.

Я становлюсь частью поколения, которое все проблемы связывает с депрессией. Но депрессией ведь нельзя все объяснить.

В глубинах депрессии, как грибы под еловыми лапами, растут плоды мудрости.

В личном деле Тизитля стояла отметка: «Не склонен к депрессии». О да, вздохнул Тизитль, пряча нож. Не склонен. Пока не наклонят и не отымеют по полной, во все дырки.

Это был вечер. Холодный на редкость для осени, а точнее для октября и какой-то тоскливый. Впрочем, для дождливой хандры еще рано, но нормально для впадения в депрессию.

Он погрузился в себя, с легкостью отдаваясь волнам одиночества, плывя по течению своей депрессии. Одно слово сразило его наповал, позволив чувствам, наполнявшим его до сего выплеснуться наружу, создавая круговорот в океане его жизни и унося его в самый центр личного безумия. Он упал на дно, больно уколов сердце об осколки воспоминаний, хранившихся на приличной глубине его души. Осматривая обломки старых, иссохших, уже ненужных эмоций, смешившихся с прахом, оставшимся от любимого мира, который когда-то цвел, беззаботно жил, не подозревая об ужасах будущего, он со слезами на глазах, обессиленный, опал, как желтый лист в ветреную погоду, отдавшись болезненной ностальгии, пронзившей его вздымающуюся грудь и эхом отразившейся от обшарпанных стен его мира, разрушенного и опустошенного.

Чувство нереальности. Полное отсутствие уверенности в себе и шаткое состояние нервной системы. Собственные глаза предательски высвобождают море из соленых слез, которое стекает по бледным щекам и продолжает свой путь дальше по шее, растворяясь на голубой ткани и расходясь мокрыми пятнами. Страх быть непонятой и потерять уважение окружающих становится фобией всей жизни. Хотя, точнее, расположение одного единственного человека, чье существование до сих пор кажется нереальным сном и исключительно плодом ее больного воображения. Оно ведь способно на это, она точно знала. Но нет, столь невероятная и необычная личность имела место в мире, который направил на нее оружие и не давал свободно вдохнуть. И, пряча мокрое от слез лицо в подушку, она пыталась скрыться от всего мира, но хотела существовать для человека, которому было искренне плевать на то, есть она или нет.

Ужас рождает не тот, кто велик и страшен, но тот, в ком много сосредоточенной ненависти.

Большинство ужасных вещей делается под видом заботы о людях — например, о нас с вами.

И всё-таки, уверяю вас, ни тигр, ни ядовитая змея не могли бы внушить мне такой ужас, какой я испытываю перед ним.

В тот день человечество вспомнило ужас, который представлял собой жизнь под их гнетом. Жизнь загнанных зверей, заточенных в ими же возведенной клетке.

Пока человек жив, самое страшное ждет его впереди.

Мстить надо тоньше и изящнее, да так, чтобы противник потом очень долго приходил в себя и вспоминал вашу проделку как самый большой ужас в жизни.

Единственный способ не утратить разум, когда вокруг столько ужаса и боли, — это что-то делать.

Ни смерть, ни душевные или физические муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата собственной индивидуальности. Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишён собственного «Я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, — вот он, истинный апофеоз ужаса.

Потерять любимого человека — это страшно, но еще страшнее так никогда его и не встретить.

Книга о счастье состояла бы из одной страницы. О грусти можно писать бесконечно…

Пожалуй, мы отдаём своё сердце тому, кто меньше всего о нём заботится.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?

Некоторые обиды не уходят, не забываются. Ждешь, что они со временем отойдут на второй план, отчасти так и проиcходит. Правда, остается боль, потому что просто больно.

Знаешь, что самое страшное в жизни? Когда не знаешь, ради чего живешь. Ты просыпаешься утром и долго придумываешь причину, чтобы подняться с постели.

Вы каждый день ноете как вам здесь тяжело и невыносимо, но вы ничего не делаете, чтобы все изменить, чтобы выбраться отсюда.

Мне нужно поговорить, а слушать меня некому. Я не могу говорить со стенами, они кричат на меня. Я не могу говорить с женой, она слушает только стены.

И когда ты утешишься (в конце концов всегда утешаешься), ты будешь рад, что знал меня когда-то.

Я не должна рыдать, я не должна просить. Я не должна делать ничего такого, что может вызвать его презрение. Он должен меня уважать, даже если больше не любит меня.

