Иногда разговорные выражения появляются в языке совершенно неожиданным образом. Часто Островского вспоминают только как драматурга, который писал пьесы для театров, в частности, одну из самых известных фраз «Бедность – не порок», которую цитируют до сих пор, но на самом деле кроме этого он создал целую школу, в которой преподавал. В его произведениях множество крылатых выражений, например, «Чужая душа – потемки» и «Нет хуже стыда, чем студиться за других». В данной подборке собраны крылатые выражения Александра Николаевича Островского.

В некоторых вещах трудно признаться даже себе; есть чувства, которые невозможно раскрыть, как невозможно выступить обнаженным. Может быть, эта нагота и прекрасна, но она невозможна.
Вот свяжись с бабами разговаривать, не согреша, согрешишь.
Если посмеешься над таким человеком или окажешь ему презрение, которого он заслуживает, он считает себя вправе мстить. Для него смешное страшнее самого грязного порока.
У нас очень дурно воспитывают девушек. Вы, молодые люди, представляете нас ангелами, а поверьте, Василий Николаич, что мы хуже мужчин. Мы корыстнее, пристрастнее. Что делать! нужно признаться: в нас чувства чести и строгой справедливости гораздо меньше.
И самого кроткого человека можно довести до бешенства. Не все преступники — злодеи, и смирный человек решится на преступление, когда ему другого выхода нет.
Что еще в нас нехорошо, так это — недостаток деликатности.
Сердце у меня доброе, и совесть чиста, вот и толстею.
За что их даром любить-то, мужьев-то? Это довольно странно!
Нет хуже этого стыда, когда приходится за других стыдиться.
Вот жизнь-то! Живем в одном городе, почти рядом, а увидишься раз в неделю, и то в церкви либо на дороге, вот и все! Здесь что вышла замуж, что схоронили — все равно.
У меня уж слишком сильно воображение и, кажется, в ущерб рассудку.
Порядочные люди не заставляют жен работать, для этого у них есть прислуга, а жена только для… для того, чтобы одевать как нельзя лучше, любоваться на нее, вывозить в люди, доставлять все наслаждения, исполнять каждую ее прихоть, как закон… боготворить.
Мне равнодушно нельзя оставаться: надо либо плакать, либо смеяться.
Кто что ни говори, а холостая жизнь очень приятна. Вот теперь, например, если б я был женат, ведь жена помешала бы спать. «Не спи, душенька, нехорошо, тебе не здорово, ты от этого толстеешь». А того и знать не хочет, как ее «душеньке» приятно уснуть, когда сон клонит и глаза смыкаются… А как хорошо просыпаться холостому! Как только откроешь глаза, первая мысль: что ты сам себе господин, что ты свободен.
Мать чего глазами не увидит, так у нее сердце вещун, она сердцем может чувствовать.
Публика ходит в театр смотреть хорошее исполнение хороших пьес, а не саму пьесу: пьесу можно и прочесть.
Мужество воспитывается изо дня в день в упорном сопротивлении трудностям
Комедианты? Нет, мы артисты, благородные артисты, а комедианты — вы. Мы коли любим, так уж любим; коли не любим, так ссоримся или деремся; коли помогаем, так уж последним трудовым грошом. А вы? Вы всю жизнь толкуете о благе общества, о любви к человечеству. А что вы сделали? Кого накормили? Кого утешили? Вы тешите только самих себя, самих себя забавляете. Вы комедианты, шуты, а не мы.