Я думал, друзей теряют в ссорах, а они просто растворяются во времени.

— Любовь болезненна, бессмысленна и её значение переоценивают.
— Только если её нет.

— Я люблю вас.
— Это ваша беда.

Я не хочу делать тебе больно, а чем больше я лезу к тебе, тем тебе больнее. И не хочу, чтобы ты делал мне больно, а чем больше ты меня отталкиваешь, тем больнее мне.

Я люблю тебя, Декстер, очень люблю, но ты мне больше не нравишься…

Я не одинока, я одна… так звучит гордо.

Черная полоса, белая полоса… Надо было тебе в детстве набор фломастеров подарить. Двенадцать цветов. Глядишь, заиграла бы жизнь новыми красками!

От депрессии спасают коты и репрессии.

Депрессия — это состояние, когда единственной тонкой нитью, связывающей человека с жизнью, является отсутствие прочной веревки.

Депрессия — дьявола любимая забава!

Хандра — распутница мне в душу лезет,
Да лезет так, не отвертеться.Она все нервы мне замесит,
Потом на них не опереться.

Ну здравствуй, люд, я депремальчик,
Всегда сижу в уныньи я.
Я злой и не послушный «зайчик»,
Прошу, не трогайте меня. Иначе встану я, и закричу так сильно!
Что негде будет скрыться вам.
Мольбы взывать вам лишь «во имя»,
Придётся всем литым богам.

Привет, депрессия, мы снова вместе,
Пора бы стать моей невестой.
С тобой всегда я буду честен,
Долой отправив все протесты.

Я много работал и много курил, и все у меня было чувство, что мне нужно, как говорится, держать себя в руках. Ночью, раздеваясь, я нарочно посвистывал и напевал, но вдруг, как трусливый ребенок, вздрагивал от легкого шума за спиной, от шума пиджака, соскользнувшего со стула.

Как я имел уже случай заметить, от дикого до ужасного только шаг.

Тоска и ужас — реакция на вечность. Печаль и страх обращены вниз. Тоска и ужас — к небу.

Не спорю, мой внешний вид не внушает священного трепета и ужаса, зато он практичен и не стесняет движений.

На поле брани он пришёл, подчиняясь болезненному желанию собственными глазами увидеть последствия сражения. Но там царили лишь смерть и разложение, порождая в душе тревогу и ужас, а не ощущение славной победы, которое, как это представлял себе Эрагон, вспоминая старинные героические песни и легенды, он должен был бы испытывать.

Тут его впервые охватил ужас, и в этом не было ничего сверхъестественного.

Пришло лишь осознание, как легко пустить под откос свою жизнь. Вот что пугало.

Я уж готов. Я робкий.
Глянь на бутылок рать!
Я собираю пробки —
Душу мою затыкать.

Боюсь задохнуться в грусти. Порой ее так много, что я теряю контроль над собой. В голове шум, в глазах темнеет, кровь закипает. Сигарета – лучшее болеутоляющее. Вместе с дымом выдыхаешь грусть… Сильные люди – те, кто распахивает дверь перед грустью со словами «добро пожаловать». Ведь и радость, и грусть – частые гостьи повседневности, ни одну из них нельзя обделять вниманием…

Я все сделал правильно, а она умерла! С какой стати мне от этого будет легче?!

Кошмар шизофрении заключается в том, что человек не понимает, что реально. Представляете, что вы вдруг узнаете, что люди и места, и самые важные моменты в вашей жизни не ушли в прошлое, не умерли. А, хуже того, их просто никогда не было.

Все кончено… В. С. Е К. О. Н. Ч. Е. Н. О… с ума сойти: я так легко написал эти десять букв, а принять их смысл не в состоянии.

А люди всегда думают, что они видят тебя насквозь. Мне-то наплевать, хотя тоска берет, когда тебя поучают — веди себя как взрослый. Иногда я веду себя так, будто я куда старше своих лет, но этого-то люди не замечают. Вообще ни черта они не замечают.

Ты обещал всегда быть со мной… А тебя нет.

Просто мне грустно. Очень грустно. И перед тобой неудобно. Я лишь требую от тебя и ничего не даю взамен. Говорю что в голову взбредет, вызываю, таскаю за собой. Но ты — единственный, с кем я могу себе такое позволить.