Вот она, жизнь-то; истинно сказано: суета сует и всяческая суета. Черт знает, и сам не разберешь, чего хочется.
Время просвещенных покровителей, время меценатов прошло; теперь торжество буржуазии, теперь искусство на вес золота ценится, в полном смысле наступает золотой век. Но, уж не взыщи, подчас и ваксой напоят, и в бочке с горы, для собственного удовольствия, прокатят — на какого Медичиса нападешь.
Главная трагедия в жизни — прекращение борьбы.
Я любви искала и не нашла. На меня смотрели и смотрят, как на забаву. Никогда никто не старался заглянуть ко мне в душу, ни от кого я не видела сочувствия, не слыхала теплого, сердечного слова. А ведь так жить холодно.
Умей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой. Сделай ее полезной.
А как влюбляются люди необразованные: от всей души, то есть от всей своей первобытной дикости!
— Да ведь есть же разница между добром и злом?
— Говорят, есть какая-то маленькая; да не наше это дело.
Гордость — вечная помеха в любви человека. Как дорого порой обходится людям эта гордость. Бессонные ночи, мрачные раздумья, и, наконец, последняя, памятная на всю жизнь, встреча, когда глаза, руки, всё говорит: «Да!», но губы, упрямо искривленные гордостью, твердят: «Нет!» И сколько раз потом человек пожалеет об этом слове, глядя на пожелтевший портрет с прощальной надписью на обороте.
А вот умные люди замечают, что у нас и время-то короче становится. Бывало, лето и зима-то тянутся-тянутся, не дождешься, когда кончатся; а нынче и не увидишь, как пролетят.
Коли ты честный — не водись с бесчестным, не трись подле сажи — сам замараешься.
Дни-то и часы все те же как будто остались, а время-то, за наши грехи, все короче и короче делается.
Я хочу сохранить за собой дорогое право глядеть всякому в глаза прямо, без стыда, без тайных угрызений, читать и смотреть сатиры и комедии на взяточников и хохотать от чистого сердца, откровенным смехом.
Без хитрости на свете не проживешь.
Да, мне все говорят, что я нетерпим, что от этого я много теряю. Да разве нетерпимость недостаток? Разве лучше равнодушно смотреть на Юсовых, Белогубовых и на все мерзости, которые постоянно кругом тебя делаются? От равнодушия недалеко до порока. Кому порок не гадок, тот сам понемногу втянется.
Чужая душа потёмки.
У меня своих секретов нет. А если какой чужой, так что мне за надобность беречь его.
Отчего люди не летают! Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы? Мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела.
Над глупыми людьми не надо смеяться, надо уметь пользоваться их слабостями. «На всякого мудреца довольно простоты»
Да разве кругом нас люди живут? Волки да овцы. Волки кушают овец, а овцы смиренно позволяют себя кушать.

Дуракам богатство — зло!
Только два сорта и есть, податься некуда: либо патриот своего отечества, либо мерзавец своей жизни.
Было бы только земли побольше, да понимать свой интерес, помещичий; а то и без ума можно прожить-с!
Пока не видишь других людей, так и свои хороши кажутся; а как сравнишь, так на свое-то и глядеть не хочется.
Молчи, коли уж лучше ничего не умеешь.
Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие! В мещанстве, сударь, вы ничего, кроме грубости да бедности нагольной не увидите. И никогда нам, сударь, не выбиться из этой коры! Потому что честным трудом никогда не заработать нам больше насущного хлеба.
Это не нами заведено, не нами и кончится.
Женщины любят думать, что они свободны и могут располагать собой, как им хочется. А на деле-то они никак и никогда не располагают собой, а располагают ими ловкие люди.
Мы люди грешные; мы и в церковь-то ходим людей посмотреть да себя показать.
Женское сердце мягко. Мягко-то оно мягко, зато уж ведь и злей-то женщины ничего на свете нет, если ее обидеть чувствительно. Страшно становится. Женщина отомстит ужасно, она может такую гадость придумать, что мужчине и в голову не придет.
Ежели счесть теперь все повинности да провинности, оклады да наклады, поборы да недоборы, торжества да празднества, — так ведь можно и пожалеть по человечеству. С одного-то вола семи шкур не дерут.
Мы, говорят, не хотим брать взяток, хотим жить одним жалованьем. Да после этого житья не будет! За кого ж дочерей-то отдавать? Ведь этак, чего доброго, и род человеческий прекратится. Взятки! Что за слово взятки? Сами ж его выдумали, чтобы обижать хороших людей. Не взятки, а благодарность! А от благодарности отказываться грех.
Вы не ревновать ли? Нет, вы уж эти глупости оставьте